Автор: Андрей Каз | Живые истории и рассказы о людях и судьбах

Зеркало в прихожей безжалостно отражало то, что я так старалась не замечать. Мне всего тридцать три года, а выгляжу на все сорок пять. И это не из‑за морщин, нет, а из‑за потухшего взгляда, из‑за одежды, которую ношу уже который сезон, из‑за рук, давно не знавших профессионального ухода. Я провела пальцем по краю раковины, будто искала что‑то, чего не могла найти в собственной жизни. В голове крутились одни и те же мысли, как заезженная пластинка: «Почему так? Ведь всё есть — крыша над головой, еда, безопасность. Но почему тогда внутри такая пустота?» На кухне вкусно пахло тушёной картошкой — муж готовил ужин. Я медленно подошла к двери, остановилась, прислушиваясь к размеренным движениям: ложка о кастрюлю, шум воды из крана, тихий шёпот молитвы. Он всегда молился перед едой – религиозность была его опорой, его компасом в жизни, но для меня… для меня она была больше стеной, за которой терялась я сама. — Милый, — я вошла, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты не мог бы дать мне

Квартира сияла свежестью — стены, выкрашенные в нежный бежевый, словно впитывали утренний свет, а полы из светлого дуба поскрипывали под ногами, будто шептали: «Мы здесь, мы новые, мы ждём». Я провела ладонью по гладкой поверхности кухонного гарнитура — именно такого оттенка капучино, как я мечтала. Всё здесь было моё — по ощущениям, по вкусу, по запаху свежей древесины и краски. И всё же… — Ну что, дочка, гляди, как красиво получилось! — мама вошла на кухню с улыбкой, держа в руках чашку ароматного чая. — Ты же хотела именно так, да? Я кивнула, но слова застряли в горле. Хотелось сказать: «Да, мама, это именно то, о чём я мечтала», — но вместо этого я лишь пробормотала: — Красиво… Очень. — Мы старались, — папа появился в дверях, вытирая руки ветошью. — Всё для тебя, доченька. Ты же знаешь. «Знаю», — мысленно повторила я, но внутри всё сжалось. Знаю, что вы говорите, что это для меня. Знаю, что ремонт делали под мой вкус, что я сама выбирала каждую деталь — от цвета штор до формы ру

Дождь стучал по подоконнику, словно пытался достучаться до моего затуманенного сознания. Я сидела в полутёмной комнате, прижимая к груди тёплый комочек — один из близнецов наконец‑то уснул. Второй мирно посапывал в кроватке рядом. Часы показывали три ночи, но сон не шёл. В голове снова и снова прокручивались те самые слова — тихие, предательские, сказанные им в тот вечер: «Я больше не могу так жить». Тогда я даже не стала слушать оправдания. Собрала самое необходимое, вызвала такси и уехала к маме. Беременность, двойня, последние месяцы — всё это будто сжалось в один острый комок боли, который я носила с собой, как невидимый груз. Первые месяцы после ухода были похожи на бесконечный марафон. Я училась одновременно кормить двоих, менять пелёнки, успокаивать плачущих детей и при этом находить силы на элементарные вещи — приготовить еду, постирать, умыться. Иногда, стоя у раковины с грязными бутылками для кормления, я закрывала глаза и представляла, как он сейчас где‑то смеётся, обнима

Телефон мужа лежал на столе, словно мина замедленного действия. Лиза машинально провела пальцем по экрану — привычка, выработанная годами. Она не собиралась ничего проверять, просто хотела убедиться, что они не пропустили важный звонок от дочери. Но вместо уведомлений о пропущенных вызовах перед глазами вспыхнули строки переписки. Сначала она не поверила своим глазам. Мысли метались, как птицы в клетке: «Это не то, что кажется. Наверное, это ошибка. Может, он переписывается с коллегой по работе…» Но чем дальше она читала, тем яснее становилась страшная правда. Слова, которые она так мечтала услышать от мужа все эти годы, были адресованы не ей: «Ты — моё солнце», «Без тебя не представляю жизни», «Хочу просыпаться рядом с тобой каждый день». Руки задрожали, экран поплыл перед глазами. Лиза опустилась на стул, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. В груди разрасталась ледяная пустота, будто кто‑то вырвал кусок сердца и оставил кровоточащую рану. В прихожей послышался звук поворачива

Ты знаешь это чувство, когда в доме, где ты прожила с человеком больше десяти лет, вдруг ловишь себя на мысли, что не узнаешь запаха? Не запах духов или еды, а запах воздуха, запах тишины между словами. Этот запах стал другим – резче и холоднее. С Андреем мы были вместе почти пятнадцать лет. От нищенской студенческой общаги до этой просторной, светлой квартиры в Москве с видом на огни ночного города. Мы прошли путь, где каждая потёртая вещь была памятником какой-то маленькой победе: первая приличная работа, первая своя машина (б/у, но своя!), отпуск не у родителей в деревне, а на море. Мы были командой настолько близки, как сиамские близнецы, сросшейся общими страхами, мечтами и привычкой засыпать, сплетясь ногами. И вот, наконец, точка на горизонте, к которой мы так долго шли, казалось, обрела чёткие очертания. Мы решили завести ребёнка. Точнее, процедура ЭКО, потому что природа, как водится, внесла свои коррективы. Мы обсуждали это за ужином, спокойно, по-деловому, как когда-то о

