Фотон

Эта статья – открытие блока о телескопах разных поколений. ✅ Телескопы первого поколения ☑️ Телескопы второго поколения ☑️ Телескопы третьего и четвертого поколения К середине позапрошлого века царем горы был фраунгоферов рефрактор. Дорогой, точный, с изящным часовым механизмом. Сядешь у окуляра такого — и звезда послушно висит в перекрестии, никуда не убегает. Красота! Но те, кто не просто любовался, а пытал Вселенную вопросами, уже тогда начинали морщиться. Проблема была даже не в трёх камнях, на которых рефракторы и споткнулись, а в том, что эти камни оказались под водой. Первое — хроматизм. Эта радужная кайма вокруг ярких звёзд. Фраунгофер в своё время здорово её приглушил, но с приходом фотографии всё пошло наперекосяк. Стеклянные пластинки той поры больше реагировали на фиолетовый и ультрафиолетовый спектр, а ту область, для которой «ахроматы» были вылизаны до идеала, игнорировали напрочь. Телескоп, настроенный глазом, для фотопластинки был слеповат. Пришлось астрономам идти на х

Представьте себе: ясной августовской ночью вы выходите из дома, поднимаете голову к небу и видите её. Невооружённым глазом. Маленькое туманное пятнышко в созвездии Андромеды — это свет, который путешествовал к нам 2,5 миллиона лет. Это фотон, покинувший пределы другой огромной звездной системы, когда на Земле только начинался Ледниковый период, а наши предки осваивали каменные орудия. Это единственная крупная спиральная галактика, которую мы, жители Северного полушария, можем наблюдать без телескопов. И зовут её — Туманность Андромеды (M 31). Долгое время считалось, что мы с Андромедой — близнецы. Но современные измерения, особенно данные космического телескопа Хаббл, заставили нас пересмотреть наши представления о "ростках". Расстояние до M31 определено с высокой точностью — 2,54 ± 0,11 миллиона световых лет. Но самое интересное — это её размеры. Диаметр диска Андромеды составляет около 220 000 световых лет (Млечный Путь простирается примерно на 100 000 световых лет). Это более чем в

Представьте себе мир, где горы из водяного льда, твердого как гранит, возвышаются над равнинами из замерзшего азота. Где небо может быть голубым, а снег — идти из органических соединений. Где год длится почти два с половиной земных века, а атмосфера то появляется, то исчезает, следуя за капризами далекого Солнца. Это не кадр из научно-фантастического фильма. Это Плутон. И то, что мы знаем о нем сегодня, всего за последние пару лет превратило его из абстрактной точки на старых фотографиях в один из самых геологически захватывающих миров. Когда 18 февраля 1930 года молодой астроном Клайд Томбо в обсерватории Лоуэлла сравнил две фотографии звездного неба и заметил сместившуюся точку, он даже не подозревал, что открыл не просто девятую планету, а врата в совершенно новую, неизведанную область Солнечной системы — пояс Койпера . Долгие годы Плутон в учебниках астрономии стоял особняком. Ледяной, маленький (даже меньше нашей Луны), он двигался по странной, вытянутой орбите, наклоненной к плос

В Метрополитен-музее (Metropolitan Museum of Art) в Нью-Йорке (США) храниться знаменитая фреска Джотто ди Бондоне «Поклонение волхвов». На ней над Вифлеемом сияет звезда, которую художник начала XIV века написал... как хвостатую комету. Это было за сотни лет до того, как Галлей вычислил орбиту этого «хвостатого чудовища», и почти за 700 лет до того, как маленький европейский зонд с именем этого художника отправился на реальную встречу с этой кометой. Когда 2 июля 1985 года ракета «Ариан-1» унесла в небо космический аппарат «Джотто», мало кто мог предположить, что эта миссия станет легендой. Астрономы, тогда затаили дыхание. До этого мы видели кометы только как размытые пятна в окуляры телескопов. Мы знали, как они летят, но понятия не имели, как они выглядят на самом деле. Ученые даже спорили: это летящие грязные айсберги или рыхлые груды щебня? Часто думают, что «Джотто» был героем-одиночкой. Но это не так. Это был финальный, самый отчаянный игрок в настоящей космической театральной п

Когда мы смотрим в небо, мы видим лишь бледные отблески величественных процессов. Но у нас есть два невероятных помощника — космические телескопы «Хаббл» (Hubble) и «Джеймс Уэбб» (JWST). Первый показывает нам Вселенную в оптическом диапазоне, привычном для человеческого глаза, а второй проникает сквозь завесы пыли в инфракрасном спектре, открывая то, что скрыто от нас веками. В этой подборке я объединил лучшее из их архивов: от ионизированных газов планетарной туманности NGC 3132 до величественных спиральных рукавов галактики NGC 3627. Каждое изображение было обработано и адаптировано в качестве обоев для iOS 26 с учетом новых функций и дизайна системы, чтобы вы могли рассмотреть мельчайшие детали этих небесных объектов на дисплее своего смартфона. Выбирайте свой фрагмент Вселенной и загружайте файлы в высоком разрешении. В описании под каждым фото — короткий рассказ о том, что именно изображено на вашем новом рабочем столе. Смерть звезды, рождающая красоту (скачать по ссылке) Перед ва

