Диетолог Алина Геннадьевна

— Алина Геннадьевна, откуда у меня подагра? Я всегда думала, что это мужская болезнь. Пиво не пью, мясо каждый день не ем. А тут палец на ноге распух так, что ночью даже простыню терпеть не могла. Пациентке 58 лет. Менопауза наступила шесть лет назад. За это время она набрала около девяти килограммов, стало повышаться давление, появились отёки. А недавно случился первый приступ, похожий на подагрический. У женщин такое нередко происходит именно после 50–55 лет. До менопаузы подагра действительно встречается гораздо реже. Потом уровень мочевой кислоты начинает расти, и одна из причин — снижение эстрогенов. Мочевая кислота образуется при распаде пуринов. Часть из них мы получаем с пищей, остальные появляются в организме при естественном обновлении клеток. Выводится мочевая кислота в основном через почки. Пока они справляются, её уровень остаётся в допустимых пределах. Эстрогены помогали почкам активнее выводить ураты. После менопаузы этой поддержки становится меньше, и мочевая кислота мо

— Алина Геннадьевна, я уже почти ничего не ем. Утром кофе, днём суп или салат, вечером что-то лёгкое. Хлеб убрала, сладкое почти не ем. А вес стоит. Что ещё-то убрать? Пациентке 52 года. Работает, много сидит, домой приходит уставшая. Вес за последние три года прибавился на 9 килограммов. Сначала она пыталась «взять себя в руки»: меньше порции, меньше ужин, меньше круп, меньше масла. Вначале вес действительно немного снизился. А дальше встал. Я попросила её не рассказывать общими словами, а прямо перечислить вчерашний день. Получилось так: утром кофе с молоком, в обед овощной суп, вечером салат с кусочком сыра. Между этим — яблоко и несколько сухариков. Еды вроде мало. Но когда я смотрю на такой рацион, у меня всегда возникает один вопрос: а из чего организм должен сохранять мышцы, держать сытость и расходовать энергию? После 45 женщины часто попадают в одну ловушку. Вес растёт — значит, надо меньше есть. Логика понятная. Но тело работает не как бухгалтерская таблица, где просто вычли

«Алина Геннадьевна, два месяца на тирзепатиде. Ем очень мало, и я даже рада — значит, препарат работает. Но появилась сильная слабость, и волосы стали выпадать заметно больше. Это от укола или от диеты?» Такое сочетание я вижу регулярно. Тирзепатид — двойной агонист ГЛП-1 и ГИП-рецепторов. Он действительно снижает аппетит сильно, и это его работа. Но когда человек начинает есть мало и при этом не следит за составом тарелки, организм берёт недостающее из собственных запасов. И берёт не только из жира. При дефиците калорий организм теряет и жир, и мышечную ткань. Соотношение зависит от одного ключевого фактора — количества белка в рационе. Если его достаточно, уходит преимущественно жир. Если нет — мышцы. Пациентка, о которой я думаю прямо сейчас, пришла ко мне через три месяца после начала терапии. Минус девять килограммов, но вид не такой, какого она ждала: кожа обвисла быстрее, чем при предыдущих попытках похудеть, постоянная усталость, волосы на расчёске. Мы подсчитали её белок за де

«Алина Геннадьевна, на Семавике уже два с половиной месяца. Первый месяц шло хорошо, минус четыре килограмма. А потом три недели — ноль. Ем мало, укол делаю вовремя. Что не так?» Это плато. И оно предсказуемо. Семавик — это семаглутид (Семавик, Оземпик), агонист ГЛП-1-рецепторов, который снижает аппетит и замедляет опорожнение желудка. Препарат работает, но организм — тоже. Он умеет приспосабливаться к новым условиям, и именно это объясняет остановку. Давайте разберём, что происходит и что проверить. Когда человек начинает есть меньше, организм со временем снижает расход энергии в ответ. Это не сбой и не болезнь — это эволюционная защита от голода. Через два-три месяца тело привыкает к новому объёму еды и начинает тратить ровно столько, сколько получает. Весы замирают. Добавьте к этому незаметное снижение активности. Когда аппетит упал и сил меньше, люди двигаются тише: чуть медленнее идут, меньше ходят по дому, раньше садятся. Это происходит автоматически, человек этого не замечает. А

«Алина Геннадьевна, я же ничего вредного не ем. На перекус беру яблоко, иногда хлебец, иногда йогурт. Сахар в чай не кладу. Почему тогда через час снова хочется есть, а глюкоза всё равно поднимается?» Такой вопрос я слышу часто. И обычно человек действительно старается. Он убрал конфеты, булочки, печенье. Покупает продукты с надписью «без сахара» или «фитнес». Выбирает фрукты вместо сладостей. На первый взгляд всё правильно. Но при диабете 2 типа важен не только сам факт: есть в продукте сахар или нет. Важно, как этот продукт поведёт себя в организме. Быстро ли поднимет глюкозу. Даст ли насыщение. Не захочется ли через час снова искать еду. Сразу уточню про заголовок. Фраза «без скачка инсулина» звучит красиво, но дома мы обычно не измеряем инсулин. Мы смотрим глюкозу. Поэтому медицински точнее говорить так: перекус должен быть таким, чтобы не давать резкого подъёма сахара крови и лишней нагрузки на обмен веществ. При сахарном диабете 2 типа часто есть инсулинорезистентность. Объясню н

