След Волка

Двоих Кривенцовых находим в Первом полку солдатского строя (в составе полка В. В. Бутурлина) полковника В. Д. Фонвизина, в 6-й его роте. А (1) полк салдацкого строя полковникъ Володимер Фанвисинъ (Фонвизин, Фонвизин) ево рота капитан и порутчик Володимер Гобярховъ прапорщик Роман Гобярхов сержанты Василей Ковырдаевъ Аристъ Доброхотовъ Афонасей Папов (Попов) каптинармосъ Михайло Трубников подпрапорщикъ Василей Хитрой ротной заимщикъ[1] Афанасей Боброской ротный под(ь)ячей Алексей Окороков барабанщики Филат Ребровъ Яков Кайшперовъ (Кашперов) Федор Горенкинъ ден(ь)щики Ивашко Бирюковъ Сен(ь)ка Арзамасецъ (Арзамазец) Дружина Арзамасецъ (Арзамазец) Петрушка Некрасов мастер Сережка Иванов капралъ Петръ Трубников Захарко Гревцовъ Ивашко Збытнев Савка Троекуров Данилко Гнездилов Марка Андреевъ Вас(ь)ка Лощеной Куземка Андреев Игнатко Пиляевъ Ивашко Грязевъ Гаврилка Збитнев Алфимка Пиляевъ 317 Логинка Васильев с(ы)нъ Смагин Микитка Михайлов с(ы)нъ Мещеряков Ефтифейка Осипов с(ы)нъ Кресов Самсон

После «Филата со товарищи» решил пересмотреть свои «закрома» по находкам на форуме ВГД. Внимание привлекла папка «Филатка 1655», открываю, смотрю: ссылка – https://nashi-predki.ru/wiki/1655 «1655 г. Список полка боярина В.В. Бутурлина (РГАДА фонд 210 опись 9 дело 1099 (343 листа) 7163/1655 г.) дворян и детей боярских города: Ельца (124-166)», а в нём мой Филат Лаврентьев сын Кривенцов! Нажал на ссылку. Ба, да тут же весь полк! И Филат мой в нём вовсе не одинок, есть там ещё немало Кривенцовых. Набрёл я на это открытие ещё 20 января 2025 года (аккурат на папин день рождения), но не придал особого значения. А зря, ведь и дата говорила о многом, я-то считал, что самое позднее упоминание Филата в найденных мною документах – год 1649, а тут на целых шесть больше – 1655! И время-то непростое, шёл второй год тринадцатилетней русско-польской войны. Присмотримся же по внимательней к полку, но сначала к его командиру. «Бутурлин, Василий Васильевич, ближний боярин, дворецкий и воевода; ум. в 1655

Время от времени возобновляя поиски на форуме ВГД упоминаний своей фамилии в исторических документах прошлых веков, 15.06.2026 г. обнаружил новое, триста шестьдесят второе. Почётный участник форума Илья Ф. сообщал, что на листах 313 и 349 дела № 116 фонда 210 РГАДА упоминается мой двенадцатиждыпрадедушка Филат Кривенцов[1]. Написал письмо почётному участнику. Ответ последовал молниеносно, да не просто ответ, а само дело № 116 и даже предложение помощи в прочтении документа! Есть же ещё добрые люди на свете белом! Довольно с меня и дела, сам прочту, было бы что читать! [1]https://forum.vgd.ru/post/252/21016/p5738564.htm?hlt=кривенцов#pp5738564 «Л. 313. Государю царю и великому князю Михайлу Фёдоровичу всея Русии холоп твой Ивашка Волконской челом бьет. В нынешнем, государь, во 152[1] году сентября 26 дня прислана ко мне, холопу твоему, в Ефремов твоя, государя царя и великого князя Михайла Фёдоровича всея Русии, грамота с помесного приказа за приписью дьяка Ондрея Строева. А по твоей го

А.ТАРАНЕНКО, краевед, подполковник в отставке ВСПОМНИМ ИХ ПОИМЁННО! До меня дошёл весьма неожиданный отклик на статью, опубликованную «Антиспрутом» 8 февраля этого года: обижаются, что я упомянул одних сгинувших на войне с фашистами роговчан, а о других не вспомнил. Да ведь я в той статье упоминал только тех, кого незаслуженно обошли памятью на станичном мемориале. Но из воспоминаний роговчан я планировал написать и другие статьи, т.к. считаю, что оглашаемый в памятные даты с высоких трибун клич «Вспомним их поименно…!» должен ведь оставлять потомкам след в газетах. А что за 6 с лишним десятилетий после Победы так и уходят в безвестие многие защитники нашего Отечества – не моя беда. Прошу не обижаться, но и этой статьёй я смогу упомянуть только несколько солдатских судеб, запавших мне в душу. Алексей Фёдорович Макаренко погиб в августе 1941 года. Позже сослуживец Дзюба Александр Игнатович рассказал, как они шли на обед, прогремел взрыв, и осколками ему оторвало ногу, а Алексею Фёдоров

