Голос бытия

– А ключи, Кирюша, я тебе прямо сейчас торжественно вручаю. И документы тоже готовы, юрист все бумаги составил в лучшем виде. Можешь хоть завтра вещи перевозить, теперь ты у нас полноправный хозяин. Эти слова донеслись до кухни сквозь приоткрытую дверь гостиной. Полина замерла с горячим противнем в руках. Запах запеченной с розмарином свинины наполнил помещение, но у нее внезапно пропал аппетит. Она осторожно поставила тяжелый металлический лист на плиту, стянула с рук силиконовые прихватки и прислушалась. За большим дубовым столом, который Полина сама реставрировала прошлой зимой, собралась семья ее мужа. Поводом для ужина послужило окончание университета племянником Олега, двадцатидвухлетним Кириллом. Сам Олег сидел во главе стола и как-то слишком суетливо наливал минеральную воду в свой стакан, стараясь не смотреть в сторону кухни. А вот его мать, Антонина Васильевна, сияла. Она стояла у своего стула в нарядной шелковой блузке и протягивала долговязому, сутулому Кириллу плотную плас

– Девушка, ну посмотрите повнимательнее, у меня место у окна было забронировано и оплачено еще три недели назад. Елена Викторовна устало оперлась руками о высокую стойку регистрации. В огромном терминале аэропорта гудело эхо тысяч голосов, шуршали колесики чемоданов, а из динамиков монотонный женский голос бесконечно объявлял посадку на рейсы. – К сожалению, произошел технический сбой в системе, – сотрудница авиакомпании в фирменном шейном платке виновато опустила глаза на монитор. – Ваш ряд был заблокирован из-за замены борта. Я могу предложить вам только место у прохода, ближе к хвосту самолета. Либо мы можем оформить возврат средств за выбор места на вашу банковскую карту. Деньги поступят в течение нескольких дней. Елена тяжело вздохнула. Спорить не было ни сил, ни желания. Позади остался тяжелый квартальный отчет, бесконечные сверки документов и нервотрепка с поставщиками. Она летела в Минеральные Воды на десять дней, чтобы просто выспаться, подышать чистым воздухом и пройти курс м

– Мы привезем мальчишек пятого июня, сразу после выпускного в садике, – безапелляционным тоном заявила Алина, выгружая из багажника машины пакеты с углем и маринованным мясом. – Заберем в самом конце августа. Вещи я уже собрала, там три огромных чемодана, потом Вадим отдельно завезет. И еще велосипеды нужно будет где-то в сарае пристроить. Вера Андреевна, стоявшая на крыльце своей дачи с садовыми ножницами в руках, почувствовала, как внутри всё похолодело. Стоял конец мая, забор заплетала цветущая сирень, воздух пах прогретой землей и свежей травой. Женщина только-только вышла на пенсию, предвкушая первое в своей жизни свободное лето. Она планировала заняться розарием, до которого годами не доходили руки, перестелить крыльцо и просто высыпаться. Семь лет назад ее дочь Алина родила двойняшек. Артем и Денис росли мальчишками шумными, непоседливыми и совершенно не признающими слово «нельзя». Вера Андреевна любила внуков, но после каждых выходных, проведенных с ними, ей требовалось несколь

– Леночка, ты только не руби с плеча, выслушай сначала. Дело-то пустяковое, а для родного человека – спасение. Игорь стоял прислонившись к дверному косяку и старательно изображал непринужденность. Однако его пальцы нервно теребили край домашней футболки, выдавая сильное внутреннее напряжение. Елена неторопливо закрыла кран, вытерла руки кухонным полотенцем и повернулась к мужу. В ее груди уже начало сворачиваться тугое, неприятное кольцо тревоги. За семь лет брака она прекрасно выучила эту интонацию. Именно с таким елейным голосом Игорь обычно озвучивал просьбы своей старшей сестры Оксаны. Просьбы, которые всегда требовали от Елены либо финансовых вложений, либо серьезных уступок. – Слушаю тебя внимательно, – ровным тоном ответила она, присаживаясь за обеденный стол. – Оксанка звонила сегодня, – Игорь откашлялся и отвел взгляд в сторону окна. – Дениска же институт закончил, сам знаешь. Ему сейчас работу хорошую предлагают в серьезной компании. С перспективами, соцпакетом, все как у люд

– Вы кто такая и что делаете в моей прихожей? Вера Степановна замерла на пороге собственной квартиры, так и не опустив на пол тяжелую брезентовую сумку с рассадой. Прямо перед ней, возле обувной тумбочки, стояла совершенно незнакомая молодая девица. На ней был накинут любимый махровый халат Веры Степановны, персикового цвета, подаренный коллегами на прошлый юбилей, а на ногах красовались пушистые гостевые тапочки. Девица, сооружающая на голове небрежный пучок из влажных волос, удивленно захлопала нарощенными ресницами и попятилась. – Женщина, вы дверью ошиблись, – возмущенно выдала незнакомка, плотнее запахивая чужой халат. – Идите отсюда, а то я сейчас полицию вызову. Вадик сказал, что соседи тут тихие, а вы врываетесь. Сумка с глухим стуком опустилась на линолеум. Вера Степановна медленно закрыла за собой входную дверь, щелкнула задвижкой и прислонилась спиной к прохладному металлу. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Она обвела взглядом свою идеально чистую, как она дума

