Записки странствующего профессора

Добрый день, мои внимательные читатели! На волне «Записок странствующего профессора» сегодня особенный, очень теплый выпуск. Я, профессор Азат Асадуллин, врач-психиатр, посвятивший четверть века разгадыванию тайн человеческой психики, хочу поговорить с вами о тех, кто только начинает свой путь в этом сложном мире. О детях. Взрослые часто заблуждаются, полагая, будто детство — это сплошная беззаботность. Мол, какие могут быть тревоги, если впереди лето, качели и мороженое? Однако нейробиология рисует совершенно иную картину. Мозг ребенка не просто уменьшенная копия взрослого. Это бурно строящийся город, где нейронные связи прокладываются прямо по мере того, как малыш познает реальность. И пока его внутренняя «система предсказаний» еще только калибруется, мир кажется ему пугающе непредсказуемым. Вспомните наши прошлые беседы о том, как мозг работает как сложнейший статистический аппарат. Взрослый, сталкиваясь с неопределенностью, опирается на десятилетия накопленных данных. У пятилетнег

Здравствуйте, дорогие друзья и коллеги. Меня зовут Азат Асадуллин, я профессор, доктор медицинских наук, врач-психиатр и нарколог. Моя работа строится на принципах доказательной медицины и уважении к человеческому достоинству. Сегодня, по просьбе давнего подписчика, мы поговорим о феномене, который часто сбивает с толку не только пациентов, но и врачей общей практики. Речь пойдет о сенестопатиях. Будет цикл публикаций и клин разбор, впрочем он уже был в прошлую субботу. Итак, синестопатии. Это состояние, когда человек ощущает в своем теле странные, порой мучительные ощущения, которым нет физического объяснения. Больно, тянет, жжет, скручивает, но врачи говорят: «Вы здоровы». Для пациента это звучит как приговор одиночеству. Давайте разберемся, что это такое, откуда взялся термин и как современная наука смотрит на эти загадочные телесные сигналы. Термин сенестопатия имеет французские корни. Впервые его ввели в оборот французские психиатры Жюль Сеппийас и Жан Эскироль в начале XX века,

Здравствуйте, мои дорогие читатели! На связи «Записки странствующего профессора», и сегодня у нас с вами разговор особый, интимный почти. Я, профессор Азат Асадуллин, врач-психиатр, за плечами которого более двух десятков лет клинической практики, хочу поговорить с вами о вещи, которая знакома каждому без исключения. О тревоге. Но не о той, о которой мы писали в прошлых статьях — не о нейробиологии, не о миндалевидном теле, не о дофамине. Сегодня мы поговорим о вас. О том, как понять: то, что вы чувствуете, — это нормальная человеческая реакция на сложный мир или уже болезнь, с которой нужно идти к врачу? Представьте себе человека, который не может уснуть из-за предстоящего экзамена. Он ворочается, крутит в голове билеты, представляет worst-case scenarios. Это тревога? Безусловно. Это болезнь? Конечно нет. Через два дня экзамен пройдет, и сон вернется. А теперь другой пример. Женщина, которая уже три месяца не может нормально есть, потому что ее дочь не отвечает на звонки вовремя. Кажд

Здравствуйте, уважаемые читатели! На связи «Записки странствующего профессора». Сегодня мы продолжаем наше путешествие по мозгу, и на этот раз я предлагаю спуститься с уровня целых структур на уровень отдельных молекул. Я, профессор Азат Асадуллин, врач-психиатр с более чем двадцатилетним стажем, приглашаю вас в удивительный мир нейрохимии — той самой «кухни», где готовятся наши эмоции. Когда пациент впервые слышит от психиатра слово «серотонин» или «дофамин», у многих возникает ощущение, что речь идет о каких-то магических субстанциях, которые либо спасут, либо, наоборот, превратят человека в «овощ». На самом деле все гораздо интереснее и сложнее. Нейромедиаторы — это не «гормоны счастья» или «гормоны радости», как любят писать в популярных журналах. Это химический язык, на котором нейроны разговаривают друг с другом. И от того, насколько грамотно этот язык используется в вашем мозге, зависит, будете ли вы чувствовать спокойную уверенность или изматывающую тревогу. Сегодня мы подробно

Здравствуйте, уважаемые читатели «Записок странствующего профессора»! Я, профессор, доктор медицинских наук, врач-психиатр Азат Асадуллин, рад снова видеть вас на страницах моего блога и продолжить наш большой разговор о тревоге. В прошлой статье мы с вами разобрались, что страх и тревога — это не одно и то же. Мы выяснили, что страх — это крик организма перед лицом неминуемой опасности, а тревога — это тихий, изматывающий шепот мозга, который пытается просчитать бесконечные варианты несуществующего будущего. Но сегодня я предлагаю спуститься еще глубже. Сегодня мы заглянем внутрь самой «машины», которая генерирует эти состояния. Мы отправимся в путешествие по мозгу — этому самому сложному объекту во Вселенной, состоящему из примерно 86 миллиардов нейронов, каждый из которых связан с тысячами других. И поверьте, чтобы понять, как лечить тревожные расстройства, нам нужно увидеть, какие именно структуры мозга и какие химические вещества управляют этим процессом. Потому что тревога — это

