Доктор Семёнов

Первая мысль у любого, кто напуган тромбами: «Надо кровь сделать жиже». Клюква, чеснок, аспирин - набор знакомый. Бубновский ставит вопрос иначе. Не «чем разжижить», а почему кровь вообще застаивается. У него есть сравнение, которое мне врезалось в память. Река, которая течёт - чистая. Которая встала - зарастает. Лей в стоячую воду хоть что угодно, но пока не запустишь течение - толку ноль. А вот что это течение запускает в наших венах - тут начинается самое интересное. Икроножная мышца. Бубновский зовёт её «периферическим сердцем», и это не красивое слово - это реальный механизм. При каждом шаге она сокращается и проталкивает венозную кровь снизу вверх, против гравитации. Теперь представьте: вы сидите перед телевизором три часа подряд. Насос выключен. Кровь стоит. Но меня лично поразило другое. Самый паршивый момент для вен - не вечер. Это утро. Смотрите. Вы проспали 7 часов. Не пили воду. Не двигались. Кровь к утру - самая густая за сутки. Мышечный насос не работал всю ночь. И вот ре

Зубы здоровы. Стоматолог подтвердил. Через три дня - реанимация. За 17 лет в кардиологии я видел это раз десять, не меньше. И каждый раз думаю - ну почему никто не предупредил человека раньше? Почему он потерял неделю, две, три, бегая по чужим кабинетам? Дочитайте до середины. Там будет факт, который не знают даже некоторые мои коллеги. Геннадий 54 года. Водитель-дальнобойщик. Из тех мужиков, которых жена буквально за руку тащит на осмотр раз в пять лет. Но тут зуб прихватил. Нижняя челюсть слева ноет и ноет. Терпел неделю, потом сдался - пошёл к стоматологу. Рентген чистый. Зубы целые. Дёсны нормальные. Стоматолог развёл руками - мол, может тройничный нерв, попейте обезболивающее. Геннадий пил. Часа три - полегче. Потом опять. А дальше он заметил штуку, от которой сам обалдел. Челюсть начинала ныть, когда он поднимался по лестнице или шёл быстрым шагом. Сел на лавку - прошло. Встал, двинулся - опять. Зуб, который болит от ходьбы. Ну бред же, правда? Вот только этот «бред» спас ему жиз

Я вижу этот взгляд каждую неделю. И каждый раз отвечаю одно и то же: нет. Но объяснение - не в одном предложении. Поэтому читайте дальше внимательно. Вот что меня до сих пор поражает после двадцати лет практики. Когда крупный сосуд сужается медленно - за годы, за десятилетия - тело прокладывает обходные пути. Мелкие артерии рядом начинают расширяться и брать нагрузку на себя. Это называется коллатеральное кровообращение. Организм строит собственные шунты. Без операционной. Но - и тут важно не обольщаться - это работает только при определённых условиях. Каких? Дойдём. Сначала вещь, которая меняет всю логику страха. Пациент слышит «бляшки в сосудах» и видит часовую бомбу. Но в реальности бляшки бывают двух типов. Стабильные - с плотной оболочкой. Могут сужать просвет, но сидят на месте годами. Нестабильные - рыхлые, с тонкой «крышкой». Вот они непредсказуемы. И вот ключевое, ради чего я это пишу. Современные данные говорят: многие доступные меры работают именно на стабилизацию. Не «расса

За двадцать лет в неврологии я насмотрелся на многого. И почти в каждом случае повторяется одно и то же: рядом были люди, но никто не понял, что происходит. Не потому что глупые. А потому что никто их этому не учил. Три минуты чтения - и вы будете знать больше, чем девяносто процентов людей вокруг. Без шуток. Давайте сразу разобью один миф, который сидит в головах у большинства. Многие уверены, что острое нарушение мозгового кровообращения - это про бабушек и дедушек. Мол, мне тридцать пять, сорок, пятьдесят - меня не касается. Касается. Специалисты фиксируют такие состояния у людей 35–55 лет всё чаще. Это возраст ваших коллег, ваших друзей, ваш собственный. И второе, что ломает шаблон. Это часто не больно. Вообще. Человек не кричит, не хватается за голову, не падает. Он просто роняет вилку. Или начинает говорить чуть невнятно. Или не может застегнуть пуговицу. И все вокруг решают - устал, понервничал, давление скачет. А мозг в это время теряет. По данным невролога Дж. Сэйвера, каждую

Пять ударов - это много или мало? По зарубежным данным, у тех, кто сидит в смартфоне дольше четырёх часов в день, пульс покоя в среднем на 5–8 ударов выше. Казалось бы - подумаешь, пять ударов. Но вот Фрамингемское исследование - а это десятки лет наблюдений за тысячами людей - говорит другое. Каждый лишний удар в покое на длинной дистанции статистически связан с повышенной нагрузкой на сердце и сосуды. На горизонте в десять-двадцать лет это уже совсем не «подумаешь». И нет, дело не в «излучении» и не в «вредных волнах». Тут всё прозаичнее. И от этого, честно говоря, даже тревожнее. Пришло уведомление - кортизол. Открыли ленту - дофамин. Закрыли. Через три минуты рука опять тянется к экрану. Знакомо же? Симпатическая нервная система при таком режиме не отключается вообще. Работает фоном. Сосуды чуть поджаты, пульс чуть разогнан, давление чуть приподнято. По отдельности - мелочь. Но помножьте на семь часов в сутки, триста шестьдесят пять дней в году. Есть ещё штука, которая меня лично з

