Medpedia | Понятно о медицине

Есть результат, который эпидемиологи получают снова и снова — и каждый раз слегка морщатся. Курильщики реже заболевают болезнью Паркинсона. Не в одном исследовании и не на крошечной выборке: это видно в разных странах, на разных когортах, при разных способах подсчёта, и держится уже несколько десятилетий. Связь пережила все попытки списать её на ошибку. Из такого наблюдения нельзя сделать ни одного совета. Зато можно сделать вопрос. Если дым что-то делает с мозгом, то что именно в нём это делает? В табачном дыме несколько тысяч соединений, и почти сорок лет главным подозреваемым оставался никотин. Логика была красивой: никотиновые рецепторы сидят в том числе на дофаминовых нейронах чёрной субстанции — тех самых клетках, чья медленная гибель потом превращается в дрожание рук, скованность и шаркающий шаг. На грызунах и обезьянах никотин действительно смягчал действие токсинов, которыми паркинсонизм воспроизводят в лаборатории. Гипотеза дожила до клинических испытаний и там рассыпалась:

В XVII веке делфтский торговец сукном Антони ван Левенгук, одержимый самодельными микроскопами, соскоблил с зубов немного белёсого налёта и рассмотрел его через линзу. Зубы он держал в образцовом порядке: по утрам натирал солью, после еды чистил зубочисткой и тряпицей. И всё равно налёт кишел крошечными «зверьками». По его прикидкам, их там было больше, чем людей в целой стране. Одни из первых бактерий, которые разглядел человек, жили у него во рту. Когда медицина всерьёз взялась за микробов, логика долго оставалась военной: врага нужно уничтожить, а стерильный рот считался здоровым. Сейчас картина сложнее. Во рту обитает около семисот видов бактерий, не считая грибков и вирусов, и большинство из них безобидны или даже полезны. Кариес и болезни дёсен начинаются не с вторжения чужака. Они начинаются, когда в давно сложившемся сообществе смещается равновесие. Главный скандалист известен давно: это Streptococcus mutans. Он селится на поверхности зубов, обожает сахар и перерабатывает его

Ключи ищут, когда они потерялись. Никто не переворачивает квартиру ради ключей, которые лежат в кармане. Западная психология десятилетиями смотрела на поиск смысла жизни примерно так же: если человек всерьёз спрашивает себя «зачем я живу?», значит, ответа у него нет, а это уже тревожный симптом. Большая работа китайских психологов показывает, что правило действует не везде — и что разница между «иметь смысл» и «искать его» важнее, чем казалось. Речь о метаанализе — приёме, при котором результаты множества независимых исследований сваливают в одну кучу и смотрят, что остаётся, когда случайные колебания отдельных выборок гасят друг друга. Команда из Цзянсийского педагогического университета собрала 278 таких работ, в сумме больше четверти миллиона участников со всего мира. Задача была хитрее, чем кажется: одно исследование часто даёт не одну корреляцию, а несколько — по разным шкалам и подгруппам, — и если считать их независимыми, уверенность в выводах раздувается. Трёхуровневая модель,

В 1957 году по миру прокатилась «азиатская» пандемия гриппа. Из живой памяти она давно ушла, но след оставила в неожиданном месте — в психиатрической статистике Хельсинки. Спустя три десятилетия эпидемиологи сопоставили даты рождения пациентов с датами эпидемии и увидели странность: люди, чьи матери переболели гриппом во втором триместре беременности, чуть чаще получали потом диагноз «шизофрения». Чуть — но заметно. С тех пор закономерность находили снова и снова, уже в больших скандинавских регистрах и на других диагнозах. Тяжёлая инфекция у матери, особенно с госпитализацией и высокой температурой, немного повышает шансы, что у ребёнка будет аутизм или другое расстройство нейроразвития. А это большая группа: в США такие диагнозы, включая СДВГ, есть примерно у каждого десятого. Почему — не понимал никто. Вирус гриппа почти никогда не проходит через плаценту. Плод его не видит. Что же тогда он видит? Ответ, начавший складываться в 2000-х, звучит почти парадоксально: ребёнка задевает н

Автор: уролог, Спицын И.М. На приёме мужчины регулярно спрашивают, есть ли смысл есть орехи «для потенции». Обычно за этим вопросом стоит надежда найти простой продукт, который улучшит эрекцию, повысит тестостерон и заодно решит проблемы со спермограммой. Сразу скажу: чудесного ореха не существует. Но и считать такую пищу бесполезной я бы не стал. Эрекция во многом зависит от состояния сосудов. Для нормального наполнения кавернозных тел необходим оксид азота, а в его образовании участвует аминокислота аргинин. Орехи содержат достаточно много аргинина, ненасыщенных жирных кислот и антиоксидантов, поэтому их логичнее рассматривать не как афродизиак, а как часть рациона, полезного для сосудистой системы. Если выбирать один вариант, я чаще обращаю внимание на грецкий орех. Есть исследования, в которых регулярное употребление грецких орехов или смеси грецких орехов, миндаля и фундука сопровождалось улучшением подвижности, жизнеспособности и морфологии сперматозоидов. В одной работе также от

