Софья.Life - интересные рассказы

Он вернулся домой за забытыми документами. Рабочий день только начался, но он уже проехал полгорода, когда понял, что папка с договорами осталась на тумбочке в спальне. — Чёрт, — выругался он, стукнув ладонью по рулю. — Вечно я этот портфель забываю. Развернулся, поехал обратно. Дорога заняла двадцать минут. Он припарковался, поднялся на свой этаж, тихо открыл дверь ключом, чтобы не разбудить жену. Она работала во вторую смену, могла ещё спать. Он снял ботинки, чтобы не топать, и уже в коридоре услышал звуки. Из спальни доносились голоса. Два голоса — женский, её, и низкий, незнакомый, мужской. Она смеялась. Он что-то говорил шёпотом. Потом снова смех. Он замер. Сердце забилось быстрее. Он прислонился спиной к стене, прикрыл глаза, пытаясь дышать ровно. В голове пронеслось: «Может, это телевизор? Может, она смотрит сериал?» Но потом он услышал голос мужчины отчётливо: — Ну, иди сюда, я соскучился. И её голос, томный: — Подожди, не так быстро... Он открыл глаза, медленно подошёл к двери

Они сидели на кухне в «хрущевке» ее родителей, и воздух пах жареными пирожками с капустой и волнением. Лена теребила край скатерти, крутила в пальцах обрывок нитки и боялась поднять глаза. Андрей сжимал ее ладонь под столом. — Мы хотим пожениться, — сказал он, глядя прямо в глаза ее матери, Галине Петровне. Тишина повисла на секунду. Только часы на стене тикали и где-то за стеной сосед сверлил стену. Галина Петровна всплеснула руками. Очки съехали на нос, она их поправила, но они снова сползли от нахлынувших чувств. — Ой, Господи! — выдохнула она. — Ой, дети мои родные! Слезы, объятия, причитания. Андрей чувствовал, как его сжимают в объятиях, пахнущих стиральным порошком и пирожками. — Когда? — выдохнула Галина Петровна, отстранившись. — Когда свадьба-то? Я уже внуков хочу! Ленка, ты чего молчишь, как рыба? Лена улыбнулась, робко и счастливо. — Ну, мам, дай сначала замуж выйти. Андрей в тот вечер был на седьмом небе. Он уже видел, как они с Ленкой въезжают в двушку, которую ему обещал

Серое небо нависло над городом, как тяжелая ватная крыша. Моросил мелкий дождь, который не мочит, а пробирает до костей. Андрей стоял у свежей мо.ги.лы отца и смотрел на холмик земли, который скоро должен был осесть, сравняться с землей. Рядом стояли тетя Зина, отцова сестра, и несколько соседей. Все в черном, все с опущенными головами. — Ну, Андрюша, — тетя Зина положила ему руку на плечо. — Ты держись. Он ушел быстро, не мучился. Сердце остановилось во сне. Самое лучшее, что могло быть. Андрей кивнул. Он не плакал. Он вообще не знал, как плакать. Отец был для него чужим человеком последние десять лет. Пил, но хоронить все равно пришлось. — Я на неделю только приехал, — сказал Андрей. — Надо квартиру продать. — Продавай, продавай, — закивала тетя Зина. — Там все равно одна комната. Он стоял у мо.ги.лы и смотрел, как ветер гонит по земле сухие листья. Не хотелось никуда идти. Но надо было. Вдруг он заметил фигуру в черном у соседней мо.ги.лы. Женщина в длинном пальто, с ребенком. Девоч

Она работала помощником генерального директора два года с хорошей, можно сказать отличной зарплатой. Два года она была секретарем -приносила кофе, правильные бумаги в нужное время, молчала, когда нужно было молчать, и улыбалась, когда требовалось улыбаться. Теперь она помощник! Ей было двадцать пять, есть муж. Ему - пятьдесят. У него была жена, двое детей, дом в Подмосковье и репутация жёсткого, но справедливого начальника. Она никогда не думала о нём как о мужчине. Он был работодателем. Точкой на карте её карьеры. Пока однажды он не вызвал её в кабинет и не сказал: — Лена, ты летишь со мной в Сочи на переговоры на три дня. Она кивнула. Собрала чемодан. Не спросила, зачем ей лететь, если переговоры мужские и скучные. Она была помощником - её дело не спрашивать. В Сочи они прилетели вечером. Город пах морем, шашлыками и свободой. Он снял номера в отеле на набережной - ей одноместный, себе люкс. В первый вечер он пригласил её в ресторан. — Служебный ужин, — сказал он, поправляя галстук.

Дом в лесу снимали каждую осень на месяц. Традиция. Пятеро друзей, три жены, два ребёнка, которых оставляли с бабушками. Огромный деревянный дом с камином, панорамными окнами и чёрной баней на берегу озера. День рождения мужа — сорок пять. Он радовался как ребёнок, когда все собрались. Игорь, его лучший друг с университетских времён, приехал первым. Привёз продукты и улыбку, которая никогда не сходила с его лица. — Ну что, старик, — Игорь хлопнул мужа по плечу. — Сорок пять — это новые тридцать. Бухаем до утра? — Бухаем, — засмеялся муж. Она стояла у плиты, резала салат, слушала их и улыбалась. Андрей, муж, был хорошим. Добрым, надёжным, предсказуемым. Игорь, друг, был другим. Громким, свободным, холостым. Она не думала о нём. Никогда не думала. Просто знала, что он есть. Что он всегда рядом - на всех праздниках, днях рождения, застольях. Вечер начался как обычно. Шашлыки, тосты, воспоминания. К одиннадцати все были пьяны. Муж заснул прямо за столом - положил голову на сложенные руки и

