Ирина Гладнева | Врач и психолог

"Инвалидность повзрослевшему сыну я так до сих пор и не оформила..." Так начинается история женщины, которая не смогла вовремя переоформить инвалидность своему сыну после совершеннолетия. И, судя по её рассказу, дело оказалось не таким простым, как иногда пишут под моими статьями в комментариях: «Пришёл к врачу, получил направление, прошёл комиссию. Какие вообще могут быть проблемы?» Женщина рассказывает, что инвалидность сыну до сих пор не установлена. Она обращалась к заведующей поликлиникой, звонила в страховую компанию, но результата не получила. В конце концов ей дали телефон местного бюро МСЭ. И именно после разговора с сотрудником бюро она узнала то, чего, по её мнению, ей не объяснили врачи: оказывается, переоформлять инвалидность можно было начинать ещё за два месяца до совершеннолетия. «Детская поликлиника должна была проинформировать меня», — пишет женщина. А дальше в её рассказе появляются обида на врачей, чувство вины за собственное бездействие и убеждение, что другим род

«100% у них есть лазейка. Знакомая в августе проходила мсэ по обезличенным данным и каким то образом оно попало именно в нашу область. Председатель ВК специально не вносит важное обследование в направление на мсэ. Бюро мсэ видя что нет обследований снимают все обезличивание и возвращают в ЦРБ , в дальнейшем уже возвращение направления в бюро идет со всеми данными. Этих мошенников не победить. Они узаконены.». ❗️ Комментарий — почти детектив: председатель врачебной комиссии якобы специально не внёс обследование в направление, эксперты сняли обезличивание и вернули документы в больницу. А повторно они поступили уже с открытыми персональными данными. И вывод: «Этих мошенников не победить. Они узаконены». Получается, даже обезличенную экспертизу научились обходить? Но давайте я разберу с позиции нормативных документов, действия, которые читательница сочла доказательством сговора. Как могло произойти: несколько законных процедур превратились в историю о мошенничестве? 🖍️ Заочная МСЭ пр

«Секрет предельно прост: критерии ужесточены для того, чтобы экономить деньги бюджета» - депутат Государственной Думы Олег Смолин. Представьте, что вам предстоит медико-социальная экспертиза. Вы переживаете, достаточно ли медицинских документов, установят ли инвалидность, сможете ли получать необходимые выплаты. И вдруг узнаёте, что, оказывается, критерии специально ужесточили ради экономии бюджетных денег. Причём говорит об этом не случайный человек из интернета, а депутат Государственной Думы Олег Смолин. Именно такое впечатление может остаться после статьи, опубликованной 23 октября на портале 76.RU под названием «Чтобы сэкономить деньги для бюджета». Куда в России подевались два миллиона инвалидов. А дальше идут истории, одна страшнее другой. Но попробуем прочитать их внимательно и проверить, что нам действительно сообщили, а что мы уже успели представить и почувствовать. «Людям, перенесшим тяжелые формы онкологии и еле выжившим после тяжелой химиотерапии, говорят, что их жизнедеят

— Я уже десять лет лечусь! То больница, то новые обследования, то лекарства меняют. Здоровье лучше не становится, а про инвалидность мне каждый раз говорят: «Оснований недостаточно». А соседу диагноз поставили совсем недавно — и он уже получил группу! Объясните мне, почему ему положено, а мне нет? Мне что, ещё сильнее заболеть нужно? В этом вопросе слышится вполне понятное возмущение. Человек не понимает, почему годы болезни, лечения и постепенного ухудшения состояния не приводят к установлению инвалидности, тогда как другой, казалось бы, ещё не успел привыкнуть к своему диагнозу, а уже получил группу. И самое обидное, что никто толком не объясняет, в чём разница между этими двумя ситуациями. Отсюда и возникает представление, будто инвалидность одним устанавливают легко и куча мифов по этому поводу, а другим приходится годами доказывать очевидное. Но дело здесь совсем не в том, кому повезло больше. Чтобы понять причину таких разных решений, необходимо разобраться, что именно оценивает

«Вам положена инвалидность», — сказала невролог. Для женщины с полинейропатией эти слова прозвучали как облегчение. Болезнь давно вышла за пределы медицинской карты: ноги болели, немели, жгли, появлялась слабость. Лечение не помогало надолго, из-за частых больничных она потеряла работу. А лекарства по-прежнему были нужны. Наконец, подумала она, можно будет получить какую-то поддержку. Но у терапевта её надежда оборвалась: «Никакой инвалидности вам не дадут». Почему? Внятного объяснения женщина не получила. Вместо него — история другой пациентки: у той полинейропатия была ещё тяжелее, а инвалидность сняли. И совет поменять профессию. «И на какую мне профессию идти, интересно? Там, где мало ходят, не надо стоять и можно лежать..?» Самое трудное в такой ситуации даже не слово «нет». А необходимость решать вслепую. Начнёшь оформлять — потратишь силы, которых и так мало, а вдруг откажут. Не начнёшь — вдруг откажешься от помощи, на которую, возможно, могла рассчитывать? Кажется, если врач зн

