ПИН

Светлана Богема снимает видео внутри вагона, крутится в кресле, которое поворачивается на 360 градусов, показывает экраны и панорамные окна — все бежево-коричневое, минималистичное, как из каталога скандинавской мебели. Только вот под этим креслом пока ничего нет: ни тележки, ни приводов, ни самого поезда. Макет стоит в павильоне кинопарка Москино, а настоящие вагоны для высокоскоростной магистрали Москва — Петербург только-только начинают собирать на заводе в Верхней Пышме. Министр экономического развития Максим Решетников обещает: первые составы отправятся на испытания в 2027-м, пассажиров повезут в 2028-м. Но стоит заглянуть за кулисы проекта — и выясняется, что за красивой картинкой скрывается китайская сборка, копирование чертежей и вопросы, на которые никто пока не отвечает. Главный из них — кто вообще поедет на этом поезде, если билет может стоить как авиаперелет, а сам состав соберут по лекалам CRRC Corporation? Решетников в интервью журналистке Марине Громовой объяснял: дело н

Главный эксперт генплана получает 195 тысяч, а сборщик корпусов — 220. Инженер-конструктор довольствуется 75 тысячами и молчит. На промышленных гигантах Петербурга перевернули пирамиду: теперь руки стоят дороже мозгов, а рабочая роба ценнее костюма. За полгода картина на рекрутинговых сайтах изменилась настолько, что апрельские вакансии кажутся посланием из другой эпохи. Предприятия перестали искать всех подряд — универсалы отправились в архив вместе со старыми технологическими картами. Сейчас заводы охотятся за узкими специалистами, способными решить конкретную задачу здесь и сейчас, пока конкуренты не переманили дефицитного профи щедрым окладом. Балтийский завод за сентябрь увеличил количество вакансий с 46 до 51, но прирост цифр не отражает главного. Структура найма изменилась кардинально: почти каждая вторая вакансия требует рабочего разряда, инженерный корпус подрос, а административный аппарат сжался. Экономистов, бухгалтеров и управленцев стало заметно меньше — на фоне роста зарп

Классная руководительница Марина Ивановна в августе 2026 года заглянула в график педсоветов на новый учебный год и замерла. Напротив даты 15 сентября появилась пометка: «Вопрос об исключении Данилы К., 8 класс». Подросток трижды сорвал уроки математики, а на последнем назвал учителя «динозавром, который ничего не понимает в жизни». Родители пожали плечами: мол, сами виноваты, не умеете найти подход. Теперь школа готовит документы на отчисление — по новой процедуре, которую давно требовали сделать реально работающей. Глава Совета при президенте по правам человека Валерий Фадеев в интервью ТАСС заявил: формально закон позволяет исключить хулигана, но на практике это почти невозможно. Пора превратить бумажную норму в живой инструмент. Предложение вызвало бурную реакцию: одни аплодируют стоя, другие пророчат хаос и волну самосудов. Родительские чаты разделились на два непримиримых лагеря, а учителя впервые за годы почувствовали, что их голос услышан. Но готово ли общество к таким переменам

Цифра 111 рублей появилась в официальных документах подземки совсем недавно. Именно столько стоит перевезти одного пассажира от станции до станции, если считать все затраты метрополитена. Жетон за 95? Подорожник за 65? Это всё условности, за которыми прячется сложная арифметика распределения расходов между горожанами и городской казной. В 2024 году себестоимость составляла 91,7 рубля. Через год подскочила до 106,2 рубля. А в 2026-м преодолела психологический барьер — 111 рублей за каждого пассажира. При этом человек с Подорожником платит в среднем 50 рублей 90 копеек, остальное добавляет бюджет — 55,2 рубля. Вместе они всё равно не дотягивают до реальной стоимости. Метрополитен каждый год защищает свои расчёты перед комитетом по тарифам. Доказывает, что расходы обоснованы: техническое состояние путей, безопасность перевозки, содержание станций, зарплаты сотрудников. Чиновники вычищают из заявки всё, что кажется избыточным, но цифры упорно ползут вверх. «Можно нарисовать кучу красивых г

