Доктор Билялов: честный хирург

Если бы Вы ежедневно принимали пациентов с онкологическими заболеваниями, то достаточно быстро, как и я, заметили одно и то же сходство в нашем стереотипном мышлении. Как пациенты описывают начало своей болезни? «Доктор, а я думал, просто геморрой». «А я думал, это от свёклы». «А я думал, возрастное». Я устал расстраиваться, когда слышу эти фразы. Потому что за каждой из них — упущенный год, упущенная ранняя стадия, упущенный шанс на простую операцию без химии. Но самое обидное не в этом. Пациенты искренне верят: раз у них появились симптомы, значит, болезнь только началась. И они приходят ко мне с надеждой, что я удалю маленький полип и через три дня выпишу домой. А я оказываюсь тем человеком, кто рушит их надежды. Выполняем обследования, смотрю на КТ и вижу опухоль, которая уже проросла через всю стенку кишки, а иногда и дала метастазы в печень. Поэтому давайте я разберу 5 самых частых «первых признаков», которые пациенты называют началом болезни. И объясню, на какой реальной стадии

Вы когда-нибудь замечали, как хирурги скептически относятся ко всему новому? «Робот? Да он никогда не заменит живую руку». «Искусственный интеллект? Он даже аппендицит не отличит от гастрита». Я и сам так думал. До недавнего времени. А потом я увидел цифры. И понял: мы, хирурги, — последние, кто имеет право смеяться над роботами. Потому что они уже учатся. Быстро. Без выходных. Без усталости и без тремора в руках. Давайте без паники. Роботы не придут за нашими рабочими местами завтра. Но тренд очевиден. Робот-ассистированные операции выполняются во всем мире уже 25 лет. И с каждым годом их количество растет. Но бум ИИ, который затронул и такую консервативную сферу как хирургия, выводит это направление на новый уровень. Сегодня системы вроде da Vinci — уже не экзотика. Это стандарт во многих клиниках мира. В 2024 году с помощью роботов выполнили более 2,6 миллиона процедур. Цифра говорит сама за себя. В нашей Клинике Факультетской хирургии им Н.Н. Бурденко Сеченовского Университета ро

«Вы когда-нибудь замечали, как много людей живут с грыжей живота годами? Выпятилось что-то в паху или на животе, надавил — вправилось. Не болит, не мешает. А соседка сказала: “У меня тоже было, рассосалось, когда бандаж носила”. Или: “Мне знахарка заговорила, и грыжа ушла”. Я устал оперировать ущемлённые грыжи, когда пациент годами “надеялся”, а потом у него случился острый живот и перитонит. И устал слышать: “Доктор, я не знал, что это опасно”. Знали. Или не хотели знать. Давайте разбираться, какие грыжи можно наблюдать, какие надо оперировать планово, а какие — бегом, с мигалками. Без заговоров, без “рассосётся”. Только факты и здравый смысл». А теперь — к сути. Без эмоций. Грыжа — это выхождение внутренних органов (чаще всего петля кишки, прядь сальника) через слабое место в брюшной стенке. Слабое место может быть врождённым (например, паховый канал) или приобретённым (после операций, при ожирении, хроническом кашле, запорах, поднятии тяжестей). Грыжа это дефект в мышечно-апоневрот

«Вы когда-нибудь замечали, как многие люди относятся к изжоге? Выпил соду, съел таблетку, полежал — и дальше жить. Ну подумаешь, жжёт за грудиной, ну и ладно. За последние 20 лет заболеваемость аденокарциномой пищевода (это один из видов рака) выросла в 5 раз. И главный фактор риска — хроническая изжога. Та самая, которую Вы годами глушите антацидами и не идёте к врачу. Я чувствую настоящее разочарование, когда приходит пациент с опухолью пищевода, у которого 10 лет была изжога, а потом внезапно стало трудно глотать. И что самое обидное - часто уже поздно. Потому что пищевод не болит, пока рак не прорастёт почти через всю стенку. А изжога — это был крик организма: “Что-то не так!”. Но люди не привыкли слушать свой организм. Давайте разбираться, как изжога связана с раком, когда бежать к гастроэнтерологу, и что делать, чтобы не стать статистикой». А теперь — к сути. Без эмоций. Что такое изжога на самом деле Изжога — это не «что-то с желудком». Это заброс кислого содержимого желудка в

«Я не знаю, что страшнее: услышать диагноз “рак толстой кишки” или лечь на колоноскопию. Судя по тому, как пациенты откладывают это исследование годами, — второе. Вы готовы терпеть запоры, кровь в стуле, необъяснимое похудание, лишь бы не идти на эту процедуру. Я не хочу оперировать запущенные опухоли, которые можно было выявить на ранней стадии. Мне каждый раз обидно слышать “а я боялся, что будет больно”. Больно — это когда Вам удаляют часть кишки вместе с метастазами через большой разрез. А колоноскопия — это 15 минут дискомфорта. Давайте разбираться, откуда ноги растут у этого страха, и почему он убивает». А теперь — к сути. Без эмоций. Миф №1: «Колоноскопия — это очень больно» Правда: Да, раньше, 20–30 лет назад, процедура проводилась без анестезии, и ощущения были неприятными. Сейчас во всех приличных клиниках используется седация (медикаментозный сон). Вы ложитесь, засыпаете, просыпаетесь — всё уже сделано. Ни боли, ни страха. Единственное, что вы чувствуете, — укол для постанов

“Доктор, а я смогу есть после операции?” — этот вопрос я слышу почти от каждого пациента перед гастрэктомией (полным удалением желудка). И следом: “Слышал, что без желудка жить невозможно, всё равно что инвалид”. Откуда берётся этот страх? От соседей, от старых фильмов, от историй “а вот у тёти Маши после операции ничего не лезло”. И в итоге человек готов отказаться от радикальной (то есть онкологически правильной) операции, лишь бы “сохранить орган”. Поэтому каждый раз очень долго приходиться объяснять, когда можно сохранить часть органа (выполнить резекцию), а когда - нет. Разбираем, что на самом деле происходит с человеком, у которого удалён желудок. И разрушаем мифы. А теперь — к сути. Без эмоций. Желудок выполняет несколько ключевых функций. Их потеря — факт. Но современная медицина знает, как с этим жить. Желудок — это мышечный мешок, который может растягиват

«Вы когда-нибудь замечали, как много в интернете “специалистов”, которые никогда не держали скальпель в руках, но учат вас, как победить рак содой, а грыжу — заговорами? Я — хирург. Онкохирург. И я устал от этого мракобесия в эпоху "информационной вседозволенности". Меня бесят статьи, где всё “мило-позитивно”, а пациент умирает, потому что поверил в “чистку печени” вместо химиотерапии. Меня расстраивают коллеги, которые боятся сказать правду, потому что “пациент испугается”. Меня до сих пор удивляют советы типа “не оперируйте грыжу, она сама рассосётся”. Не рассосётся. Меня зовут Билялов Ильдар Равильевич. Я ежедневно оперирую пациентов с доброкачественными и злокачественными заболеваниями органов брюшной полости. Поэтому мое профессиональное мировоззрение максимально практичное и "приземленное". Я буду писать здесь не для того, чтобы Вы меня полюбили. Я буду писать, чтобы это было еще одним инструментом в борьбе с мифами и предрассудками, которые иногда несут ущерб для здоровья и жи