«Мужу назначили пройти шесть специалистов, три исследования — и всё это за месяц. Бегали по врачам через день». А буквально рядом другой человек рассказывает: когда дошло до оформления инвалидности, никаких специальных справок они вообще не собирали — всё необходимое уже было в выписках после лечения. В другой ветке женщина пишет, что шесть лет на инвалидности и ни разу не была на комиссии МСЭ лично. И тут же другая история: парализованную после инсульта женщину, которая плохо двигается и почти не разговаривает, родственникам пришлось везти на МСЭ в другой город. Если вы никогда раньше не оформляли инвалидность, после нескольких таких историй возникает совершенно нормальный вопрос: Так а как всё-таки должно быть правильно? Кому-то нужно пройти половину поликлиники, кому-то — нет. Один человек вообще не видел специалистов МСЭ, другого привозили лично. Один рассказывает, что всё сделал терапевт, другой — что несколько месяцев добивался оформления. Самое интересное, что эти люди говорят п

За годы работы в бюро МСЭ я довольно часто видела одну и ту же историю. Поступает направление на МСЭ, начинаешь смотреть медицинские документы: свежее заключение, прошлогоднее, потом открываешь ещё одно — а ему три года. И уже тогда - 3 года назад, были описаны нарушения с которыми можно устанавливать инвалидность. При очной экспертизе я спрашивала: — А почему вы раньше не оформлялись? И очень часто слышала похожие ответы: — А я не знал, что мне вообще можно. — Мне никто не говорил. — Я думал, до инвалидности у меня ещё далеко. — Врач ничего не предлагал, а я сам не спрашивал. Причём человек все эти годы не сидел дома без медицинской помощи. Он наблюдался, лечился, проходил обследования, был у профильных специалистов. Просто вопрос об инвалидности почему-то ни разу не возник. Я задавала этот вопрос и коллегам. Спрашивала председателя врачебной комиссии: — Почему пациента раньше не направляли? В ответ могла услышать: — Не знаю. Я не его лечащий врач. Спрашивала лечащего врача: — А вы

Авдотье 74 года. Несколько лет назад она перенесла ишемический инсульт, недавно случился повторный. Правая сторона парализована, выраженная сосудистая деменция, самостоятельно не ходит, большую часть времени лежит и полностью зависит от помощи близких. Вторая группа инвалидности у Авдотьи установлена бессрочно 2 года назад, но состояние изменилось настолько, что семья решила ставить вопрос уже о первой группе. Родственники обратились к врачу, получили список обследований для мсэ.... И тут появляется МРТ головного мозга. У Авдотьи сильный кашель, есть непроизвольные движения. Она живёт на девятом этаже, самостоятельно выйти из квартиры не может. Но дело даже не только в транспортировке. Для МРТ головного мозга нужно лечь в аппарат и сохранять неподвижность не пять минут. Само исследование обычно занимает около 20–30 минут, а при некоторых протоколах и дольше. И родственники вполне закономерно спрашивают: неужели человека в таком состоянии действительно нельзя направить на МСЭ без МРТ?

«Я доктору всё отдал — выписки, обследования, заключения! А инвалидность не дали! стал разбираться, а врач половину не приложил....». Эту историю за годы работы в бюро МСЭ и комментариях я слышала много раз. Раньше такая история действительно могла произойти. К направлению на МСЭ прикладывались копии медицинских документов, и специалист бюро видел не только то, что лечащий врач написал в самом направлении, но и выписки из стационаров, заключения профильных специалистов, результаты обследований. Сейчас ситуация другая. Что бы вы ни принесли своему врачу — выписку, МРТ, заключение невролога, документы из стационара, — сами эти документы вместе с направлением в бюро не уходят. Значимая информация из них должна быть отражена в самом направлении на МСЭ. И вот здесь появляется проблема, которую пациенты пока часто не замечают. Пациент прекрасно знает собственную историю. Он знает, сколько раз за последний год лежал в стационаре, почему его туда госпитализировали, что говорил невролог, какие

«У меня вторая группа бессрочно. Инвалидность установили много лет назад, но за это время состояние стало значительно хуже. Думаю идти за первой группой. Есть ли смысл?» Такие вопросы я вижу постоянно: в комментариях, на форумах об инвалидности, в личных сообщениях. И сам ход мысли здесь совершенно понятен. Если раньше состояние было одним, а сейчас стало хуже, значит и группа инвалидности вроде бы должна стать тяжелее. Но именно здесь часто возникает ошибка. 📌 Ухудшение состояния и появление оснований для усиления группы инвалидности — не всегда одно и то же. И прежде чем начинать новое оформление направления на МСЭ, хорошо бы разобраться, что именно изменилось. Представим человека, которому вторую группу инвалидности установили пятнадцать лет назад. Тогда ему было пятьдесят, сейчас шестьдесят пять. Он быстрее устает, меньше ходит, появились новые заболевания, тяжелее справляется с бытовыми делами. С его точки зрения всё очевидно: раньше было легче, сейчас тяжелее. Но для медико-соци