— Доктор, я стала как-то хуже ходить. Раньше могла быстро пройти остановку, магазин, лестницу — и ничего. А сейчас вроде и не болит ничего особенно, но ноги ватные. Утром встать тяжело. Иду медленнее. Наверное, возраст? Вот это слово — «возраст» — я слышу очень часто. Им удобно объяснить почти всё: слабость, усталость, лишний вес, сонливость, дряблость тела, тяжесть в ногах, желание прилечь после обеда. И иногда возраст действительно играет роль. После 50 организм уже не прощает того, что раньше проходило незаметно. Но есть важный момент. Не всё, что началось после 50, произошло только из-за возраста. Иногда ноги слабеют не потому, что «так положено», а потому что мышцам годами не хватало нормального питания. В первую очередь — белка. Мы привыкли замечать возраст по морщинам, седине, коже, фигуре. Но в кабинете врача возрастные изменения часто видны иначе. Человек заходит медленнее. Осторожнее садится. Тяжелее встаёт со стула. Не сразу поднимается на кушетку. Говорит: «Я раньше быстрее

«Я убрала яйца, сливочное масло убрала, жирное мясо убрала. А холестерин вырос ещё больше.» Пациентка, 61 год. Сидела напротив меня с распечаткой анализов. Три месяца держалась. И результат её был прямо противоположным тому, на что она рассчитывала. Я посмотрела её дневник питания. Спросила: «Скажите, что вы добавляете в кофе по утрам?» Она ответила: «Растительные сливки. Я специально перешла на них, они же без молочного жира.» Уже многое прояснилось. История типичная: человек убирает «очевидных вредителей» из рациона, а настоящие источники проблемы остаются нетронутыми, потому что выглядят безобидно или даже полезно. Сегодня я хочу разобрать продукты, которые пациенты никогда не подозревают, а они тем временем делают своё дело с сосудами. Без этого дальнейший разговор не сложится. Представьте рояль, который нужно спустить с десятого этажа. Роль рояля в этой картине играет холестерин, а белковые комплексы переносят его, как грузчики. У ЛПНП два грузчика на рояль. У ЛПВП их десять.

«Алина Геннадьевна, я питаюсь идеально. Овсянка, яблоко, кофе по утрам. А живот каждое утро раздувает, и боль схваткообразная. Что со мной не так?» Она пришла с этим вопросом около полугода назад. Пациентка, 57 лет, диагноз СРК с преобладанием запоров стоял уже три года. Она следила за питанием: читала про клетчатку, убрала жирное, ела «как положено». А кишечник продолжал реагировать спазмом каждое утро. Я попросила её описать завтрак подробнее. Большая порция овсянки с отрубями, сырое яблоко с кожурой, чёрный кофе натощак. И вот тогда стало понятно: её завтрак состоял почти целиком из того, что при СРК-З действует как провокатор. Парадокс СРК в том, что здесь многое работает иначе, чем в обычных рекомендациях по питанию. То, что здоровому кишечнику помогает, чувствительному может навредить. После пробуждения кишечник реагирует на первую еду сильнее всего. Этот механизм называется гастроколическим рефлексом: в ответ на приём пищи запускается перистальтика. У большинства людей рефле

«Алина Геннадьевна, я уже третий месяц соблюдаю диету, а мочевая кислота почти не снижается. Может, лечение не работает?» Пациентка 61 года приходит с анализами и довольно чётким ощущением: она уже всё сделала правильно. Я отвечаю ей спокойно: — Давайте не будем гадать. Давайте посмотрим ваш пищевой дневник. Вы его вели? Она достаёт записи. Аккуратно, по дням. Почти образцово: завтрак, обед, ужин, иногда перекусы. На первый взгляд — всё выглядит логично и «правильно». Но когда начинаешь смотреть не на отдельные дни, а на повторяющиеся элементы, появляется другая картина. Одни и те же продукты утром. Одни и те же сочетания белка и жиров. И главное — одна и та же структура завтрака, которая повторяется изо дня в день. И вот здесь возникает момент, который для пациентки оказывается неожиданным. Потому что внешне рацион выглядит «диетическим», а по факту именно утро каждый день создаёт ту самую нагрузку, из-за которой мочевая кислота не сдвигается так, как ожидается. И дальше мы уже разби

«Алина Геннадьевна, я три месяца не ем яйца, масло убрала полностью, от печени тоже отказалась. Холестерин снизился на пять единиц. Только на пять.» Пациентка 57 лет положила на стол два бланка анализов — весенний и осенний. И смотрит на них так, будто там должен быть совсем другой результат. Я спрашиваю: — А чем вы заменили всё это в рационе? И вот здесь обычно и начинается настоящий разговор. Многие уверены: убрал яйца, масло, печень — и холестерин обязан упасть. Но в организме всё устроено сложнее. Основная часть холестерина — около 70–80% — вырабатывается печенью. Это нормальный внутренний процесс: организм сам регулирует уровень, независимо от того, съели вы яйцо или нет. С пищей приходит лишь часть. И у большинства людей работает компенсация: меньше поступило извне — печень может производить больше. Поэтому иногда диета даёт скромный эффект, даже если ограничения строгие. Яйца долгое время считались главным источником холестерина. Отсюда и старое правило: «не больше трёх в неделю