Анна Белова: всё о кошках

Каждое утро, пока Дима пил кофе, минута в минуту, будто по будильнику, кошка Ириска запрыгивала на подлокотник кресла и тыкалась лбом ему в лицо. В щеку, в подбородок, в нос. Дима каждый раз отвечал одинаково: целовал ее в макушку, в нос, между ушами. К концу лета Ириска перестала приходить. «Сначала я даже не заметил. А потом понял, что уже недели две пью кофе один. Она сидит на подоконнике и смотрит в окно, будто меня нет». Ириске три года, она рыжая, короткошерстная, живет с Димой с котенка. Ласковой была всегда, по его словам, «даже слишком». И вот кошка, которая каждое утро сама шла к нему здороваться, вдруг стала держаться в стороне. Дима написал мне, не понимая, чем обидел. Он ее не ругал, не наказывал, ничего в доме не менял. Только, может, стал больше работать. Работа тут была ни при чем, график у Димы за это время почти не изменился, и по вечерам кошка по-прежнему спала у него в ногах. А что было при чем, Дима, как выяснилось, видел каждое утро своими глазами, просто не прида

Когда Нина сказала детям, что они с Борисом берут из приюта кошку, которой пятнадцать лет, сын положил трубку. Перезвонил через час и спросил, все ли у них в порядке. «Мама, ну зачем вам старая кошка? Возьмите котенка. Или хотя бы молодую. Вы же через год опять будете плакать». Дочь сказала почти то же самое, только мягче. Сестра Нины прямо: «Вы себе горе берете». Нине шестьдесят четыре, Борису шестьдесят семь. Их прежний кот, рыжий Семен, прожил с ними девятнадцать лет, и после того как его не стало, дома полгода было так тихо, что Нина включала радио, просто чтобы что-то звучало. Котенка они брать не хотели: «Нам уже не по силам ползунки и обои». Волонтер в приюте, куда они приехали, показала им нескольких кошек. Взрослых и особенно старых кошек в приютах берут неохотно, и многие живут там годами. Нина выбрала сама: серую, худую, с белыми лапами, которая лежала в дальнем углу вольера и не встала, когда они вошли. На карточке было написано: «Маркиза, 15 лет. Хозяйка переехала в пансио

Стерилизацию за две с половиной тысячи Настя нашла по объявлению: «выезд на дом, без стресса для питомца, быстро». В трех клиниках рядом с домом ей назвали от семи до двенадцати тысяч. Через пару недель она заплатила в одной из этих трех клиник девять тысяч. За лечение шва, который воспалился. «Я сэкономила пять тысяч, а потеряла почти десять и две недели нервов. Не считая того, что пережила кошка». Кошке Лиле год, она черная, стерилизована в сентябре. Сейчас у нее все хорошо, шов зажил, кошка бегает и ест. Но Настя написала мне, чтобы спросить: как вообще выбирать клинику, если цены отличаются в разы, а понять, за что именно ты платишь, невозможно. Я не стану говорить, что дешевая стерилизация всегда плохая, а дорогая всегда хорошая. Бывают недорогие клиники с отличными врачами и дорогие, где переплачиваешь за ремонт и вывеску. Но цену имеет смысл разбирать не как одну цифру, а как список. И этот список Настя, как выяснилось, не видела. Я попросила ее вспомнить, что именно входило в д

«Кошки выглядят уставшими, некоторые очень худыми. Они не играют, но дети продолжают их трогать». Это не письмо мне, а пост посетительницы выставки кошек в одном из торговых центров Минска. Его в сентябре пересказали местные журналисты. Через месяц почти то же самое написали в Екатеринбурге. Посетители выставки кошек в торговом центре, по словам журналистов E1, «ушли оттуда в шоке». Они писали, что кошки выглядели измученными и такими вялыми, будто им дали успокоительное. Подтверждений этому нет, это впечатление людей. А вот что подтвердилось: после жалоб выставку проверил Россельхознадзор и нашел нарушения. За последние недели таких историй набралось несколько. Сценарий почти везде один: передвижная выставка в торговом центре, билет, комната с кошками, которых можно гладить, и волна возмущенных отзывов. Разберу, что там происходит на самом деле и почему «вялые» кошки, скорее всего, не спокойные, а наоборот. Екатеринбург. Местные издания писали, что горожане оставили десятки жалоб на в

Переноску Лена нашла в семь утра на площадке между третьим и четвертым этажом, когда шла на работу. Внутри сидела серая кошка, а к дверце скотчем была приклеена записка, сложенная вчетверо. «Простите меня. Ее зовут Марта, ей шесть лет, она стерилизована и привита. Ест сухой корм для стерилизованных, два раза в день. Боится пылесоса. Спит только при свете в коридоре. Я уезжаю и не могу взять ее с собой. Пожалуйста, не отдавайте ее в приют». Подписи не было. «Я стояла с этой запиской и не могла понять, кто из соседей мог так сделать. У нас в подъезде все друг друга знают». Лена опоздала на работу на два часа. Обошла с переноской оба подъезда, спросила у консьержки, у соседей. Никто кошку не узнал. Вечером Лена разместила объявление в группе дома, а Марту пока забрала к себе, в однокомнатную квартиру, где до этого жили только она и два фикуса. Написала мне Лена через две недели. Кошка не шла на контакт, почти не выходила из-под кровати, по ночам кричала в коридоре так, что стучали соседи

