Голос в тишине | Писатель Рада

Зинаида Павловна поставила на блюдце таблетку и подвинула стакан ближе к месту невестки. Потом расправила салфетку на журнальном столике и позвала сына. Лидия остановилась в дверях гостиной. Андрей вошёл следом, сел рядом с матерью и не снял пиджак. На манжете осталась нитка от новой рубашки. Утром Лидия отрезала ярлык, погладила воротник и оставила рубашку на спинке стула. — Мы решили, что вам лучше разойтись, — начала Зинаида Павловна. — Мы? — переспросила Лидия. Андрей раздражённо потёр ладонь. — Я решил. Хочу развода. Давай без скандала и без попыток вредить фирме. Последние слова он произнёс слишком быстро. Лидия посмотрела на свекровь. Та уже бросила таблетку в воду, хотя успокоительное предназначалось не ей. Неделю назад Андрей забыл дома рабочий планшет. На заблокированном экране появилось сообщение от Светланы. Женщина спрашивала, когда он подаст на развод, и напоминала, что Зинаида Павловна обещала оставить Лидию без квартиры. Устройство Лидия не открывала. Она сфотографиров

— После выписки поедешь ко мне. Я уже освободила шкаф, — сказала молодая женщина и поправила ворот больничной куртки на Сергее. Надежда остановилась у решётчатого ограждения больничного двора. В одной руке у неё был термос с бульоном, в другой — пакет с чистой футболкой и контейнером супа. Сергей стоял к ней спиной. Незнакомка держала его под локоть и говорила громче, чем требовал обычный разговор. — Я сама буду тебе готовить. Любовь надо вкладывать, а не исполнять обязанности. Она посмотрела прямо на Надежду. Сергей обернулся только после того, как крышка термоса стукнула о скамейку. — Надь? Ты раньше пришла. — Познакомишь? Он провёл ладонью по коротко стриженным волосам и отвёл глаза. — Это Милана. Мы познакомились в санатории. Она зашла проведать. — Просто проведать? — спросила Милана. — Серёжа, хватит прятаться. Ты же сам сказал, что дома давно ничего нет. Надежда поставила пакет рядом с термосом. Хотелось спросить, кто ел пирог в воскресенье, кто просил гладить рубашку к понедельн

— Не включайте пока звук, — попросила Ксения. — Сначала покажите, кто вошёл. Аркадий Николаевич убрал руку с компьютерной мыши. На экране застыла служебная кладовая ресторана. Металлические стеллажи, коробки с посудой, диван у стены и дверь, которую гости обычно не замечали. В нижнем углу шло время. Двадцать один час тридцать шесть минут. Ксения помнила этот отрезок свадьбы. Она танцевала с отцом, а Максим наклонился к ней и сказал, что начальник срочно вызывает его к телефону. Вернулся он минут через десять, поправил ей выбившуюся прядь и предложил поднять бокалы за новую семью. Теперь дверь на записи открылась. В кладовую вошла Жанна. Подруга Ксении оглянулась в коридор и поправила зелёное платье. Следом появился Максим. Он закрыл дверь, взял Жанну за талию и поцеловал. Ксения положила ладони на колени. Ногти упёрлись в ткань юбки. — Теперь звук, — сказала она. Из динамиков донёсся голос Жанны. — Она опять отказалась? — Пока да. После свадьбы согласится, — ответил Максим. — Ей стане

Максим разложил на кухонном столе тетрадный лист, прижал угол солонкой и потребовал, чтобы Надежда убрала с плиты сковороду. Ему мешал запах жареного лука, хотя ещё утром он просил приготовить котлеты именно с луком. На листе крупно стояло «Море». Ниже Максим записал свою зарплату, стоимость путёвки и сумму ежемесячных накоплений. Расходов на квартиру, еду, транспорт и бытовые покупки не было. — С завтрашнего дня каждый живёт на свою зарплату, — объявил он. — Я всё рассчитал. Иначе мы никогда никуда не поедем. Надежда выключила конфорку и поставила сковороду на холодную подставку. — Девять тысяч у тебя останется после накоплений. На них ты собираешься жить весь месяц? — Мне хватит. Обед беру из дома, квартира твоя, коммуналку ты всё равно платишь. На работе чай бесплатный. — А продукты для твоих обедов откуда возьмутся? Максим раздражённо постучал ручкой по листу. — Не начинай. Раздельный бюджет не означает, что мы станем чужими. Ты готовишь на двоих, стираешь всё вместе, покупаешь дом

Крышка звякнула за закрытой дверью санузла, и Ксения остановилась в коридоре, прижав мокрое полотенце к плечам. За дверью тяжело плеснула жидкость. Потом заработал слив. — Людмила Сергеевна, откройте. Ответа не было. Ксения ещё раз дёрнула ручку. Замок не поддался. От кухни тянуло чесноком и свёклой, но запах уже смешивался с сыростью из ванной. Несколько минут назад на плите стояла полная кастрюля борща. Теперь свекровь заперлась с ней в уборной. Дверь открылась. Людмила Сергеевна вышла с пустой кастрюлей и мокрым половником внутри. — Вот и порядок, — сказала она. — Андрею такое есть нельзя. Ксения заглянула в санузел. На белом ободке остались бордовые брызги, возле коврика лежал кусочек капусты. Она закрыла крышку унитаза и вернулась на кухню. Мусорное ведро было открыто. Сверху лежали банка вяленых томатов, пакет копчёной паприки и бутылка соуса без крышки. Зелёное масло стекало на картофельные очистки. — Вы выбросили мои продукты? — Убрала лишнее. У тебя на полках одни дорогие бан

Шторы разошлись с резким треском, и серый утренний свет осветил мне лицо. Я успела увидеть на часах 7:04, прежде чем Валентина Ивановна стащила с кресла мой халат и бросила его на кровать. — Семь утра, а она всё дрыхнет! Вставай давай и живо готовь мне завтрак! Я приподнялась на локте. Ноутбук стоял на тумбочке, рядом лежал блокнот с правками заказчика. Последнее письмо я отправила в четыре двадцать и после этого спала меньше трёх часов. — Выйдите из спальни, пожалуйста. — Ещё командовать будешь? — Валентина Ивановна распахнула вторую штору. — Антон скоро на работу встанет, Сергею к врачу ехать, а на кухне ничего не готово. В кухне были яйца, сыр, хлеб, вчерашняя гречка и запечённая рыба. Накануне я оставила на холодильнике записку, где написала, что утром буду спать. Свекровь сняла её и прилепила к дверце другой стороной. — Завтрак вы приготовите сами, — сказала я. — И дверь в нашу спальню больше без стука не открывайте. Она медленно повернулась ко мне. — Квартира сына. Ты здесь живё

Вилка уже коснулась губ владельца строительной компании Павла Берестова, когда между столиками проскользнула девочка в мокром пуховике. Она задела стул, едва удержалась на ногах и крикнула: — Не глотайте! Она капнула это из синего флакона! Павел обернулся. Кусок мяса он уже проглотил. За соседним креслом поднялась его жена Кристина. Зелёное платье, гладкая причёска, широкое кольцо в форме змеи. Ни одного лишнего движения. — Уберите её, — сказала она охраннику. — Здесь семейный ужин. Девочка шагнула к столу. — Я видела вас у окна кухни. Вы подлили что-то в его тарелку. Павел хотел спросить, откуда она взялась, но потянул ворот рубашки. На шее выступили красные пятна. Он кашлянул, опрокинул стакан и схватился за край скатерти. — У него аллергия! — Девочка повернулась к официантам. — Аптечку несите. Там должен быть укол. прошептала Гости отодвигали стулья и доставали телефоны. Молодой официант замер с подносом в руках. Охранник первым подошёл к девочке, а не к Павлу. — Ты что сюда принесл

Павел положил на больничную тумбочку папку и придвинул её к левой руке жены. Из кармана его куртки торчали посадочные талоны, а Ольга у двери проверяла что-то в телефоне. Максим не снял рюкзак и каждые полминуты смотрел на часы. Светлана лежала после перевода из реанимации. Правая сторона тела почти не слушалась, речь возвращалась медленно. Она ждала халат, расчёску и зарядку. Семья принесла документы. — Путёвки сгорят, Света. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоего инсульта пропали такие деньги? — сказал Павел. — Вы… летите? Ольга убрала телефон в сумку. — Мам, всё оплачено. Отель деньги не вернёт. Мы обсудили и решили, что тебе сейчас важнее лечение. — А вам? Максим поправил лямку рюкзака. — Нам важно не потерять то, на что ты столько работала. Мы вернёмся через двенадцать дней и займёмся реабилитацией. Павел раскрыл папку. На верхнем листе стояло заявление на подключение доверенного лица к банковским счетам. — Подпиши здесь. На островах потребуется депозит, могут быть дополнительные ра

Ксения услышала своё имя только после того, как Лидия Павловна закрыла журнал. — Орлова получит аттестат днём, через канцелярию. На выпускной не приходи. Ручка щёлкнула о стол. В кабинете химии пахло мелом и мокрыми тряпками. За окнами гремел майский дождь, а на первой парте Лариса прикрыла ладонью улыбку. — Почему? — спросил Андрей Ковалёв. Классная руководительница подняла глаза. Серый жакет сидел на ней без единой складки, волосы держались под лаком. — Потому что выпускной оплачивают родители. На банкет приглашены почётные гости. Мы не можем превращать торжество в сборище людей, которые даже одежду себе подобрать не в состоянии. Ксения спрятала пальцы в длинные рукава зелёного свитера. Его отдала соседка вместе с пакетом детских вещей. На локте оставалось тёмное пятно, которое не брало хозяйственное мыло. — Я не собиралась приходить, — сказала она. — Вот и хорошо. Без обид и сцен. Лариса тихо фыркнула. Кто-то на среднем ряду подхватил. Андрей отодвинул стул. — Тогда вычеркните и м

— Если китайцы сейчас уйдут, отвечать будете вы, — сказал финансовый директор, не глядя на девушку у двери. Лидия Соколова поставила на тумбу два пакета с кофе. На экране за длинным столом стоял абзац на китайском и его русский перевод. Представитель пекинской компании закрыл папку, убрал ручку и тихо заговорил со своим юристом. Лидия пришла на двадцать первый этаж с доставкой. Куртка промокла на плечах, в телефоне уже шёл штраф за задержку, а в соседнем пакете остывали сэндвичи для другого офиса. Она протянула телефон для подписи, но успела прочитать строку на экране. Павел Ланской повернулся к ней. — Ты же умная у нас, да? Ну вот, переводи! За столом усмехнулись двое молодых менеджеров. Лидия сняла с запястья резинку, собрала мокрые волосы и подошла ближе. — Здесь сказано, что ваша компания получает право использовать технологию пять лет. В русском тексте срок убрали, а право назвали исключительным. Штатный переводчик перелистнул распечатку. — Это допустимая юридическая адаптация. —