Тоннелепроходческий щит «Надежда» в августе 2026-го наконец прогрыз последнюю стенку демонтажного котлована у Парашютной улицы. Четыре с половиной километра под землей — готово. А вот станции «Богатырская» и «Каменка» откроют только через три года. И пока строители разбирают щит, архитекторы всё ещё согласовывают дизайн: эскизы ждут финального одобрения губернатора. Любопытная деталь: сам тоннель прорыт, но пассажиров туда не пустят до 2029-го. Почему так долго? Дело в технологии «стены в грунте», которую применяют на обеих станциях, и в амбициозных дизайнерских решениях. Для «Каменки», например, проектировщики хотят создать эффект древнего города под мегаполисом — с акведуком из искусственно состаренного известняка. Один из петербуржцев съязвил в комментариях: «Древний акведук будет открывать искатель древних амфор?» Но шутки шутками, а концепция любопытная: современность на входе, археология на платформе. История с дизайном этих станций — отдельный детектив. Изначально эскизы готовил

В начале августа 2026 года в Петербурге поставили точку в истории, которая тянулась с 2020-го. Тринадцатый арбитражный апелляционный суд подтвердил: город вправе вернуть 306 миллионов рублей за систему, которая так и не заработала. Комплексная информационная система управления транспортом — сокращенно КИСУ — должна была стать мозгом всего городского движения автобусов, троллейбусов и трамваев. Вместо этого превратилась в многолетний судебный процесс с экспертизами на 250 страниц. «Сломать сломали, а нового не построили», — так один из жителей города выразил то, что думают многие пассажиры. Контракт на 750 миллионов рублей заключили в 2018 году с компанией НТЦ Измеритель из группы Штрих. К сентябрю 2019-го разработчики отрапортовали о готовности к испытаниям. Но уже в декабре выяснилось: система не работает. Смольный отказался принимать четвертый, финальный этап и потребовал вернуть деньги. Шесть лет экспертизы раскладывали по полочкам, что именно пошло не так. Выводы оказались неутешит

Марина сжимает телефон, вглядываясь в цифру 300. Это абсолютный максимум, но в списке на зачисление перед ней глухая стена из таких же счастливчиков. Мест в университете всего пять, а претендентов с идеальным результатом — полсотни. Оказывается, быть лучшим теперь недостаточно, чтобы просто войти в аудиторию мечты. В родительских чатах август превратился в настоящий эмоциональный шторм. Пока семьи пытаются понять, почему высший результат перестал давать гарантии, Андрей Фурсенко озвучивает мысли, которые кажутся многим парадоксальными. По его мнению, массовое появление отличников — это не успех, а системный сбой, который требует немедленного вмешательства. «Возникает большое количество 100-балльников — это означает, что нужно менять ЕГЭ». Звучит странно? На деле же логика проста: когда максимум получает каждый второй, экзамен перестает выполнять роль фильтра. Эксперт уверен, что снижение средних показателей пойдет системе на пользу, так как позволит отделить по-настоящему одаренных реб

Полярная сова расправила крылья в квартире на пятом этаже, филин уселся на карниз, а крокодиловый кайман замер в террариуме между диваном и шкафом. Ещё десять собак, лиса, императорский удав и тринадцать пернатых. Всё это в двухкомнатной квартире площадью пятьдесят метров. Соседи десять лет жаловались на запах и насекомых, пока в 2026 году управляющая компания не решилась на крайние меры. История началась задолго до суда. Жительница дома на юго-востоке столицы собирала коллекцию экзотических питомцев так, словно открывала филиал зоопарка. Сначала появились попугаи и канарейки, потом вороны, неясыть. Затем подселились лиса и удав. А венцом творения стал кайман — представитель семейства аллигаторовых, которому положено жить в водоёмах Южной Америки, а не в панельной многоэтажке. Соседи рассказывали, что запах распространялся по всему подъезду. Собаки практически не выходили на прогулки, биологические отходы от живого корма для хищников копились в квартире. Управляющая компания зафиксиров

В Башкортостане жарким июльским днем представители четырех организаций поставили подписи под документом, который должен изменить правила игры для всей банной индустрии страны. Прямо на фестивале здоровья и туризма На Рахате, где традиционно воздают должное искусству парения, произошло то, чего профессионалы ждали годами. Теперь у банщиков появятся официальные стандарты работы, программы обучения и, возможно, даже социальные льготы. Звучит как бюрократическая формальность? На самом деле за этим соглашением стоят судьбы тысяч людей, которые десятилетиями работали в профессии, официально не существующей. Еще на первом банном чемпионате в Петербурге в 2016 году участники делились странным парадоксом. Владимир Кригер, президент Ассоциации туристических и экскурсионных организаций и специалистов, вспоминает их слова: «Работаю в индустрии больше двадцати лет, а профессии такой официально не существует». Наталья Маслова, президент Национального банного объединения, много лет наблюдала этот абс