Шунтирование, стентирование - гениальные методы, спору нет. Но они убирают следствие. Обходят закупоренный сосуд, расширяют просвет. А атеросклероз? Он как шёл, так и идёт. Ему всё равно, что там хирург сделал.Я двадцать лет в профессии. А в России 75 процентов пациентов с коронарной болезнью - это осложнённые формы. Перенесённые инфаркты, кардиосклероз, сниженная сократимость. Многим из них повторно оперироваться либо нельзя, либо бессмысленно - риск перекрывает пользу. Казалось бы, тупик. Но нет. За последние лет десять-пятнадцать появилось кое-что, о чём в районных поликлиниках пока не рассказывают. Звучит как фантастика. Я и сам так думал, пока не полез в литературу и не увидел данные собственными глазами. Терапевтический ангиогенез. В Америке и Европе его называют проще - «биологическое шунтирование». Идея: не обходить забитый сосуд и не расширять его, а заставить сердечную мышцу прорастить новые. Свои, родные, живые. Не имплант. Не каркас из металла. Организм получает физический

Профессор Бернард Герш из клиники Майо говорит прямо: сердечно-сосудистые проблемы - по-прежнему главная причина смерти на планете. Полвека работы, сотни препаратов - а ситуация та же. Но кое-что сдвинулось. Прямо сейчас. Появились методы, которые показывают воспаление внутри стенки артерии. Пять лет назад мы видели только уже готовые бляшки. Теперь к визуализации добавился ИИ и полигенные шкалы риска - по ДНК можно рассчитать вероятность проблем с сердцем задолго до первых жалоб. Представьте: человеку 25. Ничего не беспокоит. Но генетический профиль мигает красным. И врач может действовать сейчас - а не через тридцать лет, когда пространство для манёвра почти исчезло. Помните моего пациента? С такими инструментами его путь мог сложиться совсем иначе. Но дальше - ещё интереснее. Вот что меня выматывает на приёме: люди бросают пить таблетки от давления. Каждую неделю одно и то же. «Я же нормально себя чувствую!» - и упаковка летит в тумбочку. РНК-таргетированные терапии ломают саму эту

Группа из Уральского федерального и Белгородского государственного университетов два года колдовала над новыми соединениями. Грант Российского научного фонда, серьёзная работа - не «мы случайно обнаружили». Синтезировали около семидесяти молекул. Каждую - руками собрали, проверили, оценили. Семьдесят штук. Кто хоть раз был в химической лаборатории - понимает масштаб. Михаил Вараксин, директор химико-технологического института УрФУ, рассказал о ней на пресс-конференции. Не дженерик. Не «мы подсмотрели у Pfizer». Совершенно новая, ни на что не похожая молекула. Она делает две вещи одновременно: защищает эндотелий и защищает сердце. Эндотелиопротектор плюс кардиопротектор. В одном флаконе. Сейчас скажу, почему это важно, а не просто красивые слова. Ко мне иногда приходят пациенты и спрашивают: «Доктор, а разве мои таблетки не защищают сосуды?» Отчасти - да. Статины немного помогают эндотелию. Некоторые сартаны - тоже. Ингибиторы АПФ - где-то рядом. Но вот какая штука. Это всё - побочные э

Врачи и ученые всё чаще начали делать открытия, которые могут спасти миллионы жизней, но почему-то мало кто об этом говорит. Его привезли в два ночи. Давление 60 на 40, губы уже посинели, монитор орёт - лёгкие затапливает. Я работаю кардиологом больше двадцати лет, но в такие моменты всё равно холодеет внутри. Лет пятнадцать назад этот мужчина, скорее всего, не дожил бы до утра. Но той ночью случилось кое-что, о чём я хочу рассказать. И в конце будет одна штука - четыре буквы, которые запомнить проще, чем пин-код от карты. Но они могут оказаться важнее любой операции. Ему заменили аортальный клапан. Не через разрез грудины. Не с остановкой сердца. Через прокол в бедренной артерии - метод TAVI. По сосудам проводят катетер с новым клапаном, ставят на место. Тридцать минут. На третий день мужик встал и ушёл домой. Сам. Без каталки. Я помню его лицо - он реально не мог поверить, что всё кончилось. Главный кардиолог Минздрава, академик Сергей Бойцов, говорит прямо: «Ещё 10–15 лет назад эт

Большинство моих пациентов не знало, но теперь живут спокойно. Вот о чем я хочу вам рассказать. 52 года, крепкий, работающий мужчина. Жена отправила к врачу: «У тебя ногти на ногах жёлтые какие-то. Сходи провериться». Он сопротивлялся, но пришёл. Что мы у него обнаружили - расскажу чуть позже, когда дойдём до четвёртого признака. А пока - к делу. Я за годы практики заметила одну вещь: люди, у которых страдают артерии ног, приходят поздно. Не потому что беспечные. А потому что первые сигналы тела легко спутать с усталостью, возрастом или «ну у всех так». Эта статья - чтобы вы знали, на что обращать внимание. Пять конкретных вещей. И один простой тест, который можно сделать дома прямо сейчас. Помните бабушек в шерстяных носках в июле? Когда-то это казалось смешным. Мне сейчас не до смеха. Если ноги мёрзнут в тёплой квартире, под одеялом, в жару - кровь может не доходить до стоп в достаточном объёме. Особенно настораживает, когда мёрзнет только одна нога. Это не «особенность организма». Э