Географ и глобус

На многих картах сезонные реки обозначают пунктиром. В дождливый период они наполняются водой, а потом течение на несколько месяцев прекращается. Но сама река никуда не исчезает — просто ждет нового сезона. Похоже, этим летом и мой канал ненадолго превратится в такую реку. Честно признаюсь: за последние годы я немного творчески выдохся. И дело вовсе не в нехватке тем. Их у меня столько, что одного только списка российских городов, о которых я еще не успел рассказать, хватит надолго. А ведь есть еще города бывшего СССР... Но даже при таком запасе иногда нужно остановиться, перевести дух и ненадолго сменить привычный ритм, чтобы потом вернуться к знакомым темам со свежим взглядом и прежним интересом. Поэтому до конца лета я ухожу в отпуск. Хочется немного отвлечься, заняться другими делами и на некоторое время перестать мысленно раскладывать очередную тему на факты, источники и будущие абзацы. При этом я никуда не исчезаю и по-прежнему остаюсь на связи. Я читаю абсолютно все комментарии

1. Лысьва — столица советского быта. Такой транспарант встречал въезжавших в город еще в советские годы. И эта формула не потеряла актуальности до сих пор. Для многих россиян Лысьва прежде всего ассоциируется с газовыми и электрическими плитами с характерным логотипом «Лысьва». Не меньшую известность городу принесли фирменная эмалированная посуда, образцы которой можно найти едва ли не на каждой кухне страны, а также знаменитые носки, чье качество действительно считалось эталонным. Парадокс в том, что все эти привычные бытовые вещи выпускают в городе, который носит звание металлургической столицы Пермского края; 2. История Лысьвы типична для заводских городов Урала. В 1785 году княгиня Варвара Шаховская получила разрешение на строительство чугунолитейного завода на реке Лысьве, что с коми-пермяцкого переводится как «хвойный лес». Спустя два года предприятие заработало, а позднее перешло во владение Шуваловых, которым принадлежало вплоть до революции. О последнем владельце завода, Павле

Знойный безмятежный июль — лучшая пора, чтобы короткой ночью, лежа на остывающей от дневной жары траве, любоваться небом и грезить о далеких мирах. Их олицетворяют звезды — яркие и тусклые, сплетенные в мириады созвездий. Где-то среди них раскинула лапы Большая Медведица, изогнула стан Кассиопея и грозит мечом воинственный Орион. Ключевое слово здесь — «где-то», потому что ориентироваться в звездном небе умеют далеко не все. Конечно, существуют приложения для смартфона, но когда вокруг ночь, стрекот цикад, светлячки и бездонное небо, умная техника кажется лишней. Между тем найти Полярную звезду, Вегу, Арктур и другие яркие ориентиры гораздо проще, чем кажется. И сейчас вы в этом убедитесь. Но прежде чем начать, придется сделать одно допущение. Будем считать, что самую известную звездную «конструкцию» — ковш Большой Медведицы — вы находите без труда. Конечно, объяснить словами, как отыскать его на небе, можно, но это тема для отдельной статьи. Здесь же мы будем плясать именно от ковша.

1. Одни города Ямала выросли возле нефтяных и газовых месторождений, другие — на месте старых острогов, факторий или стойбищ коренных жителей. Тарко-Сале не из таких. В 1933 году его основали в глухом месте — на слиянии рек Пякупур и Айваседапур, среди бескрайней тундры, где не было ни троп, ни стойбищ ненцев. Причем произошло это в довольно необычной последовательности. Сначала власти создали Пуровский район, а уже потом начали искать, где разместить его административный центр. Эта особенность во многом предопределила дальнейшую судьбу Тарко-Сале и даже отчасти отразилась на его облике; 2. Основывали Тарко-Сале необычно. Зимой 1932 года экспедиция добралась к месту слияния рек, образующих Пур. Осмотрев окрестности, член оргбюро по организации района, 20-летний комсомолец Михаил Саргин сделал затес на одном из деревьев и вырезал на нем простую надпись: «Строиться здесь». Спустя год именно на этом месте появился поселок, который и стал административным центром Пуровского района. Сегодн