Дождь стучал по подоконнику, словно пытался достучаться до моего затуманенного сознания. Я сидела на кухне, сжимая в руках остывшую чашку чая, и всё ещё не могла поверить в то, что услышала вчера. Слова мужа эхом отдавались в голове, раздирая душу на части: «Из‑за тебя у нас нет ребёнка. Я ухожу. Найду ту, что мне родит» Как будто вчера мы не смеялись над какой‑то глупой шуткой, как будто не делились планами на отпуск, как будто четырнадцать лет нашей жизни вдруг превратились в мираж. Я посмотрела на фотографию на стене — мы с ним на море, оба загорелые, счастливые, он обнимает меня за плечи, а я смеюсь, запрокинув голову. Тогда казалось, что так будет всегда. — Ну почему сейчас? — прошептала я, и голос дрогнул, словно струна, готовая порваться. — Почему после всех этих лет?.. Я вспомнила, как десять лет назад, едва мы поженились, я собрала всю волю в кулак и сказала ему правду: — У меня врождённая патология. Я не смогу забеременеть и родить. Он тогда взял мои руки в свои, посмотре

Дождь стучал по оконному стеклу, будто пытался пробиться вовнутрь, чтобы напомнить о себе. Я сидела на кухне, обхватив чашку с остывшим чаем, и смотрела, как капли стекают по стеклу, рисуя причудливые узоры. В голове крутилась одна и та же мысль, словно заевшая пластинка: «Как сказать ему?» В доме было тихо — дочь уже спала, а муж ушёл в гостиную, чтобы посмотреть какой‑то фильм. Я слышала приглушённые голоса из телевизора, но не могла разобрать слов, так как они сливались в монотонный гул, который только усиливал моё беспокойство. Мне 31. Для меня - почти середина жизни. Мы с мужем вместе уже восемь лет, у нас есть чудесная семилетняя дочка, уютный дом, который достался мне от бабушки. Казалось бы, что всё есть. Но сейчас я чувствую, как внутри меня разрастается тревога, словно сорняк, который никак не удаётся убрать. Я положила руку на живот. Там, внутри, зарождалась новая жизнь. Наша с мужем жизнь. Но как он это воспримет? Мы никогда не обсуждали второго ребёнка. Вернее, обсуж

Утро выдалось непривычно суетным. Я сидел за кухонным столом, машинально помешивая остывший кофе, а в голове крутилось одно‑единственное сообщение от жены: «Теня ждёт сюрприз. Нас вскоре станет трое». Слова жены эхом отдавались в сознании, будоража воображение. Трое? Что это могло значить? Она беременна? Мои мысли метались между самыми невероятными предположениями — от неожиданного приезда родственников до какого‑то грандиозного проекта, в который она решила меня вовлечь. Я пытался сосредоточиться на работе, но экран ноутбука словно размывался перед глазами. В груди то и дело вспыхивало странное, трепетное волнение — то ли радостное, то ли тревожное. «Ну почему она не объяснила подробнее?» — мысленно ворчал я, поглядывая на часы. Время тянулось невыносимо медленно, каждая минута казалась часом. Вечером, едва я услышал звук поворачивающегося в замке ключа, сердце забилось чаще. Дверь открылась, и в прихожую ворвалась моя жена — сияющая, с загадочной улыбкой и небольшой корзинкой в

Наша жизнь как река – то плавно течёт, то вдруг швыряет тебя на жёсткие пороги. Вот и у меня так — казалось, всё устаканилось, наладилось, а тут раз, и снова бурлит, захлёстывая с головой. Нашему сыну уже 27. Он женат, а его четырёхлетний сынок бегает по квартире — наше маленькое счастье. Помню, как долго он был у нас единственным ребёнком в семье. Мы мыкались по съёмным углам, потом перебрались к моей маме. А после смерти сестры жизнь сделала крутой поворот. Мама продала квартиру, купила себе скромную однушку, а остаток денег отдала нам. Мы добавили свои накопления, родители мужа помогли деньгами и вот, наконец, своя трёшка неподалёку от мамы. Как раз тогда я узнала, что жду второго ребёнка. Потом родилась дочка, а следом и младший сын. А дальше новый виток: мужа переводят на объект, дают служебную квартиру. Двушка, правда, но в трёх часах езды от нашего гнезда. Зарплата хорошая, решили — едем. Младшие растут уже тут, а старший остался в нашей квартире. Я сразу сказала ему: как т

Я стою у окна на кухне, сжимаю в руках чашку с остывшим чаем и смотрю на наш домашний сад. Розы, которые я высаживала пять лет назад, разрослись и теперь цветут так пышно, будто насмехаясь над тем, что внутри меня уже сплошная зима. За спиной тихо тикают часы, отсчитывая секунды, которые уже ничего не изменят. Вчера я нашла в его кармане чек из ресторана отеля, а в тот день он был на работе до поздна, сказал завал. Обыкновенная бумажка, а будто лезвие по сердцу. Я не стала устраивать сцен, не спросила напрямую — просто спрятала чек в ящик с носками и села шить юбку для младшей. Шла по шву, а руки дрожали так, что иголка то и дело выскальзывала. «У тебя всё в порядке?» — спросил он за ужином, даже не поднимая глаз от тарелки. «Конечно, — ответила я, улыбаясь так, как улыбаются перед прыжком в пропасть. — А у тебя?» Он пожал плечами, пробормотал что‑то про загруженность на работе и ушёл в кабинет, а я осталась сидеть, слушая, как тикают часы и как где‑то вдалеке смеются дети, играющ