Не по сценарию

– Мам, ну ты чего копаешься? Раздевай Дениску быстрее, я на маникюр опаздываю, мастер ждать не будет, у нее запись на месяц вперед расписана! Алина ворвалась в прихожую, как ураган, принеся с собой запах дорогих духов и морозного воздуха. За ее руку цеплялся упирающийся пятилетний Денис в объемном зимнем комбинезоне. Мальчик хныкал, пытаясь дотянуться грязными ботинками до светлых обоев. Марина тяжело вздохнула, присаживаясь на пуфик, и принялась расстегивать неподатливую молнию на куртке внука. Спина после вчерашней смены на хлебокомбинате отзывалась тупой, тянущей болью. Тридцать лет она проработала в горячем цеху, изо дня в день вдыхая запах дрожжей и ванили, таская тяжелые противни и стоя на ногах по двенадцать часов. Долгожданный отдых был не просто мечтой, а физической необходимостью. До выхода на заслуженный отдых оставались считанные дни, документы уже находились в пенсионном фонде. – Аля, мы же не договаривались на сегодня, – мягко произнесла Марина, стягивая с внука влажную ш

– Ставьте сумки прямо на веранду, я потом сама разберу. Мам, вы только Егору сладкое до обеда не давайте, у него сразу щеки краснеют, а Маше нужно каждый вечер волосы специальным бальзамом ополаскивать, он в синей бутылочке, я на самый верх положила. Алина говорила быстро, почти скороговоркой, попутно поправляя перед зеркалом в прихожей безупречную укладку. Галина Петровна стояла на пороге своего загородного дома, растерянно вытирая руки о кухонное полотенце. У ее ног переминались с ноги на ногу восьмилетний Егор и шестилетняя Маша. За спиной невестки возвышались три огромные клетчатые сумки, набитые детскими вещами, игрушками и обувью. – Алина, подожди, – Галина Петровна попыталась осмыслить происходящее. – Мы же договаривались, что дети приедут только на выходные. У меня рассада не высажена, да и продукты я на троих не рассчитывала. Невестка резко повернулась, изобразив на лице крайнюю степень усталости. – Мам, ну какие выходные? У Паши вахту на севере продлили до самого августа, вы

– Мам, ну ты бы хоть куртку эту свою позорную сняла, пока мы до машины идем! – с раздражением бросила Елена, нервно поправляя ремешок дорогой кожаной сумки. – Денис вон уже в подъезд выскочил, чтобы с тобой рядом не светиться. Соседи же смотрят, неудобно. Галина Ивановна молча застегнула потертую молнию на своем стареньком пуховике мышиного цвета. Этот пуховик она купила на вещевом рынке лет семь назад. Он был теплым, непродуваемым, прекрасно стирался в машинке, и расставаться с ним женщина не видела никакого смысла. Зачем тратить половину пенсии на новую вещь, если старая еще вполне справляется со своими функциями? Она спустилась по лестнице следом за дочерью. У подъезда их действительно ждал внук. Девятнадцатилетний Денис стоял, уткнувшись в экран новенького смартфона, и всем своим видом демонстрировал полнейшую отстраненность от происходящего. На нем были модные светлые кроссовки, которые Елена купила ему на прошлых выходных за какую–то совершенно немыслимую для Галины Ивановны сумм

– Мам, ну ты только посмотри, какие у нас с Пашей лица вымотанные! Нам просто жизненно необходим этот уикенд за городом, иначе мы с ума сойдем от бытовухи, – Алина небрежно скинула в прихожей модные светлые кроссовки и легонько подтолкнула вперед двоих малышей. – Мишка, Света, раздевайтесь, бабушка вам сейчас блинчиков напечет. Елена Петровна замерла с кухонным полотенцем в руках, чувствуя, как от одного только вида расшалившихся внуков у нее начинает привычно ныть поясница. Она только полчаса назад переступила порог квартиры после тяжелой рабочей смены. Весь день в аптеке был нескончаемый поток покупателей, кондиционер дул прямо в спину, а к вечеру ноги отекли так, что пришлось расстегнуть молнии на сапогах. Она мечтала только об одном: принять горячий душ, налить себе чаю с ромашкой и лечь на диван с книгой, которую не могла дочитать уже третий месяц. Но вместо долгожданной тишины коридор наполнился звонким детским визгом, грохотом падающих рюкзачков и запахом дорогого парфюма дочери

– Марина, ну сколько можно возиться на кухне? У меня рубашка до сих пор не глажена, а гости буквально через час начнут в дверь звонить. Ты вообще за временем следишь? Нина Павловна, стоя у раковины, крепко сжала в руках влажное полотенце. Ей очень хотелось повернуться и высказать зятю все, что накопилось на душе, но она лишь тяжело вздохнула. В соседней комнате работал телевизор, откуда доносился приглушенный гул спортивного комментатора, а здесь, на тесной кухне, ее дочь металась между духовкой и разделочным столом. Марина, раскрасневшаяся от жара плиты, торопливо вытерла руки о передник и виновато улыбнулась. – Вадик, я сейчас, буквально пять минут. Утка уже доходит, мне только салат заправить осталось. Погладь сам, пожалуйста, утюг на доске стоит. В дверном проеме показался Вадим. Высокий, ухоженный, с идеально уложенными волосами. Он недовольно скривился, окинув взглядом заставленный тарелками стол, и театрально развел руками. – Я вообще-то просил синюю рубашку, ту, что из плотного

