злючка

— Вот честно, хотелось бы пожалеть, а не могу. Потому что не шестнадцать лет девушке, а на 11 лет больше. И потому, что я заранее ей всё говорила, что так и будет, — говорит Анна подруге. — И что теперь? Она осталась на бобах, а он женится, но на другой? Внезапно так, да? — качает головой приятельница. — Ань, ну, это действительно за гранью. Твоя Наташа на него 5 лет убила, столько возможностей за это время профукала, а теперь ещё и рыдает? — Да ещё как! Я её на время к себе забрала, потому что одной там сидеть, в пустой квартире — вообще не вариант. У неё отпуск сейчас, у меня — тоже. Ходит моя дочь по дому с траурным лицом, глаза красные, видимо, ещё и на примирение надеялась, пока не узнала про будущую свадьбу своего никудышного. И главное, Свет, моя дочь на меня ещё и обижается: я ей не сочувствую, не поддерживаю, мол, что я за мать такая. А я просто злюсь, потому что нельзя было быть эти 5 лет такой дурындой. И потому, что я её предупреждала и не раз. Дочери Анны 27 лет, скоро буд

— Я просто в шоке после рассказа, честно говоря, знакомиться с родителями Кати мне совсем не хочется, — признаётся Елена подруге. — Ну вот, это что? — Это меркантильная женщина, которая считает, что её дочь стоит дороже, — усмехается приятельница. — А с Катей ты же общаешься время от времени, от неё такого не звучало? А то ведь, знаешь, яблочко от яблоньки обычно далеко не падает… Елена теперь и не знает, что думать о будущей жене сына. Вроде бы Катя такого никогда не говорила, но… В семье наверняка обсуждают, раз после знакомства с женихом дочери возникли и некоторые другие разговоры. Елене 50 лет, сыну 26, недавно он со своей девушкой подал заявление на регистрацию брака. До неё ещё полтора месяца, и ничего особенного пара устраивать не собирается. Сходят в загс, поставят подписи, посидят в ресторане с родителями — и всё. Даже отдыхать ехать в этом году не хотят — деньги экономить надо, потому что главный вопрос предстоит ещё решать: живут на съёме, хотят ещё немного собрать денег и

— Я о том, что всё оставлено Алисе и что они зарегистрировали отношения для этого специально, узнала только за две недели до смерти сына, — говорит подруге Зоя Дмитриевна. — Зоя, у меня в голове не укладывается, — качает приятельница головой. — Есть единственный родной сын, есть мать, а он оставляет наследство чужой женщине и её детям? Как так-то? — Вот так, я сейчас всю голову сломала: подавать ли на свою обязательную долю или нет, месяц у меня всё же есть, — грустно отвечает женщина. — Мне по закону положена какая-то часть… — Ну и подавай, раз положена, — уверенно советует подруга. — Сын с меня обещание взял, что я не пойду против его воли, дескать, Алиса тоже ему слово дала, что вступит в наследство и сразу же напишет завещание на моего внука, а до её смерти — всё будет принадлежать ей. — И ты веришь, что Алиса, имея двоих родных детей, сдержит это самое слово? Не дури, хотя бы какую-то часть забери себе, иначе потом поздно будет локти кусать, — говорит Зое Дмитриевне подруга. Пять

— Вера, ну сколько можно? Я же просила нормальную колбасу покупать! У меня от этой желудок болит! — голос матери доносился из комнаты, заглушая звуки телевизора. Утро Веры начинается одинаково уже восемь лет. Звонок будильника на телефоне, который давно пора менять, душ и быстрый кофе на кухне, где её уже ждет мама. — С ней спорить бесполезно, — жалуется Вера ближайшей подруге. — Только время терять. Говорить о том, что цены выросли, а «нормальная» колбаса стоит как крыло от самолета, бесполезно. И главное: что ни скажи — обида и молчанка. Иногда до вечера, иногда на несколько дней. А потом маме еще и двум "хорошим" дочкам жалуется, что я ее совсем загнобила. — Я на работу, — крикнула Вера, застегивая пальто. — Суп в холодильнике. Вере 28 лет, но иногда у нее возникает ощущение, что жизнь уже прошла, что ее вообще ничего хорошего больше не ждет. История эта началась восемь лет назад, когда Вере только исполнился двадцать один год. Она жила в маленькой съемной комнате в коммуналке, рабо

От Жанны муж ушел. Пока — временно, как он сказал, мол, ему надо остыть, да и Жанне поразмыслить над тем, что у них — семья или так. — Я и поразмыслила, — говорит женщина подруге. — Обидно, досадно, квартиру теперь придется делить, если решусь на развод. Но то, что он устроил, — за гранью. И главное, а в чем я виновата? В том, что распоряжалась своим имуществом по своему усмотрению? Я не из семьи деньги выводила. Я их вообще не выводила. Я откладывала средства для своей дочери. Не имела права? Это как посмотреть. У Жанны — второй брак, от первого есть дочь, ей 8 лет сейчас. Замужем за пока еще нынешним мужем женщина 4 года, так как ее первая семья развалилась, когда дочке было всего несколько месяцев. Жанна вернулась с малышкой к маме, подала на развод сама, получала алименты, потом познакомилась со вторым мужем, так получилось — на работе, когда из декретного отпуска вышла. — Первый муж мой оказался к ребенку не готов, да, мы совсем молодыми были, когда Ника родилась, по 23 года всего