– Вадим, где чехлы с нижней штанги гардеробной? Полина стояла посреди спальни, опираясь одной рукой о дверной косяк. Правый бок неприятно тянуло. Хирург предупреждал, что после удаления желчного пузыря слабость сохранится минимум неделю, и просил избегать любых волнений. Но сейчас волнение накатывало холодной, удушливой волной. Муж появился в дверях с пустой кружкой в руках. Он как-то воровато отвел взгляд и почесал затылок. – Какие чехлы, Поль? Ты только с порога, разуйся хоть, пальто сними. Врач же сказал лежать. – Черные кофры из плотной ткани, Вадим. В одном висел готовый заказ для постоянной клиентки, темно-синее платье со сложной драпировкой. В другом лежал отрез итальянского шелка, который я ждала полтора месяца. Полка пустая. Куда ты их перевесил? Полина сделала шаг к огромному встроенному шкафу. Ее рабочая зона, занимавшая целую секцию гардеробной, выглядела так, словно по ней прошлась саранча. Исчезли не только кофры с заказами. Пропала стопка дорогих кружевных лент, коробка

– Сделай перевод прямо сейчас, иначе у меня запись сгорит. Мастер ждать не будет, там очередь на месяц вперед расписана. – Ника, я на работе вообще-то. У меня совещание через десять минут. Давай вечером обсудим. – Вечером будет поздно! Илья, ну ты издеваешься? Мне этот курс массажа жизненно необходим, у меня спина отваливается. Твоя жена себе вон какие сапоги купила, а родной сестре на здоровье жалко? Марина замерла в коридоре, так и не успев снять пальто. Она пришла домой на час раньше обычного, отпросившись из пекарни из-за жуткой мигрени. В квартире было тихо, если не считать приглушенного голоса мужа, доносящегося из кухни. Илья разговаривал по телефону, включив громкую связь, видимо, нарезая себе бутерброды. Оправдывающийся, мягкий тон мужа резанул по ушам больнее, чем приступ головной боли. Сапоги, о которых упоминала золовка, Марина купила на зимней распродаже с огромной скидкой. Прежние прохудились настолько, что в февральскую слякоть она приходила на работу с мокрыми ногами. И

– Илья Матвеевич, вы берите пирожки, они еще горячие. Специально для вас с капустой и яйцом накрутила, как вы любите. Тесто пухлое, на кефире ставила. Алина пододвинула к центру стола расписное блюдо, накрытое льняным полотенцем. Ее лицо лучилось такой густой, сладкой заботой, что от этого выражения можно было получить сахарный диабет. Она порхала по просторной кухне загородного дома, поправляла занавески, смахивала несуществующую пыль с подоконника и то и дело бросала на свекра преданные взгляды. – Спасибо, Аля. Вкусно пахнет. Илья Матвеевич аккуратно взял румяный пирожок. Он был мужчиной обстоятельным, привыкшим к труду и тишине. Этот крепкий кирпичный дом в пригороде он строил сам, еще когда жена была рядом. Каждое бревно в бане, каждая яблоня в саду были выпестованы его руками. Сын Костя вырос, женился на этой городской красавице, и теперь молодые каждые выходные приезжали сюда «на природу». Особенно часто они стали наведываться в последний год, когда Костя обмолвился, что отцу одн

– Раздевайся, Илюша, проходи. Бабушка тебе сейчас мультики включит и блинчиков напечет. Голос прозвучал звонко, с наигранной бодростью, которая совершенно не соответствовала раннему утру. Входная дверь распахнулась настежь, впуская в прихожую поток прохладного подъездного воздуха. Надежда Васильевна замерла с поднятой рукой. Она как раз застегивала верхнюю пуговицу своего плотного осеннего пальто. На пороге стояла ее невестка Лера, одной рукой удерживая за плечо сонного, шмыгающего носом четырехлетнего Илью, а другой придерживая сползающую с плеча объемную кожаную сумку. – Доброе утро, Лера, – медленно произнесла Надежда Васильевна, опуская руки в карманы. – А что происходит? Почему ребенок не в детском саду? Лера тяжело вздохнула, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень материнского изнеможения. Она картинно закатила глаза и стянула с мальчика вязаную шапку. – Да сопли у него опять. Всю ночь крутился, кашлял. Воспитательница в чат написала, что с признаками простуды принимать не

– Вы уверены, что этот кандидат нам подойдет, Светлана? Я смотрю его анкету: амбиций хоть отбавляй, зарплатные ожидания заоблачные, а вот реального опыта работы со сложными оптовыми поставками как-то маловато. Елена отложила в сторону распечатанный лист бумаги и внимательно посмотрела на начальницу отдела кадров. Просторный светлый кабинет коммерческого директора на девятнадцатом этаже бизнес-центра дышал деловой прохладой. За панорамным окном гудел утренний город, но здесь, за толстым стеклом, царила атмосфера сосредоточенной тишины. – Елена Викторовна, у него очень подвешен язык. На первичном телефонном интервью он так уверенно оперировал терминами, что я решила пропустить его на второй этап, – Светлана виновато поправила очки. – К тому же, он работал руководителем направления в крупном дилерском центре. Мне показалось, что для должности вашего заместителя такой напористый человек может оказаться полезным. У нас ведь постоянно жесткие торги с поставщиками оборудования. – Напористость