романoff

Мастерская помещалась в бывшем цехе завода резинотехнических изделий, который обанкротился ещё в девяностых. Внутри пахло маслом, скипидаром и ещё какими-то остатками химии, въевшейся в стены за полвека. Этот запах не выветривался, даже когда окна открывали настежь. Он становился лишь на время слабее, но никогда не исчезал совсем, напоминая о том, что здесь когда-то делали что-то нужное, а теперь делают нечто, чему никто не знает цены. Стены мастерской облезли. Краска, когда-то белая, отслаивалась хлопьями, обнажая штукатурку, а штукатурка кирпич. Казалось, что стены сами рассказывают историю своего медленного умирания. Пол заляпан краской всех цветов, какие только можно представить. За десять лет, что Коля снимал это помещение, он вылил на пол больше краски, чем на холсты. Теперь под ногами хрустело нечто, похожее на спёкшуюся корку, в которой можно было разглядеть очертания забытых шедевров. Посередине мастерской, под единственным окном, выходящим на север, стояло полотно. Огромное.

Квартира Руслана. Прошло три дня после разоблачения Елены, которые он провёл в полной изоляции. Он не выходил из дома и почти не ел. Шторы задёрнуты. В комнатах полумрак. На мебели собралась пыль. Везде валяются пустые бутылки из-под воды и недоеденная еда. Руслан сидит на диване в той же одежде, что и в день изгнания Елены. Взгляд устремлён в одну точку. В голове полнейшая пустота и бесконечный круговорот мыслей: «Снова один... Внутри боль и пустота. Все женщины одинаковые, только Алиса меня любила, а я сам её прогнал из-за гордости и недоверия. Боялся обжечься, но в итоге обжёгся ещё сильнее». Он встал, подошёл к окну и отдёрнул штору. Солнечный свет ударил в глаза, заставляя щуриться. За окном обычный день. Люди спешат по своим делам. Машины сигналят. Внутри у Руслана боль и отчаяние. Руслан начинает бесцельно бродить по квартире и заходит в спальню, где ещё недавно спала Елена. Простыни смяты. На тумбочке лежит её забытая заколка. Он берёт её в руки, смотрит, а потом бросает обратн

Через два дня Руслан пригласил Елену на свидание в кафе в спальном районе Москвы. Уютное, но без пафоса. Деревянные столы. Клетчатые скатерти. Живые цветы в вазочках. За окном моросит дождь. По стеклу стекают капли, размывая очертания серых многоэтажек. Пахнет свежей выпечкой и кофе. — Что будете заказывать? — спрашивает Руслан. — Ой, я… — она смущается ещё больше. — Можно просто чай? Чёрный, без сахара. — Просто чай? — удивляется он. — Может, кофе или десерт? — Нет-нет, — она мотает головой. — Я не привыкла к таким местам. Чай будет отлично. «Чай без сахара, — думает Руслан. — Скромница. Даже не пытается заказать что-то дорогое. После всех этих охотниц за деньгами… она как глоток свежего воздуха». Он делает заказ. Чай для неё, кофе для себя. — Расскажите о себе, — просит Елена, когда официант уходит. — А что вы хотите знать? — усмехается Руслан. — Я бизнесмен, но сейчас не лучшие времена. Можно сказать, начинаю с нуля. — Это даже интереснее, — говорит она. — Когда человек начинает сна

Сергей сидит в позе уже двадцать минут. Ноги скрещены. Позвоночник вытянут в струну. Кончики пальцев на коленях сложены. На лице маска невозмутимости. Если бы кто-то заглянул сейчас в комнату, то увидел бы классическую картинку с обложки журнала «Йога для всех и каждого». Просветление. Гармония. Супраментальная сила. В голове у Сергея происходит то, чего нет ни в одном учебнике по йоге. — Биение сердца. Тук-тук. Я это чувствую. Слышу в ушах, висках и подушечках пальцев. Оно бьётся. Но… сейчас? Сердце бьётся само по себе или я хозяин своего тела? Сергей пытается вернуться к дыханию. Вдох на счёт четыре. Задержка. Выдох на счёт шесть. Между вдохом и выдохом пролетает мысль словно озарение: «Если я сейчас возьму и подумаю сокращайся, оно сократится? Значит, я могу! А если я перестану думать? Оно остановится? Нет! Оно же остановится». Глаз под сомкнутым веком начинает дёргаться. Левое веко тоже. Сергей пытается не обращать на это внимания, но пальцы на коленях сами собой сжимаются. — Нет,

Прошло три недели после возвращения с Таиланда. Руслан постепенно возвращался к жизни. Потеря двух миллионов всё давила тяжестью, но Ахмед, с которым его познакомила Кристина, оказался человеком слова. Первые отчёты по африканскому проекту выглядели обнадёживающими. Руслан начал верить в лучшее. Кристина всё время оставалась рядом и была его тихой гаванью. Они сидят в его кабинете. Руслан разбирает горы документов. Кристина помогает сортировать бумаги, раскладывая их по папкам. — Руслан, — говорит она, поднимая очередной контракт. — У тебя здесь такой бардак. Как ты вообще в этом ориентируешься? — Привык, — усмехается он. — Раньше был помощник, но я его уволил, когда начались проблемы. — Давай я помогу, — предлагает она. — Я не специалист, но хотя бы рассортирую, чтобы ты не тонул в этом бумажном море. Он посмотрел на неё с благодарностью. — Правда? Не устанешь? — С тобой — нет, — улыбнулась она. «Она готова помогать даже в таких скучных делах, — подумал Руслан. — Не просит денег и не

