Газета Вперёд

На днях Стас вернулся из детского сада невероятно возбуждённым. Уже в окно мама видела, как он стоял с сёстрами и папой у подъезда, что-то разглядывая в руке. Вот внизу хлопнула дверь и, не прошло и минуты, как в квартиру забарабанили. На пороге стоял Стас – довоооольный! Улыбка до ушей, ладошки сложены домиком, даже подпрыгивал на месте от нетерпения. «Мама! – не выдержал он наконец. – Смотри!» – и раскрыл ладони... Членистоногий друг На детской ладошке лежал совершенно ошалевший от такой жизни жук. Яркая зелёная спинка даже в полумраке прихожей переливалась слюдяными отблесками. Таких жуков мы в детстве называли июньскими. Будто бы это – тот же самый всем известный майский жук, сбиваемый в последний месяц весны кепками и кофтами на самом высоком месте деревни, но уже поменявший окрас. Старшее же поколение называло его презрительно «навозник». Точности этимологии – не конёк тех, кто использует этих тварей божьих с целью познания окружающего мира, как, например, Стас, слегка потряхивав

Анатомия девичьих трагедий У всякого порядочного женского комплекса, если покопаться, непременно найдётся родословная. Не просто так он появился вчера к обеду, а вырос, как лопух у забора: сначала проклюнулся где‑то в детстве, потом окреп в подростковом возрасте, а дальше уже живёт себе, распускает листья и портит настроение в самые неподходящие минуты. Я родилась и выросла в посёлке городского типа возле большого южного города Тихорецка, где пыль летом тёплая, абрикосы и сливы падали на дорогу без всякого спроса, а чужие сады казались куда щедрее собственных. У нас, девчонок, тогда почти у каждой был свой личный недостаток, любовно выношенный и тщательно преувеличенный. Мне, например, не нравился нос. Не то чтобы он был страшный, совсем нет. Нос как нос, добротный, на совесть сделанный. Но мне непременно хотелось, чтобы он был вздёрнутый, лёгкий, как у киношных красавиц. Я работала над ним: клеила полоску лейкопластыря к переносице, чтобы он понимал нужное направление, с надеждой, а в

Воспоминания ребёнка войны Галины Стерляговой Галина Васильевна Стерлягова (в девичестве Владыкина) родилась в августе 1937 года в посёлке Балезино. Летом ей исполнится 89 лет. Позади – голодное военное детство, потеря отца, непосильный труд, но и великая сила духа, которая помогла выстоять и вырастить детей, внуков, правнуков. И даже праправнука. «Всё время хотелось кушать» В доме Владыкиных на улице Ленина всегда было многолюдно. Мать Мария Филипповна работала пекарем, отец, Василий Семёнович трудился счетоводом на льнозаводе. Шестеро детей – три брата и три сестры. Правда, одна из сестёр ушла рано, в два года. Отца взяли на учения ещё в 1940 году. А когда началась Великая Отечественная, с учений его сразу забрали на фронт. На руках у Марии Филипповны остались пятеро: старший Алексей, Вера, Витя, сама Галина и младший Борис. Их поднимала одна мать. «Спасибо, что не отдала в детский дом» – и снова слёзы... А ещё с ними жила свекровь, старая женщина, которая всё лежала на печке, но вед

Война Семёна Баженова от Волхова до Праги Балезинский район – родина трёх Героев Советского Союза. Но несколько наших земляков представлялись командованием к этому высокому званию. Это – лейтенант Владимир Прокопьевич Осетров, сержант Василий Ильич Русских и герой этой статьи – подполковник Семён Семёнович Баженов. Семён Семёнович родился 27 февраля 1918 года в деревне Зотово (по другим данным в деревне Илюшата) в крестьянской семье участника Первой мировой и гражданской войн Семёна Николаевича Баженова. Учился в Карсовайской школе, работал в колхозе. Призван в РККА Карсовайским РВК в августе 1938 года. Красноармеец, закончил краткосрочные курсы командного состава на Дальнем Востоке. На фронте с октября 1941 года, прошёл боевой путь от лейтенанта до подполковника. Начинал воевать командиром взвода 203 Стрелкового полка 92 Стрелковой дивизии. Ранен на Волховском фронте в ноябре 1941 года, в январе 1942 года под Старой Руссой, в апреле 1942 года на Северо-Западном фронте, контужен. Посл

