Истории Кристины

Одна из гостей на этой свадьбе, оглядев жениха, не сдержалась: "Более уродливого пса, с мордой, заросшей шерстью, я в жизни не видела". Невесте же было 47 лет, и она сияла так, как не сияла ни разу за предыдущие три десятилетия своей жизни. Дочь короля Георга III и королевы Шарлотты, принцесса Елизавета, вышла замуж почти в пятьдесят – и была абсолютно, безоговорочно счастлива. Чтобы понять, почему брак с мужчиной, которого сравнивали с лохматым псом, стал для неё освобождением, придётся вернуться на несколько десятилетий назад. Елизавета родилась в 1770 году седьмым ребёнком и третьей дочерью в семье. Она с детства рисовала, музицировала, обладала настоящим художественным даром – и при этом почти не имела права голоса в собственной судьбе. Георг III держал дочерей так строго, даже не в ежовых, а в бетонных рукавицах, что современники называли его двор "монастырём". Решение о замужестве девочек также принимал исключительно король, а он не спешил: женихи появлялись, переговоры велись го

В городке провинции Хэбэй девушка по имени Хай Чао однажды услышала от одноклассника странную новость: в магазине одежды неподалёку работает девушка, которая выглядит точь-в-точь как она. Не похожа, не напоминает, а именно точь-в-точь такая же. Хай Чао, разумеется, не поверила и пошла проверить сама. То, что произошло дальше, реально звучит как завязка сопливой мелодрамы, но это абсолютно реальная история из дружественного нам Китая. Девушки встретились, разговорились – и общение пошло на удивление легко. У них оказались одинаковые вкусы, похожие причёски, даже голоса их звучали одинаково – при этом ни одна из них тогда даже мысли не допустила о возможном родстве, а списала совпадение на редкую удачу вроде той, что случается раз в жизни, когда встречаешь человека и сразу понимаешь, что с ним легко. Дальше были 14 месяцев обычной подростковой дружбы. Госинь, так звали вторую девушку, и Чао проводили вместе всё свободное время, тем более, что обе девочки жили всего в нескольких километра

На официальном портрете с датской свадьбы – той самой, где будущий король Фредерик IX брал в жёны шведскую принцессу Ингрид, – все улыбаются в 33 зуба, кроме нее одной. Она одна единственная стоит сбоку, скромно, чуть потупив взор, пряча свои волнение и стесненность. Это принцесса Александрина Прусская, внучка последнего германского кайзера, и ее синдром Дауна, с которым она родилась в 1915 году, для её семьи как ни странно не был поводом убрать её с фотографии. А ведь могли бы. В начале XX века с детьми, которые рождались "не такими", аристократия поступала до неприличия единообразно: их вычёркивали из альбомов, из завещаний, из самой памяти дома, отправляли в дальние поместья или в закрытые лечебницы и больше о них не вспоминали. У английских кузенов Александрины, Боуз-Лайонов – тех самых, чья племянница потом станет королевой Елизаветой II, – было двое таких "вычеркнутых" родственников, и о них семья предпочитала скромно молчать. У Гогенцоллернов же вышло иначе. Хотя началось всё, н

Она видела две мировые войны. При ней сменились шесть британских монархов – от Виктории до Елизаветы II. Она стала самой долгоживущей представительницей королевской семьи за всю британскую историю на тот момент, и, казалось бы, вот он: готовый идеальный сюжет для заметки о рекордах и стойкости. Но за этой невероятной цифрой – 102 года – прячется история совсем другого рода: история матери, которая пережила собственного сына и так и не смогла до конца с этим смириться. Звали её Алиса, герцогиня Глостерская. Родилась она в 1901 году, в мире, которым всё ещё правила королева Виктория, и застала, без преувеличения, весь двадцатый век целиком. В 1935-м она вышла замуж за принца Генри, герцога Глостерского, третьего сына Георга V. Десятилетиями она исправно поддерживала монархию, ничем не привлекая к себе лишнего внимания. А потом случилась главная радость её жизни. В 1941 году родился её первый сын – принц Уильям Глостерский. И надо признать, природа расщедрилась: красивый, умный, обаятельн

Джию Каранджи весь мир запомнил как "лицо 80-х" – девушку с обложек Vogue и Cosmopolitan, музу Аведона и Скавулло, ту самую девушку, после которой в моду вошло слово "супермодель". На самом же деле, за кулисами всего этого отвратительного гламура, скрывается очень печальная история о талантливой, но одинокой девочке, которую не смогли спасти ни всемирная Слава, ни баснословные деньжищи. Детство у Джии было шумным, но, увы, шумным в плохом смысле. Ее родители вечно ругались, старшие братья жили своей жизнью, и в этом доме было слишком много крика и слишком мало внимания к младшей девочке.  А потом, когда Джии исполнилось одиннадцать, ее мать Кэтлин попросту ушла, оставив мужа и троих детей разбираться со своими проблемами самостоятельно. Я бы даже сказала, исчезла, ни с кем не попрощавшись.  Внешне девочка это как будто пережила достаточно стойко: выросла, похорошела, и в 17 уже начала позировать для филадельфийских газет. И мало кто мог заподозрить, что внутри она так и осталась малень