РОДНАЯ СТАНИЦА (ПРОДОЛЖЕНИЕ №54) Закончив озимые посевы, затыкает казак дымарь на коши соломой, снимает ведро с колодца и переселяется в станичный дом. В нём теперь сосредотачивается его жизнь. На базах жуёт солому скот, в конюшнях хрустит сено, во дворе хозяйка кормит птицу. «Цыплят по осени считают»… Заботливая казачка пробует посчитать свой прибыток, но куда там!.. бегают, перемешиваются, клюют друг друга, гоняясь за зерном. Сбилась со счёта… начинает снова…, а потом, махнув рукою и выбросив последние зёрна, довольная направляется в дом. Слава Богу! Есть и для себя, и гостей накормить. Советуется она с человеком: сколько гусей, уток, индюков отделить к Рождеству на откорм, какого кабана в саж засадить, сколько капусты нашинковать, посолить огурцов, баклажан и прочее. Собрались они на базар, расплатились с долгами, набрали нового товару и «красного» и кожевенного. А тут подошли и свадьбы. Ходят старосты из хаты в хату, сватают девку за парубка. Одним это быстро удаётся, другие не раз

РОДНАЯ СТАНИЦА (продолжение № 53). Дед Шкарупа, коренной казак станицы Роговской, участник турецкой войны 1877-78 г., жил отдельным хутором в 10-12 верстах от станицы на р. Кирпили. Окружённый семьей из сыновей, невесток и внуков, он чувствовал на хуторе себя «удельным князем». В станице пользовался всеобщим почётом и уважением, особенно среди молодёжи. Георгиевский кавалер с крестом и медалями, в общественных местах всегда в чекмене, с кинжалом на поясе, бритый подбородок с подусниками, отрывистая речь с постоянной вставкой: «Боже, царя храни»… всё это выделяло его из общей казачьей массы, а иногородние даже его побаивались и заблаговременно снимали шапки. Попробовал бы кто-нибудь назвать его в глаза «куркулём» – сразу бы получил «крещение» палкой! Одним словом, дед был «сурьёзный»… Большую дружбу он водил с нашим старшим писарем, через которого мы и получили приглашение поохотиться на диких уток в его владениях. Не раздумывая долго, захватили мы несколько бутылок с «красной головкой»

"РОДНАЯ СТАНИЦА (На кошах. – продолжение № 52). Святки закончились. Сходили на «гробки» и помянули усопших. Сколько их там спит за столетье – один Бог знает, а жизнь течёт, продолжается – одни уходят, другие приходят. Собрался хозяин с хозяйкой и поехали смотреть зеленя. Не узнать степи. Вся она покрылась зелёным ковром: поднялись озимые, взошли яровые, буйно растёт трава на сенокосах и вместе с полевыми цветами наполняет воздух своим благоуханием. В небе поют жаворонки, кружатся ястреба, парят копчики и зорко высматривают добычу. Воровским дозором пролетела над кошем шулика и её чёрная тень потянулась вслед за ней. Она поджидает молодые выводки цыплят, чтобы утолить свой голод. – У, проклятая… погрозила ей вслед рукой хозяйка, – я тебя… Обошли они нивы, полюбовались всходами и присели отдохнуть на травку. А вокруг текла уже новая народившаяся жизнь и всё присущее ей спешило выполнить своё назначение. Жужжали золотисто-чёрные шмели и заглядывали в каждый цветок, оплодотворяя его цветоч

РОДНАЯ СТАНИЦА (ПАСХА В СТАНИЦЕ) (Продолжение) Наступила и последняя седмица Великого поста – страстная неделя. Траурно призывает колокол на молитву в церковь последних «спасенников» (говеющих) и весь народ православный на поклонение Страстям Господним. Тянутся вереницы людей туда и обратно, а на дому идёт работа: чистятся и подметаются дворы, вывозится сор, в конюшнях, сараях, на базах наводится порядок. Хлопочут хозяйки внутри дома: моют, стирают, вытряхивают, белят – идёт генеральная уборка. Базар полон народа – закупают необходимое к празднику. Хотя главные продукты питания и своего производства, но пасхальный стол требует многих добавлений. Нужен особый припас для выпечки пасок; хотя своя мука и белая, но ради праздника можно взять крупчатки – два ноля, нужны напитки для гостей, сласти для детей, а кое кому купить обновку. Придут в гости и выделенный сын с невесткой[1], и замужняя дочь с зятем, и с ними внуки и внучки. Сваты, кумовья – всех надо угостить по пасхальному. Особенно о

Август 1961 год, Сыктывкар. Матушка «понесла» и, не ведая того, отправляется в отпуск к своей маме, Евдокии Ивановне Мамай, в станицу Роговскую. Это было моё первое «путешествие» на родину предков, через девять месяцев автор этих строк появится на свет… С тех пор и до самого переезда на Кубань в феврале 1968 года летние поездки в Роговскую становятся доброй традицией. Здесь, под ласковыми лучами кубанского солнца, я возрастал, постигал мир и приобщался к Родине. В конце октября 1971 года моя семья покинула станицу… В памяти осталось всё доброе и светлое, поэтому и название, и эпиграф помещаемой ниже краеведческой статьи Фёдора Евменовича Головко я принимаю и на свой счёт тоже… «РОДНАЯ СТАНИЦА Посвящается роговцам, На чужбине пребывающим… Называется она Роговской – «самая лучшая станица в войске»… Я хочу рассказать о ней то, что сохранилось в моей памяти: чем я сам жил, как жили другие, что слышал от старших и какую печать наложила родная станица на мою душу в юные годы. Ни время, ни лю