Географ и глобус

СМИ часто грешат географическими неточностями, когда начинают писать о Курильских островах. Да, фраза «Южные Курилы» звучит легко и понятно, но такого топонима нет и никогда не было на картах. С Хабомаи и вовсе творится путаница. То его записывают в число «четырех спорных Курильских островов», то называют группой скальных обломков у самой границы с Японией. Между тем это никакие не обломки и уж тем более не остров. Хабомаи — полноценный архипелаг, самая южная часть Курильских островов общей площадью около 100 квадратных километров. В его состав входят несколько крупных островов и десятки более мелких — вплоть до отдельных скал, имеющих собственные названия. Их всегда упоминают последними в череде «спорных» с Японией территорий: Кунашир, Шикотан, Итуруп и Хабомаи. При этом само название архипелага удобно тем, что не требует уточнений: один это остров или группа. В результате различие просто стирается — и Хабомаи по инерции начинают воспринимать как еще один остров в списке. Про то как в

1. Термосы, кастрюли и столовые приборы из нержавейки под маркой «АМЕТ» десятилетиями продавались по всей стране. Немногие знают, что выпускали их в Аше — самом западном городе Челябинской области, затерявшемся среди лесистых гор Южного Урала. Этот край считается одной из самых живописных частей Уральского хребта: покрытые тайгой склоны, глубокие речные долины и скалистые вершины здесь начинаются буквально у городской окраины; 2. Знакомую многим нержавейку выпускали на местном металлургическом заводе — главном кормильце 27-тысячной Аши. С 2025 года это производство закрыто, однако сам завод, основанный в 1898 году, продолжает работать и сегодня. Более того, именно ему город обязан своим рождением: Аша возникла как заводской поселок и со временем выросла в небольшой город у самой границы с Башкирией. Башкирский след заметен здесь даже в названии: оно происходит от реки Аши, чье имя связывают со словом, обозначающим горный проход; 3. Несмотря на статус города металлургов, наличие газеты

Порой талантливая книга или сильный фильм обладают странной властью над людьми, превращая обычные места на карте в объекты массового паломничества. Читатели и зрители, движимые желанием соприкоснуться с атмосферой полюбившейся истории, оставляют привычный уют и отправляются в путь, чтобы воочию увидеть те самые места. Примеров полно: от дома Шерлока Холмса на Бейкер-стрит в Лондоне до нашей Териберки, где Андрей Звягинцев в 2014 году снял «Левиафан». Но одно дело прогуляться по мощеным улицам европейской столицы или проехать по хорошей трассе 100 километров до берега моря, и совсем другое — бросить вызов стихии, где отсутствие дорог, непредсказуемая погода и дикая фауна превращают туристический поход в опасную экспедицию. Именно в такой труднодоступной глуши, среди лесов и ледяных рек Аляски, на протяжении десятилетий стоял старый автобус номер 142, ставший после выхода книги и фильма «В диких условиях» культовым объектом паломничества и последним земным рубежом для некоторых искателей

1. Депрессия, разруха, наркоманы, высокий уровень преступности, стены, исписанные рекламой запрещенки, заколоченные окна ветшающих старинных особняков, безлюдные улицы, бараки, уныние — о Бежецке нередко пишут в негативном ключе. Подобные оценки во многом зависят не столько от самого города, сколько от того, с каким настроем на него смотрят. Тому, кто ищет лишь признаки упадка, они обязательно попадутся. Между тем этот 21-тысячный городок на северо-востоке Тверской области совершенно не заслуживает такого к себе отношения. Стоит взглянуть на него внимательнее, и Бежецк раскрывается совсем с другой стороны; 2. Вот, например, декоративная скульптура в начале тенистой липовой аллеи — большая деревянная балалайка на постаменте. Она здесь не просто так — в городе родился русский музыкант-виртуоз Василий Андреев, который в 1883 году познакомился с инструментом, влюбился в него, а потом дал сольный концерт на балалайке, прославив ее не только в обеих столицах, но и по всей Европе. Недалеко и

Кадры с окровавленным Муаммаром Каддафи в 2011 году потрясли всех: раненый, оглушенный происходящим, он уже не управлял ситуацией — его вытащили из укрытия, дергали, окружали кричащие люди; в этом хаосе он произносил лишь обрывки фраз, которые тонули в шуме беснующейся толпы. А потом было то, что не показали в европейских новостях. Тело Каддафи поместили в морозильную камеру на городском рынке, и в течение четырех дней на «павшего Голиафа», бессменно руководившего Ливией с 1969 года, съезжались посмотреть люди со всей страны. Они ликовали: расправа произошла, конец авторитарному правлению, цензуре и ограничениям. Да здравствует долгожданная свобода, да здравствуют перемены. Но так ли это оказалось на деле? Стала ли жизнь в Ливии лучше? Пришло ли процветание в страну, некогда считавшуюся одной из самых благополучных в Африке? Каддафи правил 42 года, и при нем Ливия из куска пустыни стала государством с бесплатной медициной, образованием и зарплатами, начинавшимися от тысячи долларов. Сп

