Джесси Джеймс | Фантастика

Телефон на полированной столешнице коротко звякнул, высветив новое уведомление. Светлана коснулась холодного стекла экрана, ожидая увидеть привычный список продуктов от дочери. Вместо этого на нее смотрел электронный посадочный талон до южного курорта. Светлана медленно опустилась на жесткий деревянный стул и вслух произнесла: — Зять случайно отправил мне фото билетов на море, но вместо имени моей дочери в них была указана моя младшая сестра. Следом тут же прилетело второе сообщение, явно напечатанное в панике. Илья писал длинный, путаный текст о том, что это вынужденная замена, так как Катя не может взять отпуск. Ошибка в адресате казалась невероятной для человека, который всегда перепроверял каждую букву в документах. Илья и Катя жили у Светланы Юрьевны уже третий год, старательно «экономя на ипотеку». Полгода назад к ним присоединилась Рита, родная младшая сестра Светланы, сбежавшая от очередных неудачных отношений. Просторная квартира незаметно превратилась в бесплатный пансионат д

— Убери своего зверя, Светлана Васильевна, иначе я за себя не ручаюсь! — Вероника брезгливо отдернула ногу в пушистом тапке. Барсик, интеллигентнейший британец, десять лет питавшийся отборным кормом и спавший исключительно на шелковых подушках, ответил ей низким, утробным рыком. Он выгнул спину так, словно перед ним стояла не миловидная девушка в домашнем костюме, а как минимум соседский бульдог. — Он просто не привык к новым людям, — сухо ответила я, подхватывая шипящего кота на руки. Но я лукавила. Животные всегда чувствуют гниль. С того самого дня, как мой сын Олег привел в дом эту улыбчивую особу, моя спокойная пенсионерская жизнь превратилась в изощренную полосу препятствий. Вероника заходила на мою территорию мягко, но с грацией асфальтоукладчика. Сначала с кухонного стола бесследно исчезла моя любимая кружка с ромашками. — Она была с трещиной по краю, Светлана Васильевна. Это крайне плохая примета для энергетики дома, — ласково пропела невестка на следующее утро, наливая себе ко

Я смахнула зеленую иконку вызова на чужом экране, совершенно не ожидая услышать знакомый голос. Аппарат в нелепом кислотно-зеленом чехле я нашла буквально минуту назад на парковой скамейке. Я просто села перевести дух после работы и хотела проверить, нет ли на экране экстренных номеров владельца. Но на заставке загоревшегося дисплея счастливо щурилась моя пятнадцатилетняя дочь Соня. А звонивший абонент был записан очень пугающим словом. На весь экран нервно мигала крупная надпись: «ВЕРХОВНЫЙ КУРАТОР». — Соня, ты забыла зарядный кабель у меня на заднем сиденье, — дикторский, поставленный баритон моего бывшего мужа Никиты полился из динамика без всяких прелюдий. — Нерациональное использование ресурса батареи всегда ведет к отсутствию связи в самый неподходящий момент. Я часто заморгала, глядя на дурацкий чехол, усыпанный нарисованными пластиковыми ромашками. У моей дочери был строгий лимит экранного времени. И один-единственный, купленный лично мной телефон в простом сером корпусе. — Алл

— Жуй, Ленка, жуй активнее, а то дома опять одними макаронами давиться будешь! Валера энергично воткнул вилку в толстый ломоть запеченного мяса и щедро плюхнул его мне на тарелку. Его массивный подбородок, перепачканный майонезом, довольно затрясся в приступе смеха. — Давай, налегай на горячее, — он раскатисто и громко загоготал, обнажая неровный ряд зубов. — Мясо-то нормальное когда в последний раз видела? На свои копейки только лапшу завариваешь, поди? Соседка тетя Галя, сидевшая по правую руку от мамы, сочувственно покачала головой. Она поправила съехавший на лоб нарядный платок и тяжело вздохнула, всем своим видом выражая жалость к моей скромной персоне. Света, сидевшая рядом с мужем, снисходительно улыбнулась. Она картинно поправила воротник своей новой, кричаще-яркой блузки, купленной явно на распродаже, но преподносимой как дизайнерский эксклюзив. — Валер, ну прекрати, — сестра закатила глаза, вальяжно обводя взглядом гостей. — Не всем же дано уметь зарабатывать и крутиться в эт

— Инга, открывай немедленно, у меня сейчас ручки от пакетов оторвутся, — процедила я в пластиковую решетку домофона. Ледяной осенний дождь методично заливал мне за воротник тонкого плаща, смывая остатки хорошего настроения. Я переминалась с ноги на ногу у элитного жилого комплекса, с трудом удерживая пятикилограммовый запас фермерских овощей. — Оксаночка, ты сбиваешь мои настройки, я сейчас нахожусь в потоке изобилия, — донесся искаженный, но безмерно самодовольный голос моей лучшей подруги. — Погуляй минут сорок во дворе, мне нужно завершить визуализацию желаний. Я посмотрела на залитый водой асфальт, а затем на свои промокшие насквозь замшевые ботинки. Дождевые капли стекали по носу и падали прямо на размокший бумажный пакет, грозясь порвать его в любую секунду. Я ушла от мужа и детей, а теперь стою у её подъезда и понимаю, что разрушила свою жизнь своими же руками. Месяц назад именно за этой огромной глянцевой дверью мне обещали личностный рост и невиданную гармонию. Тогда Инга убед