— Меня, если честно, это всё и раньше бесило, но сама понимаешь, когда денег в достатке, то проблем меньше, — говорит подруге Светлана. — А сейчас положение изменилось. — О чём вообще можно думать, сидя в 25 лет на маминой шее? — не понимает подруга. — Раньше сидела на шее отчима, благо мужчина у тебя был золотой, а сейчас и шея тоньше, а желания ехать не убавляется. Гони её на фиг, тебе одной денег хватит, а дочь твоя уже взрослая, чтобы её тянуть. Всю жизнь что ли, до её пенсии? Светлане 51 год, есть дочь Лия, которой 25 лет. Дочь с дипломом, с профессией, которую вроде бы сама выбирала по желанию, но работать по специальности Лия категорически отказывается: не нравится, не моё, не хочу, ноги не несут. Впрочем, Лия работать не желает в принципе, когда Светлана уже начинает скандалить, дочь выходит куда-то на несколько дней без оформления, приносит какие-то очень небольшие деньги и снова оседает дома на целые недели. — У неё папаша такой был, потому и развелись, — вспоминает Светлана.

— Вот так внезапно всё, а я не могу так взять и всё бросить на целый месяц. Если бы она хотя бы заранее мне позвонила, — жалуется подруге Алиса. — Она решила расписаться со своим молодым человеком? Действительно, мероприятие не одного дня, к нему готовиться надо: элементарно, заявление заранее подавать, — удивлена подруга. — Вак, Вероника объясняет: они сначала просто решили расписаться, а потом уже пригласили их его родственники на месяц отдохнуть. Вероника напирает на то, что иных возможностей для отдыха у неё просто нет, потому что они по деньгам не потянут ни другой вариант, ни другое время. Где-то я её понимаю, конечно, она устала, что и говорить. Уже три года бабушка болеет, а она с ней почти всегда. Но… ведь она не просто так всё это несёт на себе, мы договаривались… Алиса и Вероника — родные сёстры. Старшая — Алиса, ей сейчас 33 года. Вероника на 6 лет моложе. Мать у сестёр умерла, когда девочкам было 16 и 10 лет соответственно. Да и была мать, как бабушка говорит, непутевая: д

Олега и Светлану можно было бы назвать идеальной парой, если не знать одного нюанса. Олег — суперпрактичный муж. В то время как другие жены жалуются на то, что мужья не умеют экономить и отказывать себе в маленьких радостях, вроде пива с рыбкой, Света вздыхает о противоположном: её муж способен тратить деньги только на «вечное». Квартира, ремонт, нержавеющая сталь, двойные стеклопакеты, мебель из дуба, которая им явно не по карману, но на которую муж задался целью накопить — вот его страсть. А Света, если и позволяла себе новое платье, то только с огромной скидкой, и то после часовых уговоров. — А не спросишь у мужа его одобрение на покупку, никакой радости от нее не получишь, будет постоянное промывание мозгов, что мы могли бы, а я… — грустно говорит молодая женщина. Супруги женаты 8 лет. Первое время Света даже радовалась: Олег умел считать каждую копейку. Когда родился сын Паша, Олег лично пересчитал пелёнки и заявил, что подгузники — это «выбрасывание денег на ветер», лучше марля.

— Она не просто так сказала: если сказала — сделает. И все наши планы полетят к…, в общем, далеко полетят, потому что мама мужа привыкла жить хорошо, — расстроена Ева. — Ну ладно, погоди. Она еще работает, наверное, после мужа ее тоже кое-какие активы остались, — утешает молодую женщину подруга. — Может, не все так печально? — Да как не печально? Она нацелилась прямым путем к сыну на шею. Муж тогда выслушал и просто покивал головой. Дармоедка, иначе и сказать не могу, — отвечает Ева. Еве 31 год, мужу 34, у них за 8 лет брака куплена евродвушка, двое детей родилось. Дочери сейчас 5, сыну скоро исполнится год. Материально супруги живут очень неплохо: мужу повезло полтора года назад устроиться на новую работу, они сразу почувствовали: можно жить не только внатяг и сегодняшним днем, но и откладывать на будущее. — Потому что дети у нас разнополые, за эту квартиру расплачиваемся с опережением, планировали к моему выходу из декретного отпуска купить трехкомнатную, муж еще на машину посвежее о

— Даже если бы речь шла о помощи в случае болезни, — говорит Вере подруга, — это было бы сугубо добровольным делом, не так ли? — Так, конечно, — отвечает Вера. — Хотя я бы непременно помогла, если бы речь шла действительно о таком. Что ни говори, а жизнь и здоровье ребёнка, тем более родного племянника — это серьёзно. Безотносительно того, как я отношусь к его матери и что она сама обо мне думает или говорит. Но ведь тут иной случай. Я у них на свои проблемы денег не просила, а то, что она так прокомментировала моё личное несчастье — это дно, иначе не скажешь. Вере 43 года, 4 года назад женщина развелась после 12 лет брака. Причина развода — невозможность Веры родить ребёнка. Сначала, когда это только выяснилось, муж клялся, что никакие дети им не нужны, главное — они сами и их чувства. Время прошло, чувства поизносились, у мужа на стороне появилась женщина, которая на момент развода была на 7-м месяце беременности. Вера говорит устало, что осуждать мужа она может только за то, что он