Два листика салата в бутерброде — это фиговый листок. Они ничего не прикрывают, но позволяют чувствовать себя человеком, который сегодня ел овощи. Нутрициологи хорошо знают этот трюк по своим клиентам: те искренне считают домашний сэндвич с курицей, парой листьев латука и щедрым слоем масла с майонезом почти диетическим обедом. На деле масло и майонез добавляют около двухсот калорий, а листья не весят ничего. Чтобы зелень засчиталась как порция овощей, её нужно хотя бы восемьдесят граммов — один средний помидор, если хотите ориентир. Это уже не украшение, а отдельный слой толщиной с начинку. Разговор о домашнем сэндвиче возник не на пустом месте. В Британии обед из двух ломтей хлеба — почти национальная институция: закрытый сэндвич, а не открытый бутерброд, как у нас, и целая индустрия вокруг — от сетевых кофеен до супермаркетов с «обеденными наборами» на кассе. Но жизнь подорожала, и примерно две трети взрослых британцев говорят, что сознательно реже едят вне дома, а около половины р

Десятилетиями это был почти врачебный рефлекс: пациент жалуется на перебои в сердце — значит, первым делом отменяем кофе. Логика выглядела безупречно. Кофеин — стимулятор; стимулятор подстёгивает сердце; подстёгнутое сердце сбивается с ритма. Стройная цепочка, которую передавали из поколения в поколение медиков. Одна беда: её среднее звено никто всерьёз не проверял. Кофе вообще исторически не везло с репутацией. В середине прошлого века эпидемиологи раз за разом находили у его любителей повышенный риск инфаркта, и напиток прочно записали в подозреваемые. Потом вскрылась неловкая деталь: в те времена чашка кофе и сигарета были неразлучной парой, и статистика добросовестно фиксировала вред табака — а расплачивался за него кофе. Когда исследователи научились разводить эти привычки по разным колонкам, картина поползла в обратную сторону. Не сразу: на реабилитацию ушли десятилетия и сотни работ. Теперь этот разворот, похоже, завершается — и завершается эффектно. Одно из самых влиятельных ка

В любой домашней аптечке найдётся такой блистер. Три таблетки, оставшиеся с прошлой зимы, когда болело горло: стало легче — и рука сама перестала тянуться к упаковке. С тех пор он лежит там как маленькая улика. Мы ведь знаем правило: антибиотики бросать нельзя. Недопьёшь — вырастишь неубиваемых микробов, и однажды они вернутся. За тобой или за всеми нами. Этот совет печатали на памятках, повторяли в поликлиниках, транслировали ВОЗ и национальные минздравы. Логика казалась железной, потому что она голливудская: врага надо добивать, иначе во второй серии он вернётся злее и сильнее. Красиво. Убедительно. И, как выясняется, неверно. Устойчивость микробов устроена совсем не так, как подсказывает интуиция. Бактерия не «закаляется» от малой дозы, как человек от обливаний холодной водой. Она вообще ничему не учится в течение жизни — она либо родилась с генами защиты, либо нет. В любой большой микробной популяции — а бактерии в благоприятных условиях делятся каждые полчаса и мутируют без остан

Автор: уролог, Спицын И.М. Когда мужчина приходит ко мне с жалобой на ослабление эрекции, я почти никогда не начинаю разговор с выбора таблетки. Сам препарат может помочь быстро, но эректильная дисфункция — это не диагноз, а симптом, и сначала важно понять, что именно за ним стоит. Ингибиторы ФДЭ-5 не создают сексуальное возбуждение и не повышают тестостерон. Они лишь усиливают естественный сосудистый механизм: помогают дольше сохраняться сигналу, который расширяет сосуды и увеличивает приток крови к кавернозным телам. Поэтому без сексуальной стимуляции таблетка не работает так, как многие ожидают. Особенно внимательно я отношусь к нарушениям эрекции у мужчин старше сорока лет. Нередко это первый заметный признак проблем с сосудами. Артерии полового члена имеют небольшой диаметр, поэтому изменения эндотелия, атеросклероз, гипертония и сахарный диабет могут проявиться здесь раньше, чем появятся симптомы со стороны сердца. Иногда пациент считает, что ему просто нужна «доза посильнее», а

Середина зимы. Список дел тот же, что и всегда, кофе тот же, вы — вроде бы тоже. Но всё идёт со скрипом: письмо, которое летом писалось за десять минут, сегодня требует героического усилия, спортзал превратился в абстрактную идею, а к семи вечера хочется только пледа и тишины. Вывод напрашивается сам: со мной что-то не так. Разленился. Расклеился. Надо взять себя в руки. А теперь вспомните себя в июне. Того человека, который просыпался до будильника, успевал всё и к вечеру ещё имел силы на друзей. Формально это один и тот же вы. По сути — два разных организма в двух разных режимах. И разница между ними — не вопрос характера. Это биология, помноженная на календарь. Мы привыкли мерить себя как прибор с паспортными характеристиками: столько-то часов концентрации в день, столько-то километров в неделю, ровная производительность с января по декабрь. Идея эта родом с конвейера — станок обязан выдавать одинаковую норму в любой месяц. Тело устроено иначе. Внутри нас тикает не один хронометр,