Здравствуйте, дорогие друзья и коллеги. Я Азат Асадуллин, профессор, доктор медицинских наук, врач-психиатр, нарколог и клинический психолог. Мне нравиться делать сложную психиатрию понятной, доступной и свободной от стигмы, опираясь исключительно на доказательную медицину. Сегодня я пишу этот пост с небольшим предупреждением и важным анонсом. Начиная с пятницы, 30 июля, я запускаю большой, фундаментальный цикл статей, посвященный фармакотерапии тревожных расстройств. Мы подробно разберем весь арсенал современных препаратов: от «золотого стандарта» до средств с недоказанной эффективностью. Однако я должен предупредить вас о техническом нюансе. Алгоритмы платформы Дзен имеют строгие ограничения на публикацию материалов, содержащих подробные разборы лекарственных средств, особенно психотропных. Такие материалы часто блокируются или ограничиваются в показе, чтобы они не попадали в общую ленту неподготовленной аудитории. Это сделано из соображений безопасности, но это также означает, что в

Здравствуйте, уважаемые читатели! Я, Азат Асадуллин, профессор, врач-психиатр с двадцатилетним стажем, рад снова видеть вас. Сегодня мы затронем тему, которая вызывает больше всего споров, страхов и мифов. Фармакотерапия тревожных расстройств. В моем кабинете пациенты часто шепчут: «Доктор, только не таблетки, я боюсь стать другим человеком». Этот страх понятен. Никто не хочет превращаться в «овощ» или терять контроль над собственным разумом. Но давайте разберемся, что на самом деле происходит, когда мы назначаем препараты, опираясь на сухие факты доказательной медицины и клинический опыт. Первое, что нужно усвоить: препаратами первого выбора при большинстве тревожных расстройств являются антидепрессанты. Да, именно они. Не транквилизаторы, не успокоительные травы, а вещества, которые изначально создавались для лечения депрессии. Это связано с тем, что нейробиологические механизмы тревоги и депрессии во многом перекрываются. Основную группу здесь составляют селективные ингибиторы обр

Добрый воскресный вечер, дорогие читатели. ☕ Две недели назад мы уже открывали страницы трилогии Никласа Натт-о-Дага «Северный нуар». Мы говорили о братьях Винг — разуме, запертом в гниющем теле, и о Микеле Карделе — искалеченном теле, которое помнит каждый взрыв войны. Сегодня мы посмотрим на ту сторону зеркала, где не отражается боль. Там, где живёт не безумие, а расчёт. Не травма, а выбор. Тихо Сетон. Главный антагонист серии. Один из самых пугающих, хладнокровных и методичных злодеев в современной исторической прозе. Если Винги олицетворяют воспалённый интеллект, а Кардель — искалеченную плоть, то Сетон — это чистый, рафинированный порок. Антипод человечности. Архитектор ужаса, который не теряет рассудок, а использует его как скальпель. И именно поэтому его образ требует не только литературного, но и строгого клинического разбора. Потому что в обществе до сих пор смешивают понятия: психическое расстройство и жестокость, болезнь и зло, страдание и садизм. Сегодня мы проведём чёткую

Добрый воскресный вечер, дорогие читатели. Две недели назад мы уже открывали эту книгу, разбирая трилогию Никласа Натт-о-Дага «Северный нуар» («1793», «1794», «1795»). Для тех, кто ещё не знаком с серией, позволю себе краткое вступление, чтобы задать контекст. Это не камерный исторический детектив и не интеллектуальная головоломка. Это монументальный, беспощадный и атмосферный роман, действие которого разворачивается в Стокгольме конца XVIII века — городе, где нищета, коррупция, эпидемии и политические интриги сплетаются в единый клубок. Сюжет начинается с находки в озере: изуродованное тело без конечностей становится точкой отсчёта для расследования, которое постепенно вскрывает тёмные тайны шведской элиты. Но главное в этой трилогии не интрига, а люди. Гениальный, умирающий от чахотки следователь Сесил Винг и его младший брат Эмиль, сломленный виной и алкоголем, олицетворяют воспалённый разум, который борется с реальностью через бред и галлюцинации. А третий угол этого треугольника

Здравствуйте, дорогие читатели и коллеги. С вами Азат Асадуллин — профессор, доктор медицинских наук, врач-психиатр, нарколог. Сегодняшний разбор мы проводим не в привычном уютном кабинете на Васильевском острове, а в стенах старинной клиники имени Николая Чудотворца, что на Пряжке. За окнами — серый питерский дождь, барабанящий по свинцовым стеклам, а внутри — запах карболки, старого дерева и тревожного ожидания. Мы находимся в отделении первичных пациентов, где история болезни 36-летней пациентки Елены К. лежит на столе уже третью неделю, обрастая вопросительными знаками, словно плющом. — Коллеги, прошу внимания, — я обращаюсь к трем молодым ординаторам, сидящим напротив. Их лица выражают смесь усталости и профессионального любопытства. — Перед нами классический случай, который учит нас главному правилу психиатрии: прежде чем списать симптомы на «нервы», исключите органику. Особенно ту, которая может убить. Доктор Соколов, самый старший из группы, протирает очки и начинает читать всл