Ключ вошел в скважину ровно наполовину и уперся во что-то твердое. Я с нажимом покрутила его влево, потом вправо, но металл лишь противно лязгнул, отказываясь проворачиваться. Только тогда я подняла глаза и заметила блестящий цилиндр совершенно новой фурнитуры. Он нагло отражал тусклый желтый свет мигающей лампочки на лестничной клетке. Дверь не открывалась. Первая мысль была самой банальной: ошиблась этажом. Я оглянулась, сжимая в побелевших от напряжения пальцах тугие ручки пакетов. Нет, все та же облупившаяся зеленая краска на стенах. Тот же старый вязаный коврик, который я сама привезла из магазина пять лет назад. Из квартиры напротив доносилось приглушенное бормотание вечерних новостей. Я нажала кнопку звонка. За дверью раздалась знакомая соловьиная трель. Послышались шаги — медленные, тяжелые, уверенные шаги человека, который познал эту жизнь и никуда не торопится. Новый механизм сухо щелкнул. Массивная створка приоткрылась лишь на узкую щель, резко остановленная толстой стальной

— Завтра приедет моя родня, освободи им спальню. Тетя Света с тремя племянниками физически не могут спать на проходной лоджии, это совершенно нерационально с точки зрения распределения тепла. Олег произнес это ровным тоном диктора, объявляющего остановку утренней электрички. Маша замерла с заварочным чайником в руках, глядя поверх свежевыглаженной льняной скатерти с аккуратным орнаментом. В ее картине мира приезд незваных гостей всегда предполагал поиск компромисса, а не ультимативную эвакуацию из собственной кровати. Она всегда искренне старалась видеть в людях скрытые достоинства и оправдывать их недостатки. Наверное, Олег просто очень переживал за комфорт пожилой родственницы и от нервов не рассчитал свой командирский тон. — Олег, мы же буквально вчера обсуждали, что они остановятся в уютном хостеле у вокзала. Я сама нашла им отличный светлый вариант рядом с городским парком отдыха, даже внесла залог. — Зачем платить чужим людям, если у нас пустует целых девятнадцать квадратных метр

Мокрая от снега куртка Андрея сорвалась с крючка и с глухим шлепком рухнула на коврик у порога. Я недовольно вздохнула и наклонилась. Ткань оказалась насквозь пропитанной ледяной слякотью и неожиданно увесистой. Из глубокого потайного кармана выскользнул темный прямоугольник и с неприятным шуршанием проехался по ламинату прямо к моим домашним тапочкам. Это был телефон. Но совершенно не тот стильный серебристый аппарат последней модели, с которым мой идеальный зять никогда не расставался. Тот, его основной и показательно чистый, сейчас лежал на тумбочке в спальне, где без задних ног спала моя дочь. Этот кусок дешевой черной пластмассы выглядел так, словно его купили в переходе на сдачу от беляша. Я никогда раньше его не видела. За все пять лет брака Кати я даже не подозревала о существовании этой потрепанной вещи с глубокой трещиной на экране. Внутри шевельнулось липкое, тянущее чувство. То самое тревожное предчувствие, от которого я старательно отмахивалась последние годы, уговаривая с

— Ты зачем притащил эту грязную резину прямо в гостиную? Олег стоял посреди комнаты и деловито отряхивал ладони от густой уличной пыли. На его лице сияла гордость удачливого добытчика. — Они почти новые, Соня, протектор еще глубокий. Оставлю до весны, пригодятся для машины или продадим очень выгодно. Огромные автомобильные покрышки перекрыли нижнюю половину панорамного окна. Свет в комнате сразу потускнел, словно наступил глубокий осенний вечер, хотя на улице ярко светило солнце. Соня всегда верила, что в семейной жизни необходимы взаимные уступки. Она старалась находить рациональные оправдания его бесконечной тяге к складированию совершенно странных вещей. — Но там стоял мой белый плетеный столик для чтения. Где он теперь? — На лестничной клетке за мусоропроводом, — небрежно отмахнулся Олег, стягивая ветровку. — Кому нужна эта хлипкая рухлядь? А хорошая резина реальных денег стоит. Она молча смотрела на четкие следы грязных протекторов на светлом ламинате. Её тщательно выстроенный, ую

Широкая полоса старых виниловых обоев поддалась с громким сухим треском. Света с силой потянула неподатливый край на себя, и на грязный ламинат посыпалась серая строительная пыль. — Ты можешь работать хоть немного аккуратнее? — недовольный голос Олега донесся из коридора. — Мама специально просила сохранить плинтуса в первозданном виде. Света вытерла влажный лоб тыльной стороной ладони. Пальцы отчаянно саднили от жесткой пластиковой ручки строительного шпателя. Мелкая крошка скрипела на зубах и оседала на мокрой от пота серой футболке. — Твоя мама просила полностью закончить ее спальню за эти выходные, Олег, — ровным тоном ответила Света, не оборачиваясь. — Я скребу эти стены с семи утра. А ты просто сидишь на кухне и листаешь смешные картинки в телефоне. Олег неторопливо появился в дверном проеме. Он картинно прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Всем своим видом муж транслировал абсолютное пренебрежение к ее тяжелому труду. — Я осуществляю общий контроль за процессом