Рассказы Киры Котовой

— Браво, Антонина! Это действительно заслуживает внимания. Присаживайтесь. Кто следующий? А, всё. Ну тогда все свободны. Антонина, вы, пожалуйста, останьтесь. Игорь Михайлович сел напротив неё и с улыбкой спросил: — Вы точно работаете в нашей фирме? Я никогда раньше вас не видел. Тоня улыбнулась. — Да, уже четыре года. — Хм, странно. Игорь Михайлович полистал бумаги и удивлённо посмотрел на неё. — Так это вы, Кижуч? А я был уверен, что эту фамилию носит мужчина. Знаете, представлял такого бухгалтера в очках. Но я всё равно не понимаю. Бухгалтер и реклама? Тоня рассмеялась. — Да, я всегда мечтала заниматься рекламой. Но понимала, что добиться чего-то в профессии, которой занимается каждый второй, сложно. Поэтому параллельно училась на бухгалтера. Это получается основная моя профессия, а реклама — скорее увлечение. Я ходила на курсы, делала ролики. Однажды даже сеть крупных магазинов заказала у меня рекламу. Звонили потом ещё. Но я вышла замуж, а муж не понимал этого моего увлечения. Пот

— Кать, ты снова вернулась? За помощью? — Да ну, ещё одиннадцати не было даже. Андрей вздохнул. Его начинали раздражать постоянные задержки невесты. Да, она была красивая, весёлая, клёвая. Но они, вообще-то, собирались пожениться, а значит, нужно как-то заканчивать с гуляниями. — Кать, мне не нравится, что ты постоянно где-то со своими подружками. — Андрей, ну не будь ханжой. Или ты считаешь, что если наденешь мне на палец обручальное кольцо, то сразу вправе запереть меня в клетке? Он вскочил. — Слушай, мне кажется, мы с тобой на эту тему разговаривали не один раз. И я говорил тебе своё мнение, и ты соглашалась при этом со мной. Женщине, которая замужем или которая собирается замуж, совсем не место в ночных клубах. Катя вздохнула. — Ну ладно, ладно, что ты так разошёлся? Вот после свадьбы буду послушно сидеть дома. — Кать, если тебе что-то не нравится, ты скажи. Скажи и всё. Можно разойтись, как цивилизованные люди. Андрей говорил, а сам боялся. Ну вот возьмёт она и скажет: «Давай разо

— Олег Сергеевич, Валентина — очень ответственная девушка. Я её знаю очень давно, и ей нужна подработка, хоть какая-то, совсем небольшая. Понимаете, родители у неё сильно пьющие. Каким-то чудом девчонка выросла очень приличной, училась всегда сама. Сама готовила с самых малых лет. Ну, если было из чего. Мы, соседи, конечно, помогали чем могли. А она — нет, чтобы самой съесть, тащила половину родителям, будь они неладны. Мать в прошлом году померла, а отец совсем не просыхает. А Валя учится, ещё и подрабатывает, и отца содержит. Ну куда возьмут такую девчонку? Улицы мести да подъезды мыть, а она учится. Нежная такая. Да ломает её жизнь. — Зинаида Егоровна, вы так описали девушку, будто она с другой планеты. Ну, честное слово, нет сейчас таких. — Есть, Олег Сергеевич, я вам гарантирую. — Ну, может, найдётся что-то для неё. Ну, на испытательный срок. Всё ж не улицы мести. Девочка высшее образование получает. Ну какие ей улицы? — Зинаида Егоровна, нет у меня, конечно, никаких причин не дов

Василий был счастлив. За свои тридцать пять лет он впервые с уверенностью мог сказать, что счастлив. Были, конечно, кое-какие моменты, но это не имело никакого отношения к его состоянию эйфории. Впервые с ним рядом был его человек. Ну, есть такое выражение. На столе зазвонил телефон. — Василий Сергеевич? Да, это Андрей. Вы были в нашем агентстве два месяца назад. — А, вспомнил. Ну да, конечно. — Не могли бы подъехать к нам? Мы тут кое-что накопали. — Конечно, через час буду. Василий почувствовал, что в груди всё колотится. Неужели? Неужели после восемнадцати лет поисков что-то прояснится? Когда-то он жил в другом городе. У него была семья. А потом… Потом его отец решил бросить маму и уехать к другой. Он уехал — мама сломалась. Вася прекрасно помнил, как он, тринадцатилетний пацан, прижимал к себе ночью маленькую сестрёнку, которой тогда было полтора годика. Как ходил по соседям, просил для неё молока. И как они прятались под лестницей, когда к маме приезжала опека — посмотреть, в каких

— Я даю вам сутки. Если через сутки вы всё не исправите — пеняйте на себя. Вы меня прекрасно знаете. — Виктория Сергеевна, но это невозможно сделать за сутки. Вы же тоже всё прекрасно понимаете. Начальник участка смотрел на неё такими глазами, что того и гляди вообще выпадут. Виктория совсем недавно стала заниматься городскими делами. Раньше просто помогала деньгами городу, а потом стало интересно, куда расходуются средства. Потому что ничего никогда не появлялось. И никогда и ничего не могло её остановить. Денег у неё много, связей и авторитета ещё больше. Разворошила такое осиное гнездо, что сама испугалась. Но пути назад уже не было, и Виктория выдвинула свою кандидатуру на пост мэра. Все чиновники, которые кормились у главной кормушки, понимали: если Виктория победит, им всем крышка. Перед самыми выборами её попытались убрать — подстроили аварию. Машина, которая её подрезала, сразу скрылась. Вика зажата в салоне, машина на крыше. Глубокий вечер, совершенно неоживлённая дорога. Ну,

