Кардиолог д.м.н. Виталий Зафираки

Сенатор США Линдси Грэм умер вечером 11 июля 2026 года в возрасте 71 года. Его офис сообщил лишь о "краткой и внезапной болезни" и попросил уважать частную жизнь семьи. Причина смерти официально пока не названа. По сообщениям американских СМИ, экстренные службы выезжали в его дом в Вашингтоне по поводу остановки сердца. Однако остановка сердца - это никак не диагноз и не указание на заболевание, которое к ней привело. Так заканчивается жизнь при множестве совершенно разных состояний. За день до смерти Грэм находился в Киеве, встречался с Владимиром Зеленским и общался с журналистами. Именно эта недавняя публичная активность сделала случившееся особенно неожиданным. Но для врача в подобном развитии событий нет медицинского противоречия: человек может сохранять работоспособность непосредственно перед острой сосудистой катастрофой или стремительным ухудшением состояния. Формулировка "краткая и внезапная болезнь" не является медицинским термином. Она не сообщает ни диагноза, ни точной про

Большинство людей до сих пор делает ставку не на то, на что нужно. Каждый год миллионы людей покупают "сосудистые препараты", витамины, ноотропы, БАДы, омега-3, проходят капельницы "для сосудов" и ищут таблетку, которая защитит от инсульта. Американская кардиологическая ассоциация и Американская ассоциация инсульта не так давно выпустили новые рекомендации по профилактике инсульта — документ, который станет ориентиром для врачей на многие годы. В его основе — анализ сотен клинических исследований. Самое интересное в том, что список действительно работающих мер оказался очень коротким. И большинство из них настолько просты, что многим кажутся слишком банальными, чтобы воспринимать их всерьез. Первое место по-прежнему занимает контроль артериального давления, или иначе - лечение артериальной гипертонии. Это неудивительно. Именно гипертония остается главным модифицируемым фактором риска инсульта. Причем авторы рекомендаций отдельно обращают внимание на одну распространенную ошибку. Мног

"Нашли жидкость в сердце на УЗИ". Для большинства людей такая фраза звучит как устрашающая новость. Почти сразу возникает мысль: сердце сдавливается, значит, нужно срочно лечить. Но в кардиологии не всё так однозначно. Бывает, что ничего не делаем, не назначаем лекарств, а просто наблюдаем. Кого и когда и почему? И у кого надо поступать иначе? Расскажу о случае из практики давностью около двух лет. Женщина, 30+ года. Перенесла вирусную инфекцию, уверяла, что COVID-19 - на тот момент после инфекции прошло около 3 мес. Самочувствие полностью восстановилось: никаких болей, одышки, слабости, ограничений физической активности. Во время ЭхоКГ, сделанного "на всякий случай" обнаружили небольшое количество жидкости в полости перикарда - до 8 мм (это толщина слоя жидкости). Началось лечение (лечил не я). Сначала назначили противовоспалительные препараты, затем препарат на основе безвременника. Через месяц выполнили повторное исследование. Жидкость оставалась в прежнем объеме. Возник закономе

"Сейчас всех лечат по протоколу" - явно вы слышали эту фразу. Обычно она звучит как обвинение системе здравоохранения. И за ней скрывается убеждение, что современный врач перестал принимать решения самостоятельно: открыл инструкцию, поставил галочки и назначил всем одинаковое лечение. Но если это действительно так, возникает закономерный вопрос: зачем тогда врачу учиться 8–10 лет, если достаточно просто выдать ему толстую папку с алгоритмами? И он просто откроет документ, найдет нужный диагноз и будет действовать по инструкции, как оператор по чек-листу. Почему врач не может опираться только на собственный опыт Каждый год в мире выходят тысячи новых медицинских исследований. Одни подтверждают эффективность новых методов лечения, другие, наоборот, показывают, что привычные подходы работают хуже, чем считалось раньше. Появляются новые препараты, уточняются показания к операциям, меняются представления о диагностике. Очевидно, что ни один врач не способен самостоятельно прочитать все опуб

Разберем на примере мочевой кислоты, гомоцистеина и холестерина. Повышенный уровень мочевой кислоты часто встречается у людей с ожирением, артериальной гипертонией, заболеваниями почек и сердечно-сосудистыми болезнями. На первый взгляд вывод кажется очевидным: если высокая мочевая кислота связана с плохим прогнозом, её снижение должно этот прогноз улучшить. Но клинические исследования показали более сложную картину. Лекарства действительно позволяют эффективно снизить уровень мочевой кислоты. Для пациентов с подагрой это крайне важно и приносит несомненную пользу. Однако попытки улучшить сердечно-сосудистый прогноз только за счёт снижения мочевой кислоты не дали ожидаемого результата. На первый взгляд эта история очень напоминает ситуацию с холестерином ЛПНП. И там, и там врач воздействует на лабораторный показатель. Но между этими ситуациями существует принципиальная разница. Для холестерина ЛПНП было показано, что его снижение сопровождается уменьшением частоты инфаркта миокарда, инс

