Страна огней

Лакцы – один из коренных народов Дагестана. Их историческая родина – центральная часть нагорного Дагестана, территория, которую они сами называют Лакрал-Кану, «место лакцев». Здесь находились их древние (и не очень) государства Гумик, Туман, Казикумухское шамхальство, Казикумухское ханство. С Азербайджаном у лакцев связана совсем другая, гораздо более скромная история отходничества и городской диаспоры. Лакцы начали появляться на территории Азербайджана во второй половине 19-го века. То есть, после окончания Кавказской войны, когда для дагестанских ремесленников открылась возможность свободного отхода на заработки. Главной причиной был суровый дефицит земли в горах: Лакия – один из самых перенаселённых уголков Дагестана, где пахотных земель катастрофически не хватало. Отходничество у лакцев было развито издавна, но до определенного времени ограничивалось в основном сезонными работами на равнине. Лакцы уходили в Прикаспийскую низменность, в Дербент и Кубу, где нанимались копать марену (

Начать стоит с того, что для Византийской империи 11-го века Анатолия была не просто одной из провинций. Она была всем: половина налоговых поступлений, львиная доля зерна, большинство рекрутов в армию – всё это шло из Малой Азии. Полуостров, размером с Испанию, усыпанный городами и фермами, защищённый горами с востока и морями с севера, юга и запада был огромной крепостью с многомиллионным гарнизоном. Анатолия давала империи не просто деньги и хлеб: она предоставляла ей стратегическую глубину, тот самый буфер, через который надо было пройти, чтобы добраться до Константинополя. Пока Анатолия была византийской, столица могла пережить любой кризис. Когда перешла в чужие руки – империя превратилась в город с окрестностями. Чтобы понять, как это случилось, надо познакомиться с семейством Дука. Константин X Дука, император с 1059-го по 1067-й год, был человеком замечательным – в том смысле, что замечательно не подходил для своего времени. Это был благочестивый, миролюбивый интеллигент, котор

До Мехмеда Завоевателя с личной безопасностью османских султанов все было устроено до смешного просто: султан спал вполглаза, а охраняли его гулямы —- вчерашние рабы и наемники. Палачами же по совместительству работали садовники дворца Топкапы. Или, как вариант, палачи отдохновения ради следили за садом. Если повелителю требовалось кого-то удавить или обезглавить, он просто кивал на неугодного визиря, и садовник откладывал секатор для роз в сторону, брался за шелковый шнур или тяжелый тесак, делал свое мокрое дело, после чего возвращался подрезать кусты. Это вносило в придворную жизнь нотку здорового абсурда: идешь мимо фонтана нюхать гиацинты, а там уважаемый паша ногами дрыгает. Но постепенно недоверия к своим слугам стало больше, и падишахам понадобились профессионалы для совсем уж мокрых и небезопасных дел. Так появились особо приближенные телохранители и палачи. Их стали называть дильсизами, что означает «безъязыкие». Хотя, языки у них, как правило, присутствовали – просто это был

Турецкий язык представляет из себя кладезь лингвистических ловушек для русского уха, хотя сами носители вкладывают в них самый глубокий или, наоборот, обычный смысл. Начать стоит, конечно, с абсолютного чемпиона: это футболист Абдулла Дурак, родившийся 1-го апреля 1987-го года в городе Нигде, что в Центральной Анатолии. Сам он парень серьезный, всю свою карьеру доказывал это на футбольных полях за клубы «Кайсериспор», «Касымпаша» и другие. Его фамилия по-турецки означает «остановка», и это совершенно обычное, не смешное слово. А его малая родина Нигде – реальный город с населением около ста тысяч человек, древнее поселение, существовавшее тысячи лет назад. Название восходит к имени древнеиранской богини воды Анахиты. С турецкими фамилиями вообще отдельная история. До 1934-го года у турок фамилий не было вообще: люди обходились именами, прозвищами по профессии или названиями родной деревни. Когда приняли закон о фамилиях, каждому было предписано самостоятельно придумать себе семейное им

Муслим Магомаев всегда подчеркивал, что в нем течет много кровей. Его дед, великий азербайджанский композитор Муслим Магомаев-старший, был чеченцем, а мать певца, актриса Айшет Ахмедовна Кинжалова, имела русские, адыгские и турецкие корни. При этом певец никогда не скрывал своей огромной симпатии к армянской культуре и людям. Главной музыкальным делом всей его жизни стало сотрудничество с армянином Арно Бабаджаняном. Их творческий союз считается одним из самых плодотворных в истории советской эстрады: именно благодаря песням Бабаджаняна «Чертово колесо», «Свадьба», «Лучший город Земли» и «Королева красоты» Магомаев превратился из талантливого юноши в звезду мирового масштаба. Магомаев неоднократно бывал в Армении и Ереване, и там его буквально боготворили. В советские годы на его концертах во Дворце спорта собирались многотысячные залы, публика устраивала овации, которые длились по полчаса, забрасывая сцену цветами. Сам певец вспоминал об атмосфере тех лет с невероятной теплотой, назыв