– Значит так, Аня, давай сразу расставим все точки над «и», пока родня не разъехалась по своим делам, – голос Игоря звучал приглушенно, но в нем отчетливо звенела требовательная нотка. Он плотно прикрыл за собой кухонную дверь, отсекая гул голосов, звон посуды и тяжелую, тягучую атмосферу, царившую в просторной гостиной. Анна замерла с тяжелой стопкой грязных тарелок в руках. Вода в раковине тихо шумела, наполняя большую эмалированную кастрюлю. Женщина посмотрела на брата с нескрываемым, почти болезненным изумлением. Прямо на поминках матери брат отвел ее в сторону и спросил про деньги за дом. – Какие деньги, Игорь? – тихо переспросила она, осторожно опуская тарелки на край столешницы, чтобы фарфор не звякнул. – Ты в своем уме? Люди еще из-за стола не встали, тетя Валя только-только чай разливать начала. Игорь нервно дернул плечом, поправляя воротник своей безупречно выглаженной темной рубашки. Он всегда умел выглядеть с иголочки, даже когда его финансовые дела оставляли желать лучшего

– Анечка, ну сколько можно ждать горячее? Гости уже пустые тарелки вилками скребут, – голос Виктора раздался из гостиной, прозвучав требовательно и даже с легким раздражением. Анна тяжело выдохнула, утирая тыльной стороной ладони капельки пота со лба. На кухне стояла невыносимая духота от раскаленной духовки, в которой доходил до готовности огромный противень с мясом по-французски. Женщина поправила съехавший фартук, торопливо нарезала свежий укроп для украшения и принялась раскладывать дымящиеся порции по тарелкам. У нее привычно заныла поясница, но она лишь крепче стиснула зубы. Ей было сорок восемь лет, из которых последние пятнадцать она состояла в законном браке с Виктором. Работала Анна главным бухгалтером на небольшом мебельном производстве, труд был ответственным, нервным, требующим постоянной концентрации. Домой она возвращалась выжатой как лимон, мечтая лишь о чашке чая и тишине. Но тишина в этом просторном деревянном доме с резными наличниками и большой светлой верандой быва

– Значит, договорились, Нина Павловна. Мы привозим Ваньку в пятницу вечером, а заберем через недельку, может, дней через десять. Нам с Игорем обои в коридоре клеить надо, проводку менять, пылища будет страшная, ребенку там дышать совершенно нечем. Нина аккуратно поставила на стол фарфоровый чайник, стараясь не выдать дрожь в уставших руках. За столом в ее небольшой, но уютной кухне сидела вся родня. Дочь Марина увлеченно размешивала сахар в чашке, зять Игорь листал что-то в своем телефоне, а напротив, по-хозяйски раскинув локти на накрахмаленной скатерти, расположились сваты. Виктор Степанович и Валентина Борисовна заехали якобы на чай, но Нина прекрасно понимала, что это был очередной семейный совет, на котором ее время и силы уже давно были поделены и расписаны. Нина молчала, глядя, как зять берет с тарелки третий кусок приготовленного ею домашнего пирога с яблоками. Она работала фармацевтом в крупной аптеке. Работа была тяжелая, смена на ногах по двенадцать часов, постоянный поток л

– Сносить надо твою городьбу, Ирочка. Ты уж не обессудь, но забор этот криво стоит. На моей земле стоит. Я вчера сама рулеткой мерила, от самой дороги считала. Готовься переносить, а то я в администрацию жалобу напишу. Ирина замерла с садовым совком в руке и медленно разогнула уставшую спину. Майское солнце уже начало припекать, и от влажной земли исходил тот самый неповторимый терпкий аромат, ради которого она и променяла душную городскую квартиру на этот дом в пригороде. По ту сторону старого, покосившегося забора из потемневшего штакетника стояла Зинаида. Соседка уперла руки в пышные бока и смотрела на Ирину с тем специфическим превосходством, которое часто встречается у людей, уверенных, что их возраст и громкий голос заменяют любые законы и документы. – Зинаида Петровна, доброе утро, – Ирина постаралась, чтобы голос звучал максимально спокойно, хотя внутри уже начало закипать раздражение. – Какая рулетка? Какой перенос? Этому забору лет пятнадцать, он тут еще до того стоял, как я

– А я уже обо всем договорилась, завтра ребята заезжают, так что готовьте денежки, – с довольной улыбкой заявила Оксана, намазывая на хлеб толстый слой печеночного паштета. Марина замерла с заварочным чайником в руках. Воскресный семейный обед, который до этой секунды протекал в привычном, слегка натянутом русле, внезапно перестал быть томным. За столом в просторной кухне сидели муж Марины Павел, его мать Антонина Павловна и, собственно, главная звезда вечера – золовка Оксана. – Какие ребята? – осторожно уточнила Марина, опуская тяжелый фарфоровый чайник на подставку. – И за что именно мы должны готовить денежки? Оксана небрежно отмахнулась, прожевывая закуску. – Ну как же! За веранду на даче. Мы же в прошлые выходные обсуждали, что старая совсем прогнила, ступеньки скрипят, смотреть страшно. Я решила взять инициативу в свои руки. Нашла отличную бригаду, они как раз соседний участок закончили. Сделают нам шикарную пристройку, с панорамными окнами, как в модных журналах. Материалы они с