Как у меня в детстве был Димка, так у моей деревенской подруги Саши был Витя. Мы так много общались, что иногда кажется, будто Витёк в какой-то степени и мой брат. Однако дружить мы стали уже в довольнотаки взрослые годы, поэтому я плохо помнила, какими они были детьми. Но, вспоминая детство, мы часто обменивались братско-сестринскими историями. И вот одна из них – приправленная художественным вымыслом и милыми сердцу деталями. Лет двадцать назад Саша и Витя были обычными братом и сестрой деревенского пошиба: в меру любили друг друга, делили мамино внимание, средне часто дрались по любому поводу, устраивали разные розыгрыши друг другу... Уже в старшем возрасте брат неоднократно припоминал сестре те испытания, которые ему преподносила судьба в виде проказ Александры. Девочка имела яркую фантазию на всякого рода выдумки. Если катание с киринской горы на нижней платформе детской коляски ему вспоминалось с радостью, то привязанная над дверью кружка с водой, которая обливала его с ног до г

Один день из жизни Дениса, которому слишком громко в нашем мире Общество часто пугается таких детей, не зная, как реагировать на их поведение. Но если присмотреться, мир подростка с аутизмом требует от нас лишь одного – немного такта и понимания. факт Аутизм — это сложное нейробиологическое отклонение, связанное с особенностями развития мозга. У мальчиков диагностируется примерно в четыре раза чаще, чем у девочек. Мы привыкли думать об аутизме штампами из кинематографа: где-то в углу сидит непризнанный гений, умножающий в уме пятизначные числа, но не умеющий завязывать шнурки. Обычные родители гордятся победами своих чад на олимпиадах или на спортивном поприще, Марина Поздеева радуется тому, что её 14-летний сын недавно взял ножницы и сам, без подсказок, нарезал бумагу на ровные квадраты. То, что нормотипичный (соответствующий статистической психической норме) ребёнок делает в детском саду, для подростка с РАС (расстройство аутистического спектра) – результат многих лет тяжелейшей рабо

Исповедь бывшей сладкоежки, которая чуть не сорвала женский праздник всему отделу А.Лёвина Восемь кремовых цыплят В детстве я была не просто сластёной. Я была одержимой. Сахар тёк по моим венам вместо крови, а шуршание фантика вызывало священный трепет. Родные знали эту особенность и, спасая мои молочные зубы и аппетит, прятали конфеты на верхних полках шкафов. Бесполезно. У меня был нюх спаниеля, идущего по следу подранка. Я находила всё. Суп казался мне досадной помехой, бессмысленной тратой времени и места в желудке. Зачем нужна эта горячая солёная жидкость, когда в мире существует сгущёнка? Тягучая, молочно-белая, она стекала с ложки медленными лентами, и в этом было совершенство. А варенье? А карамельки, которые слипались в кармане в один сладкий монолит? Я могла променять полноценный обед на горсть ирисок и чувствовать себя самым счастливым человеком на земле. Мне было семь лет. Мы жили в небольшом рабочем посёлке, где слово «дефицит» знали даже первоклашки. Магазины не баловали

Жила-была бабушка Зинаида. Больше всего на свете она любила две вещи: своих внуков и готовить им макароны с кетчупом, которые те уплетали с большой скоростью. Внуков у неё было трое. Старший, Виталик, рос добрым и заботливым, всегда помогал с уборкой. Младший, Данил, был мальчиком скромным и умным. А вот средняя внучка, Аня, хоть и была смышлёной, отличалась злым нравом и к бабушке относилась равнодушно. Однажды Аня решила пошутить: спрятала бабушкины очки и с весельем наблюдала, как та мечется по дому. Бабушка искала пропажу, щурилась, спускалась по лестнице, не заметила ступеньку и упала. Итог печальный: скорая, рентген, гипс на сломанной руке и больничная палата. Виталик и Данил каждый день навещали бабушку, носили ей гостинцы. Аня же в это время беззаботно гуляла с друзьями. Когда бабушку выписали, дома её ждал новый сюрприз. На полу лежали осколки любимой вазы, а рядом растерянно стояли Виталик и Данил. Тут как тут появилась Аня и заявила: «Я лично видела! Это братья разбили!» Баб

Говорят, собака – друг человека. Но никто не предупреждает, что этот друг способен, словно магнит, притягивать всяческие неприятности. Наша Бусинка – дама с характером и удивительным талантом находить приключения на свой пушистый хвост. Ладно бы только на свой, так ведь и нам достаётся. Глава первая Прощай, сапог... Февраль в тот год выдался лютый, снежный. Сугробы намело такие, что идёшь по улице, как по траншее – снег по грудь, шаг влево, шаг вправо – провал в белую бездну. Время самое романтичное и тревожное – «собачьи свадьбы». Гормоны у уличных псов играют марши, стаи бродят нервные и дерзкие. Мы с Бусинкой, как порядочные, выходим на моцион затемно, часов в девять вечера. Маршрут выбираем «партизанский»: подальше от людей, поближе к глухим тупикам, руководствуясь логикой «меньше свидетелей – спокойнее прогулка». В тот морозный вечер всё шло по плану ровно до того момента, пока мы не повернули обратно. Тут я замечаю, как из темноты, сверкая глазами «собаки Баскервиля», нам навстре