Пациент обычно видит отклонение и спрашивает: — Как его устранить? Хороший врач задаёт другой вопрос: — Что изменится для пациента, если это отклонение устранить? Именно поэтому медицина не сводится к исправлению анализов, устранению изменений на электрокардиограмме или поиску максимального количества болезней и отклонений от "нормы". Главная задача врача заключается в другом: помочь человеку прожить дольше, избежать тяжёлых осложнений и/или улучшить качество жизни. Возможно даже, что самое распространённое заблуждение о медицине состоит в том, будто хороший врач всегда знает правильный ответ. Нет, не всегда он это знает. На самом деле хороший врач умеет принимать правильные решения даже тогда, когда полной уверенности нет. Именно в этом заключается настоящее искусство клинической медицины. Оно состоит не в том, чтобы найти как можно больше отклонений, и потом их устранять, а в том, чтобы выбрать решение, которое действительно имеет значение для жизни конкретного человека. Допустим,

Когда одно из крупнейших книжных издательств предложило мне написать книгу - я сомневался, стоит ли отнимать у себя еще много часов свободного времени и отдыха. Но потом решил, что писаться она будет не с нуля, что многое уже написано, надо только это всё систематизировать, придать более читабельный и понятный вид, где-то дополнить современными данными, придать материалу структуру - и дело пойдет. Эта книга будет написана для людей, которые хотят лучше понимать, что происходит с их сердечно-сосудистой системой, с их здоровьем, и почему врач рекомендует те или иные обследования, изменения образа жизни или лекарственные препараты. Здесь не будет сложных биохимических схем и академических дискуссий. Вместо этого мы разберём наиболее распространённые вопросы, с которыми приходится сталкиваться пациентам: что означают те или иные лабораторные показатели, когда действительно нужны статины, антиагреганты и другие лекарства, насколько опасны повышенные триглицериды или гомоцистеин, как связан

Мужчина, 59 лет. Исходно масса тела — 139 кг (ИМТ 42 кг/м²). Жалобы на выраженный храп, остановки дыхания во сне, дневную сонливость, снижение работоспособности. По данным кардиореспираторного мониторирования диагностировано тяжелое обструктивное апноэ сна: индекс апноэ-гипопноэ (ИАГ) — 71 событие в час. Т.е. во время сна дыхание останавливается чаще, чем ежеминутно! Артериальное давление на фоне проводимой терапии, с которой он пришел ко мне (телмисартан, моксонидин, бисопролол) колебалось в пределах 135–160/90–100 мм рт. ст. Т.е. недостаточный эффект лечения. Лабораторные показатели до начала лечения: глюкоза натощак — 6,4 ммоль/л; общий холестерин — 6,7 ммоль/л; холестерин ЛПНП — 4,2 ммоль/л; холестерин ЛВП — 1,0 ммоль/л; триглицериды — 4,0 ммоль/л; мочевая кислота — 502 мкмоль/л. Пациенту была назначена аппаратная РАР-терапия, продолжена антигипертензивная терапия и начато лечение тирзепатидом (российским препаратом Тирзетта) с постепенной титрацией дозы. Пациент сразу после начала

Особенно активно этот вопрос обсуждался во время эпидемии, когда маски чуть ли не принудительно побуждали носить. А что теперь? Одни уверены, что это простая формальность и никакой пользы от неё нет. Другие считают маску защитой от вирусов и бактерий. Самое интересное, что многие люди до сих пор не понимают главного: медицинская маска изначально создавалась не для того, чтобы защищать её владельца. Именно здесь кроется причина большинства заблуждений. Когда человек кашляет, чихает или даже просто разговаривает, в воздух выбрасываются тысячи мельчайших капель. Если он болен, вместе с этими каплями распространяются возбудители инфекции. Маска работает как своеобразный барьер, задерживая значительную часть таких капель ещё на выходе.Поэтому врачи уже много десятилетий используют маски в операционных, инфекционных отделениях и других медицинских учреждениях. Проще говоря, маска прежде всего защищает окружающих от заболевшего человека. Но означает ли это, что здоровому человеку маска сов