Живу в глубинке. ОК-версия

Возвращение - Лапусь, что-то я замёрз, прибавь немного отопление, - пробормотал Марк, не открывая глаз. В комнате и правда было свежо. Ещё и одеяло, видимо, сползло куда-то. Марк попытался его нащупать, но под рукой - вместо мягкой, уютной кровати - чувствовалось что-то шершавое, холодное и... мокрое?.. Марк резко сел, открыл глаза... И тут же снова закрыл, потряс головой, надеясь прогнать наваждение: он обнаружил себя не в их с Людмилой почти супружеской кровати, а на песчаном, безлюдном берегу. «Сон, это просто сон, сейчас всё пройдёт», - думал он, зажмурившись. Секунда, вторая, третья... пятая... Марк приоткрыл напряжённые веки... «Твою ж!.. Море! Что за дичь? Это розыгрыш, что ли, такой?!» - мысли его путались, он силился вспомнить минувший вечер, но в памяти всплывало только ухмыляющееся лицо бармена из соседнего бара, куда они с Дэном заглянули после работы. Марк попытался встать. Не с первой попытки, но это у него всё же получилось. Осмотрел себя: так, джинсы, футболка, часы... А почему он босиком? И где толстовка?.. Да какая к чёрту толстовка! Где он сам?! Что это за берег, мать его?! «Так, - мужчина попытался привести мысли в порядок. - Людка уже две недели твердит про отпуск. Допустим, она втихаря купила путёвки и...» Не, не сходится. Даже если бы он вернулся домой мертвецки пьяным, поездку на такси до аэропорта и сам перелёт точно бы не забыл. Да и... паспорт! Паспорт вместе с правами лежит в ящике стола в офисе - сам же все документы на работе оставил, чтобы не потерять, если вдруг в баре лишнего с Дэном хватят. Короче, ситуёвина вырисовывалась нерадостная: налицо имелась амнезия с неприятными последствиями. Ясно было одно: он точно не дома, даже не в своём городе. И, возможно, даже не в России. И как он здесь очутился, понятия не имеет от слова «совсем». Ещё раз огляделся. Море не исчезло (а вдруг?..). Песок тянулся узкой полосой вдоль всего побережья, насколько хватало глаз. Позади него пляж переходил в пологий холм, на вершине которого росла одинокая сосна. Марк, то и дело спотыкаясь, побрёл к сосне: «Хотя бы пойму, где тут люди...» Он поднялся на холм и... замер: до самого горизонта и даже дальше высились неописуемой красоты горы - с кристально-белыми шапками снега на острых пиках, с десятками водопадов, бурно ниспадающих с вершин и образующих быструю реку... И от всей этой картины веяло чем-то совершенно неестественным, нереальным, словно весь этот пейзаж перенесли сюда с полотна талантливого живописца... Заворожённый, он стоял, переминаясь с ноги на ногу. И вдруг... Пульс его, и без того учащённый, зашумел в ушах, перекрывая все иные звуки: к Марку бежала... избушка! Та самая, из сказки - на курьих ножках! «Точно какой-то пранк», - мелькнула мысль. Тем временем бегущий домишко слегка притормозил и развернулся к очумевшему «туристу» открытым окном, из которого на Марка смотрела... консьержка из их подъезда - говорливая старушка, вечно вяжущая то ли нескончаемый носок, то ли гигантский шарф. - Зоя Фёдоровна! - воскликнул он. - Вы... Да что тут вообще происходит?! - Сам ты Зоя Фёдоровна, - ответила старушка скрипучим голосом. - На-ко, мил человек, возьми. Чай, пригодится. Больше ничем тебе пока помочь не могу. Дальше - сам. Словно заворожённый, Марк протянул руку, в которую бабка вложила три странных предмета: деталь от какого-то детского пазла, пустой коробок из-под спичек и огрызок простого карандаша. Потом вздохнула, вытащила из-под окна спицы с вязанием и пробормотала: - Ходют тут... скаженные... Помогай им, советы советуй... Не, пора, пора на пенсию... Отработала я своё... Избушка пошла на разворот, Марк только успел крикнуть: - Скажите, я сплю? Старуха усмехнулась в ответ: - Что наяву деется, то и во сне грезится. Глядя вслед убегающей избе, Марк невольно повторял про себя слова бабки: «Что наяву деется, то и во сне грезится, что наяву деется, то и во сне грезится...» Ему вдруг показалось, что именно в них и кроется разгадка... Если б вчера кто-нибудь хотя бы полсловом намекнул ему о грядущих событиях, Марк поднял бы этого фантазёра на смех. Для