Не учебник истории.

Новая королева Англии, Мария Тюдор, светилась от счастья. В её покоях пахло дорогими благовониями, а служанки шёпотом обсуждали чудо: государыня ждёт первенца! На острове так редко появлялись принцы. Живот 38-летней Марии заметно округлился, она чувствовала первые шевеления плода и молилась только об одном — чтобы её обожаемый муж, Филипп Испанский, наконец-то посмотрел на неё с нежностью. Филипп в это время сидел в своих покоях и с трудом скрывал отвращение. — Она выглядит гораздо старше, чем нам говорили, — брезгливо обронил принц в письме к своему придворному. — Сказать по правде, испить эту чашу будет нелегко… Но я сделал всё, что от меня зависело. Он приехал в туманный Лондон не за любовью. Ему нужна была корона Англии. А влюблённая, увядающая женщина, готовая ради него на всё, стала лишь разменной монетой в большой политической игре. Мария Тюдор, вошедшая в историю под зловещим именем «Кровавая Мэри», в глубине души оставалась глубоко травмированным ребёнком. Её отец, деспотичный

Закройте глаза и представьте, что мы с вами перенеслись в осенний Хэмптон-Корт 1537 года. Но мы не пойдем в сияющий тронный зал. Наш путь лежит в самое уединенное, темное и пугающее крыло дворца. Здесь пахнет жжеными травами, растопленным воском и застоявшимся, тяжелым воздухом, который не освежали неделями. Мы стоим перед массивной дубовой дверью. За ней — святая святых и одновременно личный ад королевы Джейн Сеймур. На ближайшие полтора месяца эта комната станет для нее и родильной палатой, и крепостью, и, возможно, склепом. В эпоху Тюдоров рождение наследника было не просто семейным событием, а главным государственным делом. Но парадокс заключался в том, что в самый опасный момент жизни королеву лишали всего: солнечного света, свежего воздуха и... здравого смысла. Добро пожаловать в «комнату заточения» — место, где рождалась история Англии. Примерно за четыре-шесть недель до предполагаемых родов королева Тюдоров официально «уходила из мира». Это был пышный и одновременно жуткий риту

Кто-то из нас может достоверно ответить на вопрос: как, где и когда появился первый унитаз со смывом? Увы, сия тайна и по сей день укрыта от нас туманом прошедших эпох. Археологи, историки и просто исследователи тут и там находят искусные дренажные системы, чей возраст исчисляется тремя, а то и четырьмя тысячелетиями. Самая первая, из всех известных на сегодня уборных, по всей видимости располагалась на северо-западе Индии, но... достоверного ответа нет, ибо камни хранят молчание, не давая нам однозначного ответа так это или нет. Однозначно можно сказать, что за право именоваться первооткрывателями и изобретателями сего чуда цивилизации и гигиены ведут борьбу два государства. Шотландские историки утверждают, что в суровых реалиях неолитической эры (3000 лет до н.э.) именно на территории будущей Шотландии, древние поселенцы уже пользовались каменными приспособлениями, которые служили им для отправления естественных потребностей. Конкурентом Шотландии является залитый солнцем Крит, где

Перенесемся в июнь 1670 года. Прикройте глаза и почувствуйте этот контраст: роскошный замок Сен-Клу под Парижем, душный летний зной, аромат цветущих роз, смешанный с тяжелым запахом пудры и мускуса. В золоченой гостиной на шелковой кушетке полулежит молодая, невероятно красивая женщина. У неё фарфоровая кожа, сияющие глаза и легкий, чарующий смех. Это Генриетта Анна Стюарт, герцогиня Орлеанская. Любимая сестра английского короля Карла II, невестка короля Франции и признанная звезда Версаля. Ей всего 26 лет. Она измучена жарой и просит слугу принести ей чашку охлажденного цикориевого напитка. Спустя мгновение принцесса делает глоток. Ложка послушно звякает о фарфор. И вдруг... чашка с грохотом падает на паркет, а по замку разносится леденящий душу крик: «О Боже, мой бок! Меня отравили!» Через несколько часов агонии её не станет. Кто же посмел поднести яд самой влиятельной женщине Европы прямо под носом у «Короля-Солнце»? Генриетту (дома её ласково звали Минеттой) обожали все, кроме...

Закройте глаза и представьте: вы в Лондоне начала XVII века. Забудьте о викторианском лоске, его еще нет. Вокруг — удушливый смог, крики торговцев рыбой, грохот телег по разбитой мостовой и стойкий запах эля. Из дверей туманного кабака в районе Флит-стрит доносится громкий хохот. Сквозь клубы табачного дыма вы видите фигуру: мