Авторские рассказы | Анна Сорока

Глава 1. План — Оль, ну ты посмотри на него! Это же просто билет в жизнь, — шептала Наталья, сидя за столиком студенческого кафе и наблюдая за высоким светловолосым парнем, который разговаривал о чём-то с приятелями у окна. — Такие, как он, не задерживаются в нашей песочнице. Их надо брать сходу. Ольга, её подруга и соседка по общаге, скептически хмыкнула и откусила кусок пирожка. — Насть, ты серьёзно? Кирилл Соболев? Да он же весь из себя такой… яхты-пальмы. Ты думаешь, он на тебя вообще посмотрит? У него вон какие-то столичные штучки в свитере, наверное, его мамочка с папочкой уже невесту из хорошей семьи подобрали. — А я чем не хорошая? — Настя расправила плечи и поправила волосы. Она была красива той яркой, броской красотой, которая заставляет мужчин оборачиваться. Точеные скулы, большие карие глаза, стройная фигура, которую не могла испортить даже дешёвая одежда. — Умная, красивая, целеустремлённая. И я не собираюсь всю жизнь прозябать в этой дыре. — В смысле в этой дыре? — Ольга

— Мам, я тебя умоляю, только не начинай! — Рита закатила глаза, хотя мать этого и не видела. Она стояла на кухне своей московской двушки, помешивая остывший чай, и слушала привычные причитания в трубке. — Риточка, ну как же не начинать? У Танюши день рождения через неделю. Сорок лет! Понимаешь? Сорок! А она одна, как перст. Ни мужа, ни детей. Я ночами не сплю, думаю, что с ней будет, когда нас с отцом не станет. — Мам, Тане сорок, она взрослая женщина. Сама разберется, — Рита старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. Таня — старшая сестра, с которой они не общались вот уже почти пятнадцать лет. — У неё карьера, своя квартира, машина. Чего ещё желать? — Карьера карьерой, а душа болит! И вы с ней как чужие. Я же помру скоро, и что останется? Две дочери, которые друг к другу на похороны не придут? — Мам, ну хватит каркать. Доживи сначала до ста лет, а там посмотрим, — Рита перевела разговор на погоду, внуков (у самой Риты росли погодки-близнецы, Паша и Полина, семь лет), на скорый

– Артем, скинь на карту за коммуналку, а то у меня счет пустой, – будничным тоном произнесла Вера, не отрываясь от телефона. Артем отложил вилку и внимательно посмотрел на жену. Красивая, ухоженная, даже дома она выглядела так, словно ждала фотографа. Только вот в глазах уже который год стоял холод. – Вер, я тебе позавчера перевел пятьдесят тысяч. Ты говорила, что этого на месяц хватит, – спокойно, но с нарастающим напряжением ответил он. – Маме отдала. У них там счеты какие-то с газовой службой, пришла дикая сумма. А ты же знаешь, у родителей пенсия смешная, – Вера наконец подняла глаза и посмотрела на мужа с вызовом. – Я твоей маме месяц назад помогал с ремонтом холодильника. Две недели назад ты брала деньги «на подарок» сестре. Сегодня – газ. Вер, всё нормально? – Ой, только не начинай! – Вера закатила глаза и театрально вздохнула. – Артем, ну правда, ты как ребенок. Зарабатываешь нормально, мог бы и больше. Вон, у Ленки муж – бизнесмен, так он тёще машину купил. А ты… – А я работаю

Пятилетний Егорка сосредоточенно возил машинку по дивану, издавая губами звук мотора. За этим занятием его и застал вернувшийся с работы отец. — Привет! — Дмитрий чмокнул сына в макушку и направился в ванную мыть руки. — Сергей приходил, — буднично сообщил Егорка, не отрываясь от игры. — К маме. Дмитрий замер в дверях, медленно повернулся. В прихожую вышла Алина с полотенцем в руках, услышав слова сына, и побледнела так, что веснушки на носу проступили ярче обычного. — Какой Сергей? — голос Дмитрия звучал ровно, но Алина знала мужа достаточно хорошо, чтобы расслышать в этой ровности первые раскаты грома. — Сергей был с мамой в комнате , — Егорка наконец отвлекся от машинки и посмотрел на отца своими большими серыми глазами. — Егор, пойди в свою комнату, поиграй там, — Алина справилась с голосом первой. — Нам с папой нужно поговорить. Когда за сыном закрылась дверь, в гостиной повисла тишина. Дмитрий прошел к креслу, сел, сцепил пальцы в замок. Алина осталась стоять у входа, комкая в р

Роман вышел из проходной автобазы, стянул промасленные перчатки и бросил их в рюкзак. Смена выдалась тяжелая — КамАЗ из соседнего колхоза притащили с убитым двигателем, пришлось задержаться на три часа. Он устал, хотел есть и очень хотел курить, хотя бросал уже раза четыре. Городок этот он невзлюбил с первого дня. Сырой, неуютный, люди хмурые. Перевели его сюда полгода назад, когда автоколонна, где он работал, закрылась на ремонт. Жил пока у старшей сестры в хрущевке. Зять, конечно, скрипел зубами, но терпел — Роман хоть и квартирант бесплатный, зато машину ему перебрал полностью, и теперь та летала как новенькая. С женой Роман развелся давно, лет двенадцать назад. До сих пор мурашки по коже, как вспомнит тещу, вечно недовольную, и жену, которая с матерью заодно была. Тогда, получив свидетельство о разводе, он поклялся себе: никаких больше семей. Никаких «ты должен», никаких скандалов из-за пустяков. Свобода — она знаешь как пахнет? Машинным маслом и тишиной. Но иногда вечерами, когда

Елена закрыла дверь ванной и прислонилась к ней спиной. Из коридора всё ещё доносился голос мужа — спокойный, даже скучающий, будто он обсуждал планы на выходные, а не объяснял, почему не ночевал дома третьи сутки. — Лен, ну чего ты опять? Я же сказал: у товарища день рождения был, сели в карты, засиделись. Телефон разрядился. Телефон у Дениса разряжался с завидной регулярностью. Примерно раз в две недели, особенно в те дни, когда его студенческая группа выезжала на турслёты. Денис работал старшим преподавателем на физкультурном факультете, а его студентки смотрели на него с таким обожанием, что Елене становилось физически плохо. Она слушала его шаги за дверью и понимала: ещё одна ложь. Искусная, отточенная, с правильными паузами и лёгкой ноткой раздражения, будто это она — недоверчивая истеричка, а он — жертва несправедливых подозрений. Вспомнился прошлый год. Тогда она тоже поверила. Точнее, сделала вид, что поверила. Простила. Потому что Павлику было всего три, а Настенька только по

Леонид сидел в своем кабинете и смотрел в окно. Телефон завибрировал. Мать. — Лёня, ты где? — На работе. — Она уже третью сиделку выгнала. Я звоню тебе, потому что сама с ней разговаривать не могу. У меня сердце. Леонид потер переносицу. — А что случилось? — То же, что всегда. Ирина , сиделка , телевизор включила, а Маша хотела отдыхать. Хотя отдыхала весь день. Ее раздражало все, что бы не делала сиделка. Ее взбесила передача , которую смотрела Ирина слишком громко. Твоя жена сказала, что это не сиделка , а бездельница, которая и пяти минут не может прожить без передач для дураков. Слово за слово , сиделка терпеть не стала и тоже начала кричать. Маша запустила в нее пульт от телевизора! Леонид вздохнул. — Попала? — В лоб. У Зои шишка. Она ушла, сказала, что за такие деньги нервы портить не намерена. — Понял, мам. Я что-нибудь придумаю. — Лёня, ты пойми... Я не осуждаю Машу. Она больна. Но так дальше нельзя. Ты сам скоро с ума сойдешь. У тебя бизнес, у тебя люди, а ты только и делаешь

— Я так больше не могу. Алина произнесла эту фразу в спину мужу, который стоял у раковины и методично тер сковородку губкой. Сковородка была уже чистая. Абсолютно. Он тер ее уже третью минуту. Дима не обернулся. — Что случилось? — Ничего не случилось. В том-то и дело. Ничего не случилось уже давно. Сковородка звякнула о сушилку. Дима вытер руки о джинсы — вечно он забывал про полотенце, — и только потом повернулся. — Алин, тяжелый день? Хочешь, чай сделаю? — Не хочу я чай! — Голова болит? Ну, таблетки попей. Алина закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Открыла. — Ты слышишь вообще, что я говорю? Я не хочу чай. Я не хочу таблетки. Я хочу, чтобы ты меня... Она запнулась. Что именно она хотела? Чтобы он ее заметил? Чтобы он ее обнял? Чтобы он посмотрел на нее не как на предмет мебели, который стоит в углу уже восемь лет? — Чтобы я тебя что? — Дима нахмурился. Он выглядел усталым. И растерянным. И от этой растерянности Алине захотелось плакать. — Забудь. Она вышла из кухн

— Лен, ты вообще вникаешь или просто глаза в телевизор уставила? — Галина Степановна ловким движением отправила в рот очередную дольку мандарина и с укором посмотрела на дочь. Елена, двадцатипятилетняя девушка с русыми волосами, забранными в небрежный пучок, сидела на краю дивана, поджав под себя ноги. В руках у нее была чашка давно остывшего чая. На экране телевизора разворачивалась очередная драма: главный герой, красавчик с томным взглядом, объяснялся в любви девушке, пока его законная жена рыдала на заднем плане. — Мам, я пытаюсь, — честно призналась Лена, ставя чашку на журнальный столик. — Но я уже потеряла нить. Кто кому изменил первым? — Эх, ты! — Галина Степановна всплеснула руками. — Тут же жизненная мудрость на каждом шагу! Не то что ваши дурацкие блоги и подкасты. Там только учат, как быстро разбогатеть или жениха найти по выгодной цене. А тут — судьба, наказание, прощение! Всё как в жизни! — Мам, у каждого свой способ искать мудрость, — мягко возразила Лена, чувствуя, как