На бывшем военном аэродроме в Уилтшире, там, где раньше базировались истребители Королевских ВВС Великобритании, стоял закрытый со всех сторон ангар, куда пускали лишь пару избранных. Внутри стояла машина, о существовании которой знали не больше нескольких десятков человек во всей компании: 7-местный внедорожник с колёсами больше, чем у любого серийного автомобиля в мире, и салоном без единого дисплея. А за рулём этой машины, в полной тайне от прессы, акционеров и даже большей части собственных сотрудников, регулярно сидел сам её создатель – 72-летний миллиардер и изобретатель Джеймс Дайсон. Вот только этой машине не суждено было выехать за пределы ангара, и меньше всего это история рассказывает про технологическую неудачу. Чтобы понять, зачем человеку, который уже построил многомиллиардную империю бытовой техники, вдруг понадобилось лезть в автопром, стоит вспомнить, с чего вообще начинал Джеймс Дайсон. В 1978 году он взбесился на собственный пылесос Hoover Junior – мешок для пыли был

Утром 31 мая 1908 года парижская полиция взломала дверь квартиры на тихой улочке Импасс Рансон и увидела более чем специфическую картину: посреди комнаты сидела связанная и с кляпом во рту женщина, а в соседних спальнях лежали два трупа – её муж и её мать, задушенные и уже остывшие. Сама пленница оказалась цела и невредима, не получив ни единой царапины, ни синяка – только затёкшие от верёвок руки. Звали её Маргерит Стенель, и имя это Париж уже слышал десятью годами ранее, причём при обстоятельствах не менее скандальных. К 1908 году Маргерит было под сорок, и за плечами у неё долгая и нескучная лежала жизнь. Родилась она в 1869 году в Бокуре, в семье преуспевающего промышленника, получила домашнее образование с гувернанткой – редкая роскошь для провинциалки – и рано осиротела: отца, к которому была привязана особенно нежно, потеряла в девятнадцать лет. Именно после его смерти в ней проснулась тяга к светской жизни, и спустя пару лет, оказавшись в гостях у сестры в Байонне, она познаком

Чего только не претерпевали дебютантки, чтобы попасть на свой первый и самый важный бал: многие месяцы подготовки, духоту переполненных приёмных и очередь карет, растянувшаяся на несколько часов, – и всё это ради нескольких секунд перед троном дрожайшей королевы. Место в списке дебютанток выпрашивали годами: искали протекцию, копили нужные знакомства, тратили несметные деньжища на подготовку платья по всем правилам этикета, которое им предстояло надеть лишь раз в жизни. Но считалось, что все это того стоило: это был надежный пропуск во взрослую успешную жизнь, и относиться к нему полагалось соответственно. И внезапно в этот почти армейский строй юных дев ворвалась она: легкая, веселая и, главное, возмутительно довольная собой. Королева взглянула на неё – и переменилась в лице. Чтобы понять масштаб ее дерзости, давайте сначала вспомним все испытателя, которые надо было пройти, чтобы быть представленной ко двору.  Список кандидаток лично просматривал лорд-камергер, и до самой королевы до

Человек вошёл во двор и направился к чёрному ходу. Дверь, как он и предполагал, оказалась не заперта, поэтому он, подняв с земли кусок старой трубы, тихо толкнул её. На кухне за столом сидел хозяин дома, погружённый в свои бумаги: утром он получил арендную плату от квартиросъёмщиков и теперь, ничего не подозревая, раскладывал квитанции. Один удар – точный и сильный – оборвал жизнь несчастного. Убийца забрал деньги и документы, а окровавленную трубу бросил тут же, во дворе. По дороге он на ходу перебирал украденные бумаги – их было так много, что часть просто выскальзывала из рук. Несколько квитанций и пятидолларовая купюра остались лежать на земле, оставив детективам «бумажный след». Утром 14 мая 1938 года подчинённый убитого, Уильям Рид, зашёл проведать начальника и обнаружил его тело в спальне, укрытое одеялом. Кто перенёс его туда – он сам, из последних сил, или кто-то другой, – так и осталось загадкой. Рид, не теряя времени, отправил телеграмму сыну погибшего:  «Приезжай немедленно

Удивительно, как неприметно начиналась её жизнь – и как высоко она в итоге взлетела. Но в 1740-х годах именно эта девушка стала самой желанной женщиной Лондона, а её имя произносили с придыханием и лорды, и простой люд. Как нищая сирота, торговавшая цветами на улицах Бата, превратилась в живую легенду английского высшего света? Давайте разбираться. О раннем детстве Фанни Мюррей известно немного, и даже дата её рождения – примерно 1729 год – установлена скорее по косвенным свидетельствам, чем по документам. Отец, музыкант по фамилии Рубман, водил дружбу с известным денди Нэшем – видимо, семья не бедствовала. Но когда Фанни было 12, отец умер, а мать к тому моменту уже давно покинула этот мир. Девочка осталась совершенно одна, без гроша в кармане, и единственным способом выжить оказалась торговля цветами на улицах Бата. Именно тогда она впервые увидела, как богатые пожилые джентльмены окружают себя красивыми спутницами, и, видимо, сделала для себя определённые выводы. Хорошенькая цветочн