— Лен, ну всё, мне пора, правда. Лена надула губы — и без того пухлые, подчёркнутые дорогой косметикой. — Ты как будто и правда влюблён в свою сиротку. — Ну что ты такое говоришь? Ты же знаешь: всё только ради тебя. — Конечно, ради меня. Ты деньги принёс? Кирилл вздохнул. — Лен, ну как ты себе это представляешь? Когда я могу — я всегда беру. Но в этом месяце я и так достаточно вытащил из сейфа. Не дай бог хватятся. Тогда всё — и свадьбы не будет, и все наши планы просто рухнут. — Да понимаю я. Девушка вздохнула, прошлась по комнате. — У меня завтра маникюр. И с девчонками мы в кафе собирались. Ай, ладно, что-нибудь придумаю. На карту скину, если что. Лена повисла на Кирилле и долго его целовала. — Всё, Ленусь, до воскресенья. В субботу мы опять куда-то едем. Лена снова надула губы, но Кирилл уже вышел, посмотрел на часы и прибавил шагу. Нужно оказаться дома раньше, чем вернётся невеста. Олю он знал давно — ещё с тех пор, когда она пришла в их школу. Тихая такая, непонятно во что одетая

Наталия заметила эту странную парочку сразу, как вышла из автобуса. Подумала, что деревенские, наверное. Но странно — какие-то унылые они были. Как раз под стать её настроению. Наталья тоже радости особо не испытывала с того самого момента, как узнала, где ей предстоит жить. Настроение упало тогда сразу. Она прекрасно знала, что повезло единицам. В основном сиротам давали домишки в деревне или комнаты в общагах. Ни о какой нормальной жизни в таких местах и речи быть не могло. Когда девушка увидела, где ей предстоит жить, со слезами на глазах смотрела на женщину, которая выдавала ключи. — А что я в деревне-то делать буду? Женщина пожала плечами. — То же, что и все. Жить, работать. Не нравится? Ой, не понимаю я, если честно, государство. Ну почему нормальные люди должны полжизни горбатиться, чтобы хоть какое-то жильё купить, а таким, как вы, всё на блюдечке с белой каёмочкой, ещё и недовольны? Наталья опустила голову и вышла. Можно было бы долго объяснять этой женщине, что у нормальных л

Дверь поддалась жалобным скрипом, и в лицо пахнула густая, осязаемая волна из прошлого. Терпкий, чуть сладковатый дух засушенных веточек мяты и горьковатой калины, висевших под потолком, смешивался с глубоким ароматом старого, дышавшего вечностью дерева и слежавшейся в сундуках шерсти. От этого родного до боли коктейля воспоминаний у Марии внезапно защипало в носу. Она стояла на пороге дачи в посёлке Красный Бор — в месте, куда не ступала её нога ровно двадцать лет. Перед глазами тут же промелькнули летние вечера на крыльце, беззаботный смех и голоса тех, кого уже давно нет в этом мире. Мария прошла вглубь комнаты и опустилась на край скрипучей деревянной тахты. Ей было тридцать восемь. Шёлковый костюм оттенка мокрого асфальта казался чужеродным, нелепым пятном среди выцветших бумажных обоев в мелкий василёк. На полу у ног стоял кожаный саквояж — единственный молчаливый свидетель той прошлой жизни, где остались заседания совета директоров, бесконечные перелёты, звонки в роуминге и роск

И что теперь делать? Как спасти Лису? Аня стояла у ворот колонии и куталась в рваную чёрную куртку. Женщина сжимала ручку небольшой синей спортивной сумки, в которой лежало всё её добро. Могла ли она, главный бухгалтер большой строительной фирмы, ещё пять лет назад подумать, что в один день лишится своей шикарной квартиры в центре, дорогой машины, больших сбережений и безупречной репутации? Могла ли она, выпускница экономического факультета с красным дипломом, лучшая на курсе, предположить, что когда-то окажется за решёткой и будет стирать пододеяльники и наволочки, есть тюремную еду? Такого даже в страшном сне девушка представить не могла. Но в один день всё это стало её реальностью. Аня была очень дотошной в документах. К её отчётности никогда не возникало вопросов. А потом она влюбилась в своего начальника. У неё никогда не было серьёзных отношений, но, как и все, она мечтала о большой и чистой любви. Хотелось, чтобы рядом был заботливый мужчина, который решал бы все проблемы и позв

Окраина полностью оправдывала своё название. Придорожное кафе будто дремало, погружённое в грубую, сонную тишину. За мутными стёклами и сполосованными дождевыми разводами не смолкал гул дороги. Тяжёлые фуры рассекали ночь, взбивая веер брызг из луж. За столиком у окна сидел Вадим. Безупречный пиджак, тонкие запястья, аккуратный маникюр. В каждом его движении чувствовалась привычка всё держать под контролем. Спокойная, почти хищная уверенность человека, который никогда не делал лишних шагов. Он медленно крутил на безымянном пальце гладкое золотое кольцо. Вправо, влево, снова вправо. Напротив сидела Алина. Двадцать четыре года, единственная наследница строительного магната Аркадия Воронова. Бизнесмена не стало четырнадцать месяцев назад. Инфаркт в кабинете на последнем этаже стеклянной башни. Наследство было огромным, весомым и юридически сложным. Контрольные пакеты логистических холдингов, коммерческая недвижимость в центре Москвы, счета в закрытых швейцарских банках и абсолютно звеняще