Сразу оговоримся: в те времена под словом «русские» понимали вообще всех восточных славян. Однако, на бытовом уровне турки и татары прекрасно различали пленниц из Московского царства и из земель Речи Посполитой. Хотя название было общее, rus kızlar. Те, кого позже назовут малороссами (украинцами), были бесправными подданными польского короля, на которых никто особенно не обращал внимания. Захватить девушку из западнорусских земель в ходе татарского набега на польские территории было делом привычным, и никаких политических последствий не вызывало. А вот с уроженками Великой Руси, подданными московского царя, всё обстояло иначе: и чем дальше – тем больше. Основными поставщиками живого товара в Османскую империю были крымские татары. Их набеги веками были проклятием пограничного населения. Но Московская Русь очень рано начала всерьёз укреплять южные рубежи: тянулись засечные черты, вырастали крепости – Белгород, Харьков, Воронеж. Гарнизоны становились сильнее, казаки злее. Татарам, чтобы

Эльхан Абдуллаевич Сулейманов – фигура в чеченском истеблишменте по-своему уникальная. Он родился в 1974-м году в селении Хазра Кусарского района Азербайджанской ССР, на самой границе с Россией. По национальности он лезгин. В отличие от многих людей из ближнего круга Рамзана Кадырова, Эльхан никогда не был человеком войны или силовых структур, его оружие – скальпель и глубокие знания в медицине. Медициной он «заболел» еще в юности. С отличием окончив Азербайджанский медицинский университет, молодой доктор успел поработать в Бакинском онкологическом научном центре, а затем отправился покорять Москву. Там он окончил аспирантуру в Российском онкологическом центре имени Н.Н. Блохина. Затем прошел стажировку в Германии и даже в знаменитом Онкологическом центре им. М.Д. Андерсона в США. К моменту приезда в Чечню это был уже сложившийся ученый и практик, защитивший диссертацию на соискание ученой степени доктора медицинских наук в институте имени П.А. Герцена и свободно говорящий на нескольки

В начале 16-го века армия Селима I Грозного впервые ступила на армянские земли, отвоевав их у персидских Сефевидов и туркменского государства Ак-Коюнлу. К тому времени янычарский корпус уже отмечал свой полуторавековой юбилей. Созданный ещё в 1361-1365-х годах султаном Мурадом I, он был укомплектован, обкатан в десятках кампаний и в пополнении со вновь присоединенных владений не нуждался. Балканские славяне, греки, албанцы и боснийцы исправно поставляли крепких деревенских мальчишек – зачем менять то, что работает? К тому моменту армяне не имели своего государства несколько сотен лет. Багратидское царство пало ещё в 1045-м году, Киликийское – в 1375-м. Армяне жили общинами по всей Передней Азии, встречались от Исфахана до Львова, от Константинополя до Диарбакыра. Никакой регулярной армии у них не было, и репутации воинственного народа – тоже. Византийский историк 15-го века Дука, описывая набор в янычары, с брезгливостью и одновременно с облегчением перечислял, откуда брали рекрутов: «

По иронии судьбы, армяне любили Османскую империю большую часть ее истории и сами были любимы ей. Все началось с 16-го века, когда султан Селим I Грозный пошел войной на сефевидский Иран. Армянские общины встретили его как освободителя – дело было не в большой любви к туркам, а в лютой ненависти к персам. Сефевиды силой насаждали шиизм, разрушали древние армянские церкви и переселяли ремесленников из Закавказья вглубь Ирана. На этом фоне османы-сунниты, которые придерживались принципа «живите по своим законам, лишь бы платили налоги», выглядели настоящими спасителями веры и имущества. Османы быстро оценили таланты новых подданных. Армянская община получила статус «миллет-и садыка» – «верного народа». Армянам позволили свободно исповедовать христианство, иметь внутреннее самоуправление под властью католикоса – главы церкви, строить каменные храмы вместо деревянных, печатать книги на родном языке и носить национальную одежду. Единственное жесткое правило касалось армии: их не брали в яны

Османский придворный гарем больше напоминал инкубатор по производству наследных принцев, нежели спальню любящей пары. Поэтому минут через 15 после начала свидания наложницы с султаном девушку выпроваживали, когда она выполняла свою биологическую функцию. Спасибо, все было прекрасно, держи кошелёк с золотом и отрез парчи, до свидания. А начиналось всё, как водится, с одного крайне неприятного инцидента. Он произошел еще в 15-м веке с султаном Мехмедом II Завоевателем. Тем самым, что взял Константинополь, до смерти напугал самого Влада Дракулу и, по слухам, домогался до его младшего брата Человека, перед которым трепетала половина известного мира, решила укокошить девушка из гарема. Подробности покушения историки передают скупо, но последствия были колоссальны: с тех пор османские султаны смотрели на своих наложниц не столько как на источник удовольствия, сколько как на потенциальных убийц. Вторая причина, по которой султаны не засиживались в обществе красавиц – это болезни. И здесь всё