Пустые многоэтажки с выбитыми окнами, зарастающие лесом проспекты, ржавое колесо обозрения, школьные классы с рассыпанными тетрадями и детские сады, где на полу до сих пор лежат куклы и кубики, — эти образы Припяти давно превратились в штампы. До 2022 года организованный туризм в зоне отчуждения был вполне массовым явлением, и почти каждый побывавший там человек выкладывал в сеть десятки атмосферных фотографий. По ним у миллионов людей сложилось вполне определенное представление о городе-призраке. Встречались и репортажи другого рода — о самой Чернобыльской АЭС, о работающих на ней людях. Но гораздо реже авторы пытались взглянуть на зону отчуждения целиком. Не как на место катастрофы, или радиоактивную пустошь. И даже не как на туристическую достопримечательность. А как на огромную территорию, где спустя сорок лет после аварии продолжают работать тысячи человек. Кто живет в Чернобыле? Зачем остановленной четверть века назад АЭС нужны тысячи сотрудников? Что происходит под гигантской ар

1. Радищеву Тосна не понравилась. Первая остановка после Петербурга — и парадный блеск столицы как корова языком слизнула. Вместо каменных палат — потемневшая ямская изба, вместо образцовой дороги — «великая грязь среди лета». С тех пор много воды утекло, Тосна потеряла и свою неухоженность, и склоняемую гласную на конце. Современное Тосно — районный город в полусотне километров от Санкт-Петербурга, без ярких достопримечательностей и громких исторических сюжетов. И все же у города есть несколько историй, которых не встретишь больше нигде в Ленинградской области; 2. Первая из них связана с Николаем II, точнее не с ним, а с Марией Смолиной, которая стала кормилицей наследника престола Николая Александровича. В центре города стоит ее дом — одно из редких уцелевших зданий дореволюционной эпохи, в котором ныне расположен краеведческий музей. И посвящен он не столько самой Смолиной, сколько почти забытому сегодня промыслу кормилиц. В конце XIX века жительницы из окрестных сел нередко уезжали

Райцентр Тегульдет находится в пяти часах езды от Томска. Крепкие сибирские пятистенки с печными трубами, большие огороды, грязь весной, пыль летом и невероятное количество снега зимой. Село как село, таких в Сибири уйма. Но есть одна особенность: для нескольких тысяч жителей здесь работают сразу четыре религиозные общины. Несмотря на различия в вере, занимаются они общим делом — пытаются вытащить людей из алкогольной зависимости. Пожалуй, лучше всего ситуацию описывает фраза одной из местных жительниц, сказанная почти буднично: «Все наши предки умерли или по пьяни, или от пьянства». У другой брат, напившись, поскользнулся, упал и замерз. Две подруги спились, третья спьяну повесилась. Во многих домах до сих пор пахнет перегаром и безысходностью. Особенно часто такие истории связывают с чулымцами — небольшим коренным народом, который живет в этих местах. Здесь их называют «исашными». «В любой деревне все пьют, но раньше был такой стереотип: если валяется пьяный, значит, это исашный. Счи

1. Имя самого маленького города Ярославской области звучит удивительно мирно. Любим — словно не топоним, а обращение к близкому человеку. Однако история у него совсем не лирическая. Когда-то это была крепость на лесной окраине Русского государства, позже — место ссылки ливонского магистра, затем — участник бурных событий Смутного времени. При этом здесь до сих пор жива память о царе, который будто бы этот город и основал; 2. Согласно местной легенде, Иван Грозный однажды приехал в эти края на соколиную охоту. Места настолько ему понравились, что основанный здесь город и получил название Любим. Есть лишь одна проблема: в 1538 году, когда город появился на свет, будущему царю было всего восемь лет. Но красивые легенды редко проигрывают историческим документам. Память о Грозном настолько прочно укоренилась в Любиме, что в 2005 году жители города попросили Зураба Церетели подарить им памятник царю. Однако идея встретила сопротивление Ярославской епархии и так и не была реализована. Впрочем

Из России Северная Корея часто воспринимается как своеобразный заповедник сталинского прошлого с неизменным культом личности семейства Кимов в его наиболее одиозной форме. Отдельные элементы классического культа действительно присутствуют, но за почти восемь десятилетий они настолько органично вплелись в повседневную жизнь корейцев, что воспринимаются ими уже не как совокупность обязательных ритуалов, а как естественная норма. Портреты Ким Ир Сена и Ким Чен Ира в каждом доме трудно назвать самым ярким проявлением культа. Их статуи в крупных городах — тоже. Даже в совокупности больших монументальных скульптур по всей КНДР наберется не более сотни, что для страны с 25-миллионным населением не так уж много. Однако портретами и статуями почитание Кимов, разумеется, не исчерпывается. В первой части статьи речь шла именно об этих аспектах, теперь же настало время перейти к более необычным его проявлениям, впрочем, едва ли способным удивить человека, выросшего в СССР. В 1972 году Ким Ир Сен п