Aisha Gotovit

Я всегда считала, что у нас с мамой хорошие отношения. Не идеальные, не киношные — без ежедневных созвонов, без «мамочка, я скучаю» по сто раз на дню. Но нормальные. Тёплые. Человеческие. Маму звали Ирина Павловна. Она была из тех женщин, которые не лезут в душу, но всегда рядом. Когда я сдавала ЕГЭ, она приехала раньше меня и ждала под дверью аудитории, сидя на неудобной скамейке с сумкой на

Когда мы только начали встречаться, Артём честно предупредил меня: — Я очень близок с мамой. Он сказал это спокойно, без оправданий, как факт, который лучше знать заранее. Его отец ушёл, когда Артёму было три года. Просто собрал вещи и исчез, оставив за собой пустую квартиру, долги и женщину с маленьким ребёнком на руках. Мама, Валентина Сергеевна, тянула всё одна: работала на двух работах, по

Свадьба была по-настоящему роскошной. Этого нельзя было отрицать, как ни старайся. Ресторан — новый, модный, на самом берегу реки. Огромные панорамные окна, сквозь которые закат буквально заливал зал золотым светом. Не диджей с ноутбуком, а живой ансамбль: скрипка, виолончель, саксофон, рояль и ударные. Музыка лилась мягко, профессионально, без фальши. Платье моей дочери Вероники — итальянское,

Что должно быть в голове у взрослого человека, чтобы назвать пятилетнюю девочку развратной? Я не знаю. Но точно не мозг. И больше всего пугает не само слово, а то, что такие люди спокойно рожают и воспитывают детей. Мою дочь зовут Лиза. Ей пять лет, и она ходит в обычный детский сад. Никакой она не «особенная» и уж тем более не «испорченная». Обычный ребенок: живая, любознательная, с вечным

Когда Людмила Сергеевна впервые заговорила об инопланетянах, я не придала этому никакого значения. Ну правда — мало ли что может сказать человек за семейным столом? Моя свекровь всегда была женщиной… скажем так, с размахом. Эмоциональной, артистичной, с богатым воображением и абсолютной уверенностью в собственной правоте. За обычным ужином она могла часами рассказывать, как в молодости её чуть не

Я часто вспоминаю тот вечер на кухне — как будто кадр из старого фильма, слегка выцветшего, но болезненно чёткого. Маленькая кухня, облупленный подоконник, за окном — жёлтый свет фонаря. Мама и бабушка сидят за столом, пьют чай из своих любимых чашек с облезлым золотым ободком. Эти чашки пережили всё: перестройку, кризисы, разводы, похороны и примирения. А я — молодая, самоуверенная, с идеально

Моей дочке почти четыре года, и уже второй год она ходит в детский сад. Группа у них самая обычная — шумная, разношёрстная, живая. Есть дети спокойные, вдумчивые, которые могут подолгу собирать пазлы или рассматривать книжки. А есть такие, у кого моторчик внутри работает без перерыва: бегут, прыгают, крутятся, ни минуты на месте. Дома дочка часто рассказывает мне про ребят из группы. Про кого-то с теплотой, про кого-то вскользь. Но одну девочку она упоминала особенно часто — Лизу. — С ней никто не дружит, — как-то сказала дочь, размешивая ложкой кашу. — Она всё время шумит, толкается и ей всё нельзя. Я сначала не придала этому значения. Мало ли — детские симпатии и антипатии. Но постепенно из рассказов вырисовывалась картина: Лиза действительно была ребёнком очень активным. Настолько активным, что воспитатели постоянно её одёргивали. То она бегает по группе, то прыгает с диванчиков, то пытается сделать «колесо» между столами. Однажды я сама стала свидетелем. Забирала дочку, стоя

Свой брак я всегда считала вполне надёжным. Не идеальным — таких, наверное, и не бывает, — но крепким, спокойным, понятным. Мы с Игорем жили ровно, без бурных всплесков, зато с ощущением стабильности. Мне казалось, что у нас всё хорошо, что жизнь идёт своим чередом. Но в какой-то момент всё начало тихо и незаметно рассыпаться. Игорь стал будто растворяться из семьи. Он всё меньше появлялся дома, всё реже разговаривал со мной, а на сына вообще смотрел как на помеху. Раньше он мог часами строить с Артёмом башни из кубиков или читать ему сказки, а потом вдруг перестал уделять ему любое внимание. Я просила его помочь по дому — он раздражённо отмахивался. Просила провести выходной вместе — он злился. — Да дайте вы мне отдохнуть хоть на выходных! — однажды сорвался Игорь. — Вы меня уже достали! Я пыталась не принимать это близко к сердцу. Уговаривала себя, что он просто устал, что у него неприятности на работе, что это временно… Знаете вот это чувство, когда пытаешься натянуть сову на

В нашем детском саду всегда царила почти семейная, спокойная атмосфера. Мы, родители, словно невидимыми нитями были связаны друг с другом: поддерживали, помогали, обменивались новостями и забавными историями про детей. На праздниках мы улыбались будто давние знакомые, хотя встречались в основном на утренниках и собраниях. Я часто повторяла подругам, что нам повезло. Родители в нашей группе — люди адекватные, спокойные. В чате никто не бомбардировал нас бессмысленными картинками, не рассылал «доброе утро», «приятного вечера» и прочие открытки с котами. Только важные вопросы, только по делу — мечта любой мамы. Но однажды всё изменилось. В группу пришёл новый мальчик — Егор. Милый, тихий ребёнок. Но вместе с ним появилась его мама — Виктория. И с этого момента наш идеальный баланс пошатнулся. Сначала в чат посыпались поздравления со всеми возможными праздниками — от Светлого Рождества до Международного дня дружбы, от Дня объятий до Дня космонавтики. Иногда я удивлялась: откуда она