Венеция осталась позади. Руслан и Кристина вернулись в Москву всего на пару дней, чтобы Руслан провёл несколько встреч с адвокатами и спас хотя бы остатки бизнеса. Кристина ждала его в особняке, куда он возвращался каждый день уставший, но счастливый, потому что она была рядом. Деньги таяли на глазах. Руслан это чувствовал, но гнал от себя дурные мысли. Он не хотел думать о том, что скоро может остаться ни с чем. Ему хотелось просто жить здесь и сейчас. Заметив его напряжение, Кристина предложила новое путешествие. — Руслан, я хочу увидеть место, где заканчивается земля. — Она показала ему фотографии мыса Нордкап в Норвегии Смотри! Отвесные скалы, уходящие в ледяной океан. Над ними белое полуночное солнце. — Говорят, там чувствуешь себя на краю света! Он посмотрел на неё и усталость ушла. С ней он готов был ехать хоть на край света. — Когда летим? «Мы уже объехали полмира? — подумала Кристина. — Он потерял счёт деньгам. Я вижу, как он нервничает, но ради меня готов на всё. Скоро можно

Чтобы стать мужчиной, нужно убить льва! Саванна. Жар поднимается от раскалённой земли. Стрёкот цикад не прекращается ни на секунду. К нему привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать, пока где-то вдалеке не раздастся низкий раскатистый рёв льва. Он прокатывается над равниной, заставляя замолкнуть даже цикад. Красная земля. Основа, на которой держится жизнь воина в саванне. Она словно кровь, которой когда-то давно воины раскрашивали лица перед великой охотой. Эта краснота проступает сквозь редкую траву и колючие кусты. Посреди этой красной земли стоит круг из хижин, слепленных из глины и коровьего навоза. Они такие старые, что их стены спеклись на солнце в твёрдую корку. Хижины жмутся друг к другу, образуя неровный круг. Снаружи их защищает ограда из колючего кустарника с шипами длиной в палец, способными порвать даже львиную шкуру. Внутри этого круга, за колючками и глиняными стенами, течёт обыденная жизнь племени Масаи. Внутри хижины полумрак. Свет проникает сквозь низкий вход и па

Особняк Руслана спустя три месяца после разрыва с Алисой. Повсюду идеальный порядок. Прислуга старается. Камин давненько не разжигали. На журнальном столике стоит одинокий бокал с засохшим вином. Рядом лежит стопка деловых бумаг. За окнами промозглая осень. Дождь барабанит по стёклам, усиливая ощущение тоски. Руслан сидит в кресле, в котором когда-то обнимал Алису. Он в домашней одежде, небритый, с красными от бессонницы глазами. Перед ним стоит ноутбук с открытым сайтом элитного эскортного агентства. Он механически листает анкеты. Блондинки. Брюнетки. Модели. Студентки. Все одинаковые. — Чёрт, — бормочет он, закрывая очередную анкету. — Зачем я это делаю? Рука сама тянется к мышке. Он листает дальше. Вдруг взгляд зацепляется за фото. На нём девушка не с обычной дежурной улыбкой, а с хитринкой в глазах. Блондинка, но не кукольная. В анкете написано: «Кристина, двадцать четыре года. Люблю настольные игры, путешествия и хороший юмор». Руслан усмехается. «Настольные игры? В эскорте? Забав

Внутренность батискафа «Дедал». Глубина 10 892 метра. Марианская впадина. Тесно. Внутри стоят два кресла, спинками друг к другу. Они вмонтированы в сферу из титана и закалённого стекла. Перед каждым висит панель приборов, тускло подсвеченная янтарным и зелёным. За иллюминатором абсолютная темнота. Работают только пара прожекторов, то и дело освещающих клубы взвеси. Доктор Анна Вериникова. Биолог. 34 года. Поправляет микрофон на костюме. Доктор Марк Торн. Геолог-океанолог. 42 года. Скептик. Водит стилусом по планшету и говорит себе под нос: — Давление сумасшедшее. Я вжимаюсь в кресло, хотя мы даже не двигаемся. Глубинная психология, да? Анна, не отрываясь от спектрометра: — Ты просто боишься темноты. Ну признайся же! — Я боюсь не темноты, а того, что мы здесь единственные живые существа на тысячи километров вокруг. Анна говорит тихо после возникшей паузы: — Не совсем. Помнишь, что нашли в чёрных курильщиках в восьмидесятых? Целые экосистемы без солнца. Бактерии, которые выживают на сере

Райский остров в Индийском океане. Вилла на воде. Отдельный домик с соломенной крышей и деревянным настилом, уходящим прямо в бирюзовую воду. Внутри домика прохлада кондиционера, белоснежные простыни и лепестки роз на кровати. Рядом бутылка дорогого шампанского в ведёрке со льдом. Из окон открывается вид на бескрайний океан, где закат окрашивает небо и воду в оттенки розового, золотого и пурпурного. Сказка! Алиса стоит на веранде, опершись на перила. Ветер развевает её лёгкое белое платье. Волосы рассыпались по плечам. Она смотрит на заходящее солнце и в груди её бушует смесь восторга и тревоги. Райское место, но мысли всё равно возвращаются к тому сообщению. К угрозе и тени, которая преследует её даже здесь. — Красиво, правда? — Руслан подходит сзади, обнимая её за талию и целуя в плечо. — Очень, — отвечает она, прижимаясь к нему. — Я никогда не видела такого заката. Спасибо тебе, дорогой! — Это только начало, — загадочно улыбнулся он. — Сегодня у нас особенный вечер. Я заказал ужин н