Ярослав Листов историк

Как я уже писал ранее, мнение Маркса о России менялось. Сначала он, как и все европейцы, видел в ней оплот реакции, того самого «жандарма Европы», который душит революционное движение. И он не сильно-то был не прав: реакционер Николай I, подавив восстание декабристов, жаждал законсервировать весь мир. Но в отличие от наших «нациков», которые с каждым постом деградируют, Маркс не стоял на месте, а постоянно развивался. С 1860-х годов интерес Карла Маркса к России резко возрастает. Россия становится одним из главных предметов его специального изучения. Растёт глубина и детальность рассмотрения российской проблематики. Сначала Маркс отказывается от представления о монолитной реакционной России — начинает различать официальную, самодержавно-помещичью Россию и Россию народную, революционную. А затем и вовсе в предисловии ко второму русскому изданию «Манифеста Коммунистической партии» Маркс и Энгельс называют Россию «передовым отрядом революционного движения в Европе». И далее пишут: «Есл

Или лаборатории фальсификаторов «Он всю жизнь Елену ненавидел!» — громко изрекла Анна Ивановна свой вердикт. «Да с чего же ты это взяла, матушка?» — встрепенулась Елизавета Васильевна. «Да сама посуди, что пишет он про неё: „До боли сжимаю кулаки, когда вижу, как эта Елена Павловна, словно заведённая игрушка, талдычит: «Папа — то, папа — это... Папа этого не одобрил... Папе это не нравится...» Терпеть не могу женщин, что не имеют собственного мнения“». «Батюшки, да где ж он такое написал?» «Да вот же его школьная тетрадь, выпускной класс», — как будто утверждая вердикт, изрекла Анна Ивановна. И товарки заголдели, разбирая архив покойного. И будто не прошло с той дневниковой записи 50 лет, в которые уместились и «запретная любовь» Кирилла Мефодьевича и Елены Павловны, не одобренная её отцом, и разрыв Елены с семьёй, и тайный брак их в деревенской церкви, и примирение отца с дочерью на смертном одре, когда признал он, что нет более влюблённого в неё человека, чем Кирилл. А позже — долг

Если вы за 40 лет не смогли ничего создать в социальной защите народа, не смогли добиться успехов в науке, производстве, спорте, экономике — ничего не остается, как в сотый раз воспроизводить старые антисоветские фальшивки, придумывать новые и биться в антисоветской истерике. Ведь даже то, что вы действительно смогли сделать — хорошую цифровую экосистему — вы крушите, как вандалы Рим, с маниакальным желанием контроля. Хороший разбор этого явления сделал Мишутка, раскрыв механизм и суть связки: антисоветизм — монархизм — национализм — власть. Прав и Юрий Крупнов в своей метафоре о «слоне и моське». Я же, со своей стороны, напомню, что антисоветизм — это разновидность гораздо большего явления — антикоммунизма. Также напомню, что антикоммунизм в XX веке привел более чем к 200 миллионам жертв по всему миру. Это и интервенции США, Запада и их сателлитов, начиная с интервенции против нашей страны, заканчивая кровавыми войнами во Вьетнаме, Никарагуа, на Гренаде и т. д. Антикоммунизм — э

Факты неумолимы — по километражу железнодорожных дорог СССР превзошел империю абсолютно. Но важно отметить, что эти километры были проложены там, где их не ждал никто, кроме медведей и вечной мерзлоты. Эти дороги стали стратегическим рывком страны в будущее — и в области торговых связей, и в развитии индустрии новых территорий, и в добыче полезных ископаемых. Так что получается, что главное даже не в километраже, а в том, где и как они строились. Российская империя строила дороги преимущественно в европейской части страны, где плотность населения была выше, а рельеф — благоприятнее. При Николае II из 45 тыс. км путей в Европейской России построено 33 670 км, а в Азиатской — лишь 10 805 км. (Это две дороги: Транссиб — 7512 км, и КВЖД — 2450 км.) Однако основные вызовы для страны лежали в Сибири и на Дальнем Востоке. Возьмем Байкало-Амурскую магистраль (БАМ). Эта стройка стала настоящим подвигом советского народа и в первую очередь комсомольцев. 3145 километров путей, проложенных в зо

Миф о том, как при царях строили железных дорог больше, чем при советах. 190 лет назад принято решение о постройке первой в России пассажирской (общественного пользования) железной дороги — Царскосельской железной дороги. По сути, это старт огромного проекта освоения страны при помощи железнодорожных путей. Проект, который трудно переоценить по его масштабу и значению для страны. Но и в нём историю страны любят делить на «свою» и «чужую». У националистов и монархистов часто можно встретить утверждение, мол, при царе Николае II железных дорог построили больше, чем при большевиках. Давайте разберемся с фактами. За 23 года правления Николая II (с 1894 по 1917 год) в Российской империи было построено около 46,5 тысячи километров железнодорожных путей. Это внушительный показатель, особенно если учесть, что к моменту вступления императора на престол страна имела в своём распоряжении чуть более 27 тысяч километров. Манипуляторы любят сравнивать эту цифру с выборочными отрезками — 20–30 лет,

«Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты», или на кого ссылается Дюков. В своей статье с конспирологической теорией о работе Ленина (её саму уже разобрали и Вахитов, и Медоед, и Колпакиди) мистер Дюков изрядно полил грязью всю советскую историографию о Ленине, досталось и современным историкам, например Владлену Логинову. А кого же Дюков хвалит? Кто авторитет для нашего новоявленного антикоммуниста-конспиролога? И тут ничего нового — все «патриоты-антиленинцы» в экстазе от американских и прочих западных русофобов. У Дюкова в авторитете Ричард Пайпс и Стефан Поссони. Оба — эмигранты, перебравшиеся в годы Второй мировой из Европы (Пайпс из Польши, а Поссони из Австрии) в США, оба — участники антисоветского проекта в Гарварде, оба — авторитеты, правда, не в истории, а в психологической войне США против СССР. Вот такие «союзники» у Дюкова в его походе против Ленина. И если Пайпс широко известен в России и давно разобран как мистификатор и пропагандист, то Поссони оказался даже для амери