В очереди к ветеринару медсестра выглянула в коридор и позвала: «Муся!» Встали три человека с тремя переносками. Эту сцену мне описала читательница Вера, хозяйка той самой Муси, которая в тот день оказалась второй из трех. Вера смеялась, но добавила: «Я ведь думала, что придумала ей оригинальное имя». Не придумала. В той же очереди, по словам Веры, сидел еще и Кузя, и когда позвали его, откликнулись двое. Муся снова первая. В начале 2026 года московская государственная ветеринарная служба посмотрела, как зовут новых пациентов ее клиник, кошек и котов вместе. Первое место заняла Муся, пятьдесят одна кошка. На втором Вася, Василий и Василиса, их посчитали вместе, сорок один. Третьим оказался Кузя, тридцать животных. Четвертое место поделили Барсик и Буся, по двадцать восемь. Это данные одного города и одной ветеринарной службы, так что называть их рейтингом всей страны было бы нечестно. К тому же считали только новых пациентов, то есть в основном котят и недавно взятых кошек, и это скоре

Ошейник у кошки Муси всегда сидел плотно, на два пальца. Прошлой осенью, в середине октября, Эльвира заметила, что он свободно болтается, и Муся может стянуть его через голову одной лапой. На весах выяснилось: за осень кошка похудела на полкило. Сама Эльвира на глаз этого не видела совсем. «Я каждый день ее глажу. Каждый день! И ничего не заметила. Если бы не ошейник, не знаю, когда бы спохватилась». Мусе двенадцать лет. Она серая, пушистая, беспородная, всю жизнь весила около четырех с половиной килограммов, и Эльвира этой цифрой гордилась. На весах в тот вечер было четыре ровно. Полкило для человека ничто. Для кошки весом четыре с половиной килограмма это больше десятой части веса. Примерно как если бы человек весом семьдесят килограммов за два месяца, не стараясь, сбросил семь-восемь. Эльвира написала мне, спрашивая, нормально ли это для старой кошки и может ли дело быть в осени, в линьке, в том, что кошка стала меньше двигаться. Про возраст я ей ответила сразу. А про остальное наше

На дне рождения у Ани было одиннадцать гостей, и десять из них весь вечер пытались подружиться с ее кошкой. Удалось одиннадцатому, который в самом начале честно сказал, что кошек не любит. Через десять минут после этих слов Фиса сидела у него на коленях. «Все ахали, фотографировали, а он сидел с таким лицом, будто на него положили чужую сумку и ушли». Фисе пять лет, она трехцветная и, по словам Ани, «кошка избирательная»: к гостям обычно не выходит, а если выходит, то садится на шкаф и оттуда наблюдает. Гостя, которого она выбрала, зовут Михаил. Это коллега Аниного мужа, у него никогда не было животных, и он искренне не понимает, «что все в них находят». Аня написала мне на следующий день. Вопрос был шутливый, но я слышу его очень часто: почему кошки идут именно к тем, кто их не любит? Это что, специально, назло? Не назло. И ответ был виден в том, что Аня рассказала про остальных десятерых гостей. Я попросила Аню описать, как вели себя остальные, когда Фиса появилась в комнате. Почти в

Ксюша выбрала прямоухую шотландку осознанно: прочитала все про вислоухих, испугалась за суставы и решила, что прямые уши надежнее. Уши у Тучки действительно прямые. Остальное оказалось не таким, как она ожидала. «Я брала тихую плюшевую кошку, почти британку. Про то, что она будет ходить за мной даже в душ и кричать под закрытой дверью, в описании породы не было ни слова». Тучке полтора года. Она серебристая, пушистая, с круглыми медными глазами и привычкой вставать столбиком на задние лапы, когда ей что-то интересно. Ксюша живет одна и работает в офисе пять дней в неделю. Шотландская прямоухая, или скоттиш-страйт, стоит в тени двух популярных соседей. Ее путают с британской и воспринимают как «запасной вариант» вислоухой. А у породы есть собственный характер и свои недостатки, о которых при покупке обычно не говорят. Начну с главного. Вислоухость у шотландских кошек вызывает ген, который влияет не только на ушной хрящ, но и на хрящи и кости всего тела. Поэтому двух вислоухих между собо

В первый раз Тимоша ушел на второй день после переезда. Через сутки позвонили новые хозяева их старого дома: ваш кот сидит у нас на крыльце. Во второй раз он ушел через неделю. В третий через десять дней, и тогда пропал на пять суток. «Три километра через весь город, через дорогу с грузовиками, через два частных сектора с собаками. И каждый раз туда. Мы не понимали, как он вообще находит дорогу». Семья Кравченко живет в небольшом городе, где «другой конец города» означает три километра. В старом доме, деревянном, с огородом и сараем, они прожили одиннадцать лет. В новый, кирпичный, переехали в конце августа, потому что старый стал тесен для троих детей. Тимоше девять лет. Он крупный серый кот с порванным ухом, всю жизнь гулял сам и возвращался домой к ужину. Уличный кот в самом прямом смысле: знал каждый забор, каждую собаку, каждую щель под сараем на своей улице. Анастасия, мама семейства, написала мне после третьего побега, когда кот наконец нашелся. Вопрос был простой и горький: мож