него, заместителя руководителя отдела стратегического развития успешно развивающейся компании, существовала одна реальность. Ни в какие параллельные вселенные или альтернативные миры он не верил и не поверил бы даже под угрозой пыток. И даже в этот момент, стоя босыми и уже изрядно замёрзшими ногами на высоком холме над побережьем неизвестного моря и провожая взглядом шустро убегающую в сторону гор избушку на курьих ножках, он ещё пытался как-то рационально объяснить для себя происходящее... Но все объяснения были по-детски наивными, плоскими, совершенно не стыковались с тем, что видел, слышал, ощущал Марк. «Людка! Это всё Людка со своей эзотерикой!» - горе-путешественник наконец-то нашёл виновного в своих злоключениях. Эта мысль вызвала странный приступ зуда по всему его телу. Через какое-то время зуд сосредоточился в левой ладони мужчины. Он и чесал эту ладонь, и тёр ею о джинсы - зуд не проходил... Со своей гражданской женой Людмилой (она же Людочка, Милочка, Лапуся) Марк жил уже три года. Девушка периодически намекала на более... формальные, узаконенные отношения. Но в слове «узаконить» её партнёру слышался звон кандалов и заунывное пение узников, пожизненно приговорённых к каторжным работам. Да и устраивало всё Марка: женщина у него была, не самая плохая, прошу заметить, женщина. При этом, случись чего, по судам не надо будет таскаться - разбежались, да и дело с концом. Только вот Людмиле такое положение вещей дюже не нравилось. И в один прекрасный момент отправилась она искать поддержки у вышних сил и в тонких мирах. Чтобы, значит, повлияли они все сообща на несговорчивого сожителя. В квартире поселился дурманящий запах каких-то благовоний, а на стенах и даже местами на полу то и дело проступали замысловатые пентаграммы. «Ну точно, Людкиных рук дело! Мне б только вернуться, а уж там...» - Марк снова яростно начёсывал ладонь, пытаясь придумать для Людки кару пострашнее, но... вдруг мысль его оборвалась, до конца так и не сформировавшись... Марк замер, наткнувшись взглядом на другой взгляд - холодный и поразительно спокойный. «Волк? Да ладно?! Всё, что ли? Кирдык пришёл?» - уже начал прощаться сам с собой Марк. - Нужен ты мне, как же. От вас, от городских, никакой пользы организму, одни токсины, - проворчал Волк на чисто русском языке. «Он ещё и экстрасенс, мысли читает», - восхищённо подумал ошарашенный мужчина. Тот факт, что волк вообще-то говорит по-человечески, уже не вызвал особых эмоций: говорит и говорит, что такого-то? Извиняясь и даже явно заискивая перед необычным животным, человек спросил: - А вы, простите, слышите... читаете... понимаете как-то, что именно я думаю? Волк усмехнулся: - А что тут понимать-то? Вы ж все, как только меня увидите, начинаете в грехах каяться да кино про свою жизнь с самого рождения смотреть. Чай, не первый ты у меня. Животное вздохнуло, потом продолжило: - Ты... это, короче... Вместе пойдём. Почему - сам не знаю. Но так положено. Напарник тебе нужен. Ну, для... миссии этой. Только ты меня ни о чём не спрашивай. Я к тебе в качестве грубой силы приставлен. А решения сам будешь принимать, понял? Марк, уже ничему не удивляясь, кивнул и снова почесал ладонь. Но всё же предпринял попытку получить хоть какую-то информацию: - Значит, цель моей миссии и конечный пункт путешествия вам неизвестны? - Неизвестны, - согласился Волк. Помолчали. Теперь вздохнул Марк: - Ну... пошли тогда вперёд, что ли... И они зашагали по еле заметной тропинке, пересекающей холм по диагонали. Марк то и дело тёр о своё бедро покрасневшую уже, но продолжающую зудеть ладонь. «Интересно, сколько сейчас времени?» - подумал он. - Да как раз обедать пора, - проговорил Волк, поведя носом куда-то в сторону. - Дымом тянет. Оттуда. Решать тебе, конечно, но я бы подкрепился. - Пошли. Они свернули с тропинки и метров через сто вышли на небольшую поляну среди живописных валунов. В центре поляны стояла...

С Днём Победы! Мира и тепла вашим семьям! Счастья и радости!

Уважаемые подписчики! Поздравляю всех с Вербным или с Пальмовым воскресеньем! Со Входом Господним в Иерусалим! Мира и добра вашим домам, тепла и радости!