Есть в Южном полушарии неба объект, который астрономы давно перестали называть красивым. Тарантул — это не поэзия, это физика высоких энергий в чистом виде. И если туманность Ориона часто сравнивают с колыбелью, где царит умиротворение, то её «коллега» из созвездия Золотой Рыбы больше напоминает раскалённый цех, где работа не прекращается ни на минуту. Те 179–165 тысяч световых лет (астрономы до сих пор спорят о точной цифре, и это нормально), что отделяют нас от Большого Магелланова Облака, не спасают. Тарантул настолько ярок, что если бы он вдруг оказался на месте туманности Ориона, мы бы перестали видеть ночь! Его диаметр в тысячу световых лет закрыл бы треть небосвода, а наша привычная Луна показалась бы мелкой монеткой на фоне этого «паука». Но размер — это самое скучное, что в нём есть. Посмотрите на любой снимок «Хаббла» или «Уэбба». Мы привыкли думать, что название дано за внешнее сходство. Казалось бы и в этом случае. Мол, центр — тело, пузыри — газа, пылевые облака — лапы. Да

Представьте себе: целый мир, гигантский шар из газа и льда, невидимый невооруженному глазу, существовал лишь как строчки в математических таблицах. Его открытие — это не история случайного взгляда в окуляр, а триумф человеческого разума, торжество закона всемирного тяготения Ньютона. Так на «кончике пера» явился миру Нептун — самый далёкий из гигантов Солнечной системы. История открытия Нептуна — это не просто сухая запись в астрономическом календаре. Это настоящий детектив, разворачивавшийся в небесах и в умах лучших математиков XIX века. Ученые, вооруженные лишь пером, бумагой и законами Ньютона, бросают вызов самой Вселенной. Объектом их внимания стал Уран — планета, чья орбита вела себя странно, «спотыкаясь» на своем пути, будто бы невидимая рука периодически ее дергала. Двое молодых гениев, Джон Адамс в Англии и Урбен Леверье во Франции, независимо друг от друга пришли к гениальному и смелому выводу: эта невидимая рука принадлежит еще не открытой планете. Они вычислили, где ей над

В майские ночи, когда воздух в средней полосе России еще хранит прохладу, а кромешную темноту уже разгоняют лучи летнего солнцестояния, взгляд устремленного ввысь наблюдателя может наткнуться на настоящее сокровище. Высоко над головой, почти в зените, в извивах созвездия Дракона, таится одна из самых изящных и контрастных группировок далеких звездных миров, известная среди астрономов-любителей как «Трио Дракона». NGC 5981, NGC 5982 и NGC 5985 — три галактики, собравшиеся на клочке неба размером с лунный диск, будто для небесной фотосессии. Но эта близость — лишь игра перспективы, оптическая иллюзия, за которой скрываются глубинные, почти философские истории о жизни, смерти и перерождении этих трех соседок. Великолепие Трио Дракона заключается не только в его эстетической гармонии, но и в том, что оно представляет собой редкую наглядную энциклопедию галактической морфологии прямо на небе. Разнообразие форм галактик — от упорядоченных спиралей до бесструктурных эллипсов — это не случайно

В нашем блоге мы с Вами уже не раз путешествовали по туманностям – эмиссионным, отражательным, тёмным (Объекты глубокого космоса). Мы восхищались их масштабами, сложностью и той ролью, которую они играют в вечном танце звёздной жизни и смерти. Но сегодня перед нами объект совершенно особого порядка. Его можно назвать «три в одном» или «вселенским комбайном». Речь идёт о Трёхраздельной туманности (M20) в созвездии Стрельца. Это не просто очередная яркая точка из каталога Мессье. Это уникальный космический гибрид, где в одной рамке, в поразительном взаимодействии, собраны сразу все три основных типа туманностей. И, возможно, именно эта многослойность делает M20 одним из самых фотогеничных и эстетически совершенных объектов на всём ночном небе – настоящей жемчужиной для астрофотографов и наблюдателей. Давайте же присмотримся к этому чуду внимательнее и попробуем понять, как в одном уголке космоса сошлись три разные истории, рассказанные светом, тьмой и отражением. Акт первый: Розовое сиян

Представьте себе звезду. Не спокойную, мерцающую точку, а пульсирующий, дышащий космический гигант. Звезду, которая каждые одиннадцать месяцев совершает драматический путь от яркого маяка, видимого невооруженным глазом, до полной невидимости, а затем вновь возрождается. Звезду, которая мчится сквозь галактику, оставляя за собой шлейф длиной в тринадцать световых лет, словно комета невиданных масштабов. И это не сюжет фантастического романа. Это Мира — одна из самых удивительных и поучительных обитательниц нашего звездного дома. История Миры началась не с большого телескопа, а с внимательного взгляда пастора и астронома-любителя Давида Фабрициуса. В августе 1596 года он заметил в созвездии Кита новую, довольно яркую звезду. Спустя несколько месяцев она исчезла. Фабрициус, возможно, списал это на оптический обман, но позже звезда вернулась. Эту загадку окончательно разгадал Иоганн Хольварда, доказавший ее периодичность. Так была открыта первая известная переменная звезда (не считая сверх