1. Кирсанов можно назвать идеальным городом N. Расположенный на востоке Тамбовской области, он не выделяется ни застройкой, ни пейзажами, ни интересными фактами своей истории. Путеводители называют его «тихим купеческим городком, сохранившим обаяние среднерусской провинции» — формула дежурная, но, в сущности, точная. В таких местах не ищут достопримечательности — по ним просто ходят без цели, вглядываются, слушают тишину и постепенно настраиваются на их особый колорит; 2. Кирсанов появился на картах в 1702 году, когда сюда прибыли русские поселенцы во главе с Хрисанфом (в просторечье — Кирсаном) Зубакиным. Благодаря им черноземный край в бассейне реки Вороны стал хлебным, а Кирсанов — торговым и административным центром обширного уезда. Статус города он получил при Екатерине II, а при ее сыне Павле прирос поместьями отставных государственников, которых император одарил за верную службу; 3. На этом экскурс в историю Кирсанова можно было бы считать законченным, если бы не одна деталь. В

Пока европейские политики твердят о единстве, на форумах разворачиваются настоящие баталии между жителями стран, полные взаимных приколов, прозвищ и тонких наблюдений за национальными привычками. Это не враждебность, а скорее давняя традиция подшучивать над соседями. Читая их, складывается впечатление, что Европа живет в плотной сети взаимных стереотипов. Почти у каждого народа есть устойчивый образ, и почти всегда он слегка карикатурный. Но любопытно, что большинство таких колкостей произносятся без настоящей злобы — скорее как часть старой континентальной игры «подразни соседа». Начать стоит с Британских островов, потому как именно вокруг них вращается наибольшее количество шуток и стереотипов. Жителей Великобритании часто изображают людьми чрезвычайно вежливыми и одновременно холодными. С одной стороны, это нация людей, которые бесконечно извиняются, стоят в очередях и обсуждают погоду так, будто это национальный вид спорта. С другой — стоит британцам выехать на южные курорты Испани

1. Когда про тот или иной российский город пишут, что он «застыл во времени», подразумевая инфраструктурную отсталость, авторы лукавят. В XXI веке нет городов, которых совсем не коснулось бы благоустройство. Где-то появился участок с тротуарной плиткой, где-то — обшитое сайдингом здание или минимально приведенный в порядок парк. Приметы современности неизбежно проступают даже в самых, казалось бы, запущенных местах. Ак-Довурак — не из таких. Как и, впрочем, вся республика Тува, чьим западным экономическим центром и называют героя сегодняшнего рассказа; 2. Ак-Довурак — это действительная, настоящая машина времени, которая переносит редкого в этих местах туриста в рабочий городок 1990-х с линейками давно не видевших капремонта пятиэтажек, подъездами без домофонов, редкой советской символикой на улицах, молодыми людьми с пивом на корточках и единственной на весь город столовой, в которой каждый вечер либо свадьба, либо похороны. В принципе, картина может быть типична для сельского населен

Зимняя ночь в северной глуши всегда кажется чуть более тихой, чем должна быть. Снег лежит плотным, мягким слоем, лес стоит неподвижно, и воздух такой прозрачный и холодный, что дыхание слышно почти так же отчетливо, как шаги по насту. Дом давно уснул: погашен свет, на кухне медленно остывает чайник, в серванте темнеет старый хрусталь. И вдруг в этой неподвижности происходит что-то странное. Сначала — почти незаметный звук. Тонкий, стеклянный. В серванте тихо звякнули бокалы, будто кто-то осторожно коснулся их пальцем. Затем едва заметно качнулась люстра, и по дому прошла легкая, но отчетливая дрожь — настолько короткая, что ее можно принять за игру воображения. Тишина возвращается сразу, словно ничего не произошло. Лес за окном по-прежнему неподвижен, снег лежит так же ровно, и ночь снова кажется бесконечно спокойной. Вот только хрусталь еще некоторое время тихо звенит, постепенно затихая. А утром на дороге или прямо через огород будет тянуться свежая трещина — длинная, темная, взрезав

1. Самый маленький город Тамбовской области, Жердевка, прячется у ее южных границ. С виду — вполне обычный: тихий, зеленый, аккуратный ровно настолько, чтобы не раздражать, но и не запомниться. Ни громких имен, ни архитектурных жемчужин, ни поводов задержаться. Поезда здесь останавливаются всего на пару минут, словно сомневаясь, стоит ли вообще замечать это место. Пассажиры лениво скользят взглядом по платформе и не догадываются, что перед ними — самое старое и самое красивое здание города: железнодорожный вокзал, построенный еще в XIX веке; 2. Как обычно, толчок всему дала железная дорога. На месте будущего города в чистом поле в 1869 году появилась станция Бурнак. По соседству стояло зажиточное село Чибизовка и деревня Жердевка, названная по фамилии местного помещика. Его усилиями станцию в 1905 году переименовали в Жердевку, а спустя почти полвека история сделала еще один виток — в 1954 году Чибизовку объединили со станцией и деревней, и на свет появился город, унаследовавший имя ст