Она познакомилась с Катей на курсах испанского. Катя была младше на пять лет, смешливая, с дорогой сумкой и запахом дорогого парфюма. Они быстро сдружились, Катя тянулась к ней за спокойствием, она к Кате - за лёгкостью. Катя часто приглашала её в гости. В дом на Рублёвке, где пахло деревом и деньгами. Где прислуга бесшумно скользила по паркету, а на стенах висели картины, которые стоили больше, чем квартира, где жила она с мужем и двумя детьми. Отца Кати звали Сергей Иванович. Пятьдесят лет, подтянутый, седина на висках, дорогой костюм и взгляд, который ощущался физически, как прикосновение. Он смотрел на неё впервые, когда она сидела за их обеденным столом, и она почувствовала, что он видит её насквозь. Он пригласил их с мужем на ужин через неделю. — Сергей Иванович зовет нас в гости, — сказала она мужу Андрею. — Зачем? — Андрей не оторвался от телефона. — Мы же не его уровня. — Не знаю, хочет познакомиться. Андрей вздохнул. Ему было скучно на таких мероприятиях. Он был простым — хор

Каждое утро она приходила в офис к девяти. Кофе, почта, планерка. Ей было сорок, мужу сорок пять, браку - шестнадцать лет. Всё было как у всех: дом, работа, дети-подростки, которые почти не разговаривают с родителями. Близость раз в два месяца, если повезёт. И то по графику, по субботам, когда муж не уставший после гаража. Она давно не чувствовала себя женщиной. Она чувствовала себя только начальницей отдела, матерью, женой, организатором быта. А потом пришёл он. Его звали Максим. Двадцать один год, только закончил университет, худой, с вечно взлохмаченными волосами, но очень энергичный. Он появился в отделе в начале сентября и сразу выделялся -слишком часто смотрел на неё, слишком усердно выполнял задания. В первый день он принёс ей цветы. Ромашки. — Зачем? — спросила она, даже не улыбнувшись. — Просто так, — сказал он. — У вас глаза грустные. Цветы немного исправят. Она поставила ромашки в кружку и забыла о них. Через неделю он принёс ей стихи. Любовные. Она прочитала и засмеялась. П

Каждое утро в 7:55 она выходила из подъезда. Сумка через плечо, телефон в руке. Серое небо, серые дома, серая жизнь. Она нажимала кнопку в приложении, и через три минуты подъезжала белая «Лада Веста» с номером, который она запомнила на третий день: А 777 ЕК. Водителя звали Игорь. Она не знала его фамилии. Не знала, сколько ему лет — около сорока, наверное, хотя выглядел старше. Не знала, есть ли у него жена, дети, собака. Он не рассказывал. Он вообще почти не говорил. — Доброе утро, — говорила она, садясь на заднее сиденье. — Доброе, — отвечал он, и они трогались. Первые две недели они ехали молча. Потом она начала говорить. Сначала о пробках. Потом, о том, что на работе дурацкий проект. Потом, о муже, который вечно занят. Потом, о свекрови, которая приезжает на выходные и всё время критикует, как она готовит. Игорь слушал. Иногда кивал. Иногда улыбался уголками губ, но никогда не поворачивался к ней, только смотрел в зеркало заднего вида. И там, в этом зеркале, она видела его глаза:

Мы были вместе десять лет. Двое детей уже подрастали - старшему восемь, младшей пять. Я думал, наша семья крепкая. Нерушимая. Как скала. Я ошибался. Она уехала в командировку на неделю. В Сочи. Какая-то конференция по маркетингу. Я не придал значения- она часто ездила. Я остался с детьми, готовил им завтраки, водил в школу, делал уроки. Скучал. Звонил каждый вечер. — Как ты? — спрашивал я. — Нормально, — отвечала она. — Устала. Завтра последний день. — Скучаю. —Я тоже, — говорила она. Но голос был какой-то странный. Я списал на усталость. Она вернулась в воскресенье вечером. Я встретил её в аэропорту с цветами и детьми. Дети кинулись к ней, она обняла их, улыбнулась. Но улыбка была напряжённая. Дома мы поужинали. Дети рассказали, как прошла неделя. Она слушала, кивала, но я видел - она не здесь. Она где-то далеко. Ночью я обнял её в постели. — Я так скучал, — прошептал я. Она не ответила. Просто лежала, глядя в потолок. — Лена, что-то случилось? — спросил я. — Всё хорошо, — сказала она

Антон купил абонемент за две недели до её дня рождения. Спрятал в коробку из-под духов, перевязал ленточкой и поставил на тумбочку, чтобы она нашла утром. — Что это? — спросила Лена, еще сонная, в старой футболке с оторванной пуговицей. — Сюрприз, — он сел на край кровати, довольный. — Ты же говорила, что хочешь прийти в форму. Я нашёл клуб рядом с офисом. Будешь заниматься, пока я забираю детей. Она открыла коробку, вытащила карту. — Спасибо!!!, — сказала она. И поцеловала его в щёку. Так же, как целовала каждое утро последние семь лет. Антон гордился собой. Хороший муж. Внимательный. Подарил жене не сковородку, не пылесос — то, что ей действительно нужно. Он не знал, что через четыре месяца будет стоять у входа в гостиницу с тремя чахлыми тюльпанами и смотреть, как она выходит оттуда с растрёпанными волосами. *** Первый месяц она ходила в зал три раза в неделю. Возвращалась уставшая, но довольная. Жаловалась, что тренер - «зверь», заставляет делать такие упражнения, что ноги не слуша