Не на ту напали | Рассказы Алины

— Лена, ну сколько можно возиться с этим печеньем! — крикнул из гостиной Михаил, поправляя галстук перед зеркалом. — Гости уже на подходе. Елена осторожно переложила последнее сердечко с противня на хрустальную тарелку в виде сердца. Бабушкин рецепт. Девятнадцать лет назад она испекла точно такие же на их первую годовщину. Тогда Михаил съел половину, не дождавшись гостей, и виновато улыбался, вытирая крошки с губ. — Готово! — Она взглянула на часы. Половина седьмого. — Мам, ты накрыла на стол? Валентина Ивановна неторопливо расправляла салфетки, поглядывая на зятя искоса. В ее взгляде читалось что-то... настороженное. — Накрыла, накрыла. А Дарья когда приедет? — Сказала к семи. И Игорь тоже. — Елена поставила тарелку с печеньем в центр стола. Звонок в дверь. Первой пришла Ольга — с букетом белых роз и какой-то странной улыбкой. За ней — Андрей с бутылкой дорогого коньяка. — С годовщиной, голубки! — Андрей расцеловал Елену в обе щеки. — Двадцать лет — это серьезно. Я когда женился в тре

Письмо мужу Два часа ночи. Я сижу за столом на кухне и пишу письмо, которое никогда не отправлю. Третий черновик уже. Первые два — смяла и выбросила. Слишком злобно получилось. А этот... Этот я, наверное, оставлю. Хотя бы для себя. «Дорогой Андрей, я пишу тебе это письмо уже в третий раз. Наверное, потому что не знаю, как по-другому до тебя достучаться.» Ручка дрожит в руках. Господи, как же все запущено, если я пишу письма собственному мужу! Но говорить... Говорить бесполезно. Ты либо не слышишь, либо сразу встаешь в защитную позу. А мне нужно, чтобы ты просто выслушал. Сегодня твоя мама снова сделала мне замечание при детях. «Света, ты опять кашу пересолила. Хорошо, что я проверила.» И Машенька тут же спросила: «Мама, а почему ты не умеешь готовить, как бабушка Валя?» Сердце кольнуло так, будто иголкой уколи. Я откладываю ручку и потираю виски. Голова раскалывается от недосыпа и от мыслей, которые крутятся, как белка в колесе. А потом был твой ответ на мое предложение пригласить м

Анна поправила непослушную прядь волос и посмотрела на часы. Половина третьего. Артёмка наконец-то уснул после бессонной ночи — зубки лезут, бедняжка. А в четыре должна прийти свекровь. Валентина Петровна. Само это имя вызывало у Анны странное сжатие в желудке. Не страх... нет, что вы. Просто... напряжение. Как перед контрольной в школе, когда знаешь материал, но всё равно волнуешься. — Успею суп разогреть, — пробормотала она себе под нос, торопливо собирая с пола разбросанные кубики. — И хлеб свежий купить надо было... За окном моросил октябрьский дождик. В квартире было тепло и уютно — Дима с утра натопил, батареи уже начали греть. На подоконнике цвели фиалки, которые Анна выходила всю зиму. Вроде бы всё в порядке. Вроде бы. Но она знала — Валентина Петровна найдёт к чему придраться. Всегда находила. Звонок в дверь прозвенел ровно в четыре. Анна вздрогнула, хотя ждала. — Иду, иду! — прошептала она, чтобы не разбудить сына. За дверью стояла статная женщина лет шестидесяти в тёмно-сине

Двадцать минут до свободы. Алина почти ощущала вкус горячего какао и уют выходного дня, когда телефон завибрировал. Она взглянула на экран и почувствовала, как все её планы на блаженное субботнее утро мгновенно испаряются. «Людмила Петровна». Не просто свекровь. О нет. Это было бы слишком просто. Это была Свекровь с большой буквы «С». Та самая, что считала всех женщин недостойными своего сына. Особенно ту, на которой он имел неосторожность жениться. — Алиночка, золотце моё! — пропел медовый голос в трубке. Алина вздохнула. Когда Людмила Петровна начинала с «золотца», это означало только одно: грядёт что-то страшное. — Здравствуйте, Людмила Петровна, — Алина постаралась, чтобы её голос звучал нейтрально. Не дружелюбно, но и не враждебно. Ровно настолько приветливо, чтобы не дать повода для жалоб Серёже. — Я тут, знаешь, подумала... — Свекровь сделала многозначительную паузу, словно собиралась сообщить о разгадке тайны Бермудского треугольника. — Вы с Серёженькой так много работаете, так

— Люда, ну когда же ты наконец научишься себя подавать? — вздохнула свекровь Тамара Ивановна, ставя на стол салат оливье. — Смотри на Оксану! Вот как надо выглядеть! Людмила Петровна застыла в дверях кухни с тарелкой в руках. Воскресный семейный обед у свекрови... Как же она этого не любила. Но традиция есть традиция — каждое воскресенье вся семья собиралась за одним столом. И каждое воскресенье Люда чувствовала себя как на экзамене, который заранее провалила. — Ой, мам, да что ты! — засмеялась золовка Оксана, поправляя свою идеально уложенную прическу. — Люда просто... особенная. Правда, Люда? Сорок пять лет. Четверть века замужества. И до сих пор она не знала, как отвечать на такие комплименты. Особенная... Это как понимать? Людмила поставила тарелку на стол и села на свое обычное место — между мужем Сергеем и стеной. Словно прячась. Сергей даже не поднял головы от телефона. — А где Витя? — спросила она, чтобы сменить тему. — Курит на балконе, — махнула рукой Оксана. — Говорю ему: бр

Вечером Андрей пришел особенно поздно. Оля ждала его, репетируя слова. Нужно всё рассказать. Сейчас. Пока Изольда Сергеевна не опередила. — Андрей, мне нужно с тобой поговорить... — Устал очень, — буркнул он, даже не поцеловав её. — Давай завтра. — Нет, это важно... — Оль, не сейчас, ладно? Он прошел в свою комнату и закрыл дверь. А утром всё рухнуло. Оля проснулась от криков. Андрей и Изольда Сергеевна ругались на кухне — так громко, что слышно было каждое слово. — Как ты мог скрывать от меня? — рыдала женщина. — Я же твоя мать! — Мам, ну что ты устроила истерику... — Истерику?! Мой сын тайно женился на проходимке, которая рассказывает мне, что вышла за него только из-за квартиры, а я устраиваю истерику?! Сердце Оли упало. Началось. — Что ты говоришь? — растерянно спросил Андрей. — Она сама мне всё рассказала! Вчера вечером, когда тебя не было! Смеялась, как ловко тебя обвела вокруг пальца! Говорила, что после развода с первым мужем поняла — выходить замуж нужно только за тех, у кого

— Изольда Сергеевна, что вы делаете?! Оля замерла в дверях спальни, глядя на свою свекровь, которая методично высыпала содержимое её косметички в мусорное ведро. — А то, что должна была сделать еще три недели назад, — холодно ответила женщина, не поднимая глаз. — Избавляю дом от чужих вещей. Всё началось так романтично... Кто бы мог подумать, что через три месяца после знакомства в приложении для знакомств её жизнь превратится в настоящий кошмар? Андрей показался ей подарком судьбы. После болезненного развода с первым мужем, который оставил её без копейки и пытался выгнать из собственной квартиры, Оля почти перестала верить в любовь. Работа в реанимации поглощала все силы, а маленькая однушка на окраине напоминала о неудачах. И вдруг — Андрей. Программист, тридцать два года, добрые глаза и та самая редкая способность слушать, не перебивая. Он не стеснялся её профессии, не морщился от рассказов о сложных операциях. Более того — восхищался её самоотдачей. — Ты спасаешь людей, — говорил о

Жила-была Вера, и не знала она покоя. Вечером этого дня, как и многих до него, она вернулась с работы, когда за окном уже чернело небо, а ноги гудели так, будто она не в офисе просидела, а марафон пробежала. Вера сбросила туфли (левая, как обычно, натёрла мозоль), поставила чайник и с наслаждением вдохнула — тишина. Целых пятнадцать минут блаженной, ничем не заполненной тишины, пока... — Верааа! — донеслось из комнаты. Она замерла. Чашка застыла в воздухе, не долетев до стола. Вера знала — сейчас начнётся. День не мог закончиться просто так. Судьба не была бы судьбой, если бы позволила ей просто выпить чаю. Минуту она стояла, не двигаясь. «Может, показалось?» — мелькнула отчаянная надежда. — Вееерааа! — повторился зов, но уже с нотками раздражения. Со вздохом она поставила чашку и пошла в комнату. На диване, развалившись, как морская звезда, возлежал её муж Костя. Тот самый Костя, которого она когда-то называла «мой герой». Сейчас от героя осталась только пивной живот и командный голос

Елена взбивала яйца для омлета, когда услышала это проклятое имя. Снова. — Хм, а Мария делала омлет по-другому... — Андрей даже не поднял глаз от телефона. — Она добавляла зелень, и получалось как-то... живее что ли. Венчик замер в руках. Раз. Два. Три. Дыши, Лена. Улыбнись. — Могу добавить зелень, если хочешь, — сказала она максимально ровным голосом. А внутри опять сжалось. Как будто кто-то медленно, но верно затягивал узел на груди. Уже в который раз за эту неделю. Мария делала по-другому. Мария готовила лучше. У Марии получалось живее. А что, черт возьми, делает тогда здесь Елена? *** Год назад она была счастлива. Безоглядно, по-дурацки счастлива. Андрей казался идеальным — добрый, внимательный, с прекрасным чувством юмора. Он рассказывал о разводе как о закрытой странице: — Мы просто оказались разными людьми. Бывает. И она поверила. Поверила, что прошлое — это действительно прошлое. Но прошлое, оказывается, может жить в настоящем. Каждый день. В каждом слове. *** — Лен, а возьми л