Паттерн с Маттерн

Друзья, нам осталось обсудить последние вещи, созданные Мазаччо, за его короткую жизнь, помимо работ, которые мы обсуждали в предыдущих статьях. Надеюсь, вы успели немножечко соскучиться по нашему «Мазиле», я специально сделала небольшую паузу и отвлекла вас другими темами. И начать стоит с самой таинственной, но и самой математически и архитектурно идеальной его вещи -фрески «Троица», созданной для флорентийской церкви Санта Мария Новелла. Во-первых, это, повторюсь, самая геометрически выстроенная композиция мастера, в которой реальная архитектура абсолютно сходится с архитектурой написанной. Многие исследователи, еще с начала XX века, предполагают, что архитектурную «сетку» для живописца начертил на стене мастер перспективы, архитектор Филиппо Брунеллески, а живописец только вставил фигуры. Это не доказано, но косвенно подтверждается тем, что написанные несколько архаично персонажи мало соответствуют геометрической перспективе архитектурной части, и тем, что сама нарисованная ар

Роды во все времена были крайне рискованным процессом, моментом самого сложного испытания в жизни женщины. До изобретения антибиотиков и тотальной обработки всего и вся антисептиками - в тысячу раз более опасным, чем в наши дни. И одновременно, это было абсолютно обыденным жизненным этапом: девочка вырастает, выходит замуж, далее её предназначение - родить как можно больше здоровых детей, по возможности, сыновей, своему супругу. А все остальное - в руках Всевышнего. Никому бы и в голову не пришло называть многодетную мать героиней - разве это не первейшее женское предназначение и долг? И все же, все же… любящим мужьям, обрадованным тем, что все обошлось, жена понемногу поправляется, и громкий плач здорового младенца стал воплощением счастья в доме, хотелось поблагодарить славно потрудившуюся супругу, доставить ей удовольствие. Первое, что приходит в голову - заказать угощение: любимые молодой женщиной лакомства, сласти. Пусть ест на здоровье, пусть крепнет, это полезно и ей, и ново

В эту сентябрьскую субботу, друзья, я снова предлагаю вашему вниманию сокровище, подаренное нам Средневековьем - удивительные миниатюры часословов. "Великолепный часослов герцога Беррийского" мы рассматривали и в уютном феврале, и в августовском выезде на охоту, и в праздничные январские дни, а вот теперь - сентябрь.  Это один из самых живописных месяцев в средневековых часословах. Почти везде его главная тема — сбор и давка винограда, иногда - в качестве исключения - пахота и сев. Давайте посмотрим на сентябрь герцога Беррийского повнимательнее. Наверху, в уже хорошо знакомом нам тимпане, Гелиос на своей колеснице мчит по зодиакальному кругу - от созвездия Девы к Весам.  На переднем плане несколько сельских жителей заняты сбором гроздей, а пара (мужчина и женщина в яркой одежде, причём женщина, судя по всему, глубоко беременна) отдыхает. Собранный урожай складывают в корзины, которые затем грузят на мулов.  Вся эта мирная сцена трудов сентябрьского дня разворачивается на фоне детально

Друзья, сегодня возвращаемся к невероятным фрескам капеллы Бранкаччи, совершившим прорыв в композиции и перспективе, а также в экспрессивности канонических сюжетов. Я хотела бы показать вам еще две фрески, обе -кисти Мазаччо. Вот первая из них, которую Вазари, художник Возрождения и, самое главное, первый биограф титанов Возрождения, особо отмечал за великолепную анатомию и естественность персонажей - неофита на коленях, которого Петр крестит, и того, кто сжался от холода и волнения за спиной окрещаемого. Реставрация и, в первую очередь, расчистка, проведенная во второй половине XX века, раскрыла великолепный светлый колорит этой фрески - и заодно возобновила яростные споры специалистов по поводу наличия (и степени) сотрудничества Мазолино и Мазаччо в создании «Крещения». На сегодняшний день, большинство искусствоведов, все же, сходится на том, что фреска создана Мазаччо, без участия других мастеров. Современники особенно восторгались естественностью позы обнажённого юноши, озябшего

Сегодня -не просто вечер понедельника и начало новой рабочей недели, но и последний день лета (а в нашей ойкумене конец лета - это всегда немного грустно). Тем более, друзья, хочу вас развлечь и подбодрить, и показать забавную и очень симпатичную скульптурную группу, которая хранится и выставляется в Археологическом музее Стамбула (где, кстати, расположена одна из самых впечатляющих коллекций античного искусства на континенте) и символизирует… много чего сразу. Сейчас расскажу. Итак, крылатые шаловливые амурчики, маленькие лукавые боги, спутники прекрасной Афродиты, предстают перед нами без лука и стрел, вне свиты богини любви. Они на каникулах. Они даже не выслеживают несчастных/счастливых смертных, которым предстоит страстно и безумно влюбиться, как только это заблагорассудится пухленьким кудрявым жестоким эротам. На этот раз, они всего лишь развлекаются петушиным боем, натравливая друг на друга бойцовых петушков (делайте ваши ставки, дамы и господа!). Петушиные бои тысячелетиями

Друзья, прошу понимания и снисхождения: статья эта была написана, как и положено, в субботу, вчера, но выложить удалось только сегодня. Надеюсь, несмотря на этот момент, она доставит вам несколько приятных минут. Дорогие мои читатели, дамы и господа, любимые подписчики!  Сегодня, в последнюю субботу лета, я хотела бы немного сместить фокус вашего внимания с флорентийской капеллы Бранкаччи и её великих фресок, пригласив вас в мир совсем иного искусства (но не менее великого, уверена). К фрескам Мазаччо-Мазолино и еще одного знаменитого мастера, о котором речь впереди, а также к яростным драмам, непримиримой вражде и противостоянию в цветущей Флоренции всех со всеми мы вернемся в ближайшей полноразмерной статье, а это значит - уже осенью. Сегодня же у нас снова мой любимый, таинственный, прекрасный и бесконечно занимательный Древний Китай. И разумеется, его знаменитые китайские церемонии.  В одной из статей, посвященных китайскому Новому году, мы с вами рассматривали, среди прочих замеч

Друзья, дорогие читатели! Мы возвращаемся в капеллу Бранкаччи. Я хотела бы сегодня, по возможности, подробно разобрать и показать вам, на примере одной из самых известных фресок этой капеллы, почему, собственно, именно этот фресковый цикл считается революционным прорывом в Ренессанс и в реализм изображения как персонажей, так и ландшафта. (Не тревожьтесь, я не буду наукообразно занудствовать, и если что-то останется непонятым, пожалуйста, задавайте вопросы, обсудим в комментариях). Вдохновенному гению Мазаччо там принадлежат шесть фресок, и одну из них, «Изгнание из Рая», мы рассмотрели в прошлый раз. Давайте сегодня поговорим об остальных, может быть, немного менее известных, но столь же интересных и значимых. Впрочем, насчет «менее известных», пожалуй, я неправа: современники сочли следующую фреску, «Чудо со статиром», самым лучшим произведением Мазаччо. Этот эпизод взят из Евангелия от Матфея (17: 24-27).  Иисус и апостолы, путешествуя с проповедями, пришли в город Капернаум. Для

Дамы и господа, в прошлый раз от моих внимательных и неравнодушных читателей поступила, как любили говорить в советское время, конструктивная критика: последний понедельничный птифур о фонтане в Нюрнберге, вопреки традиции рубрики, получился не маленьким пирожным на один укус, а полноценным тортом с чаем и гостями. А формат наших статей по понедельникам задумывался как камерный, буквально, на пару минут чтения. Я с этим абсолютно согласна, и поэтому исправляюсь: сегодня птифур будет, как положено, - маленьким. Но, надеюсь, он вас не разочарует, тем более, что речь пойдет на тему, которая моих читателей заинтересовала - куклы из археологических раскопок. В 1929 году во время раскопок на правом берегу Аньена в Тиволи был обнаружен мраморный саркофаг, который принадлежал Коссинии, и среди драгоценностей, уложенных с усопшей, находилась также маленькая красивая кукла из слоновой кости, тоже шарнирная, как и куколка Креперии Трифэны, о которой речь шла в первой статье, и тоже с золотыми у

Итак, наши добрые друзья и рабочие партнеры, изящный Мазолино и новаторский, смелый Мазаччо получили новый заказ - контракт на стенные росписи капеллы в небольшой скромной церкви Санта-Мария-дель-Кармине во Флоренции. Забегая вперед, скажу, что эти фрески стали главной работой в короткой жизни Мазаччо, его бесспорным шедевром на все времена, а фамилии Бранкаччи капелла обеспечила вечное место в истории (да пребудет с этими стенами мир, да не повредят им ни природа, ни люди!). Как повелось, заказ получил Мазолино, и он привлек к работам Мазаччо. Но сначала стоит рассказать о заказчике, Бранкаччи. Его звали Феличе, «Счастливый» и, казалось, что таким он и был - редкостным везунчиком, которому удавалось все, за что он брался, и давалось все, чего он хотел. Его предки, старинный род из Броцци (сейчас это уже просто флорентийский пригород), вели свое происхождение от римского центуриона, а во Флоренцию они прибыли в конце XII века, сделав свое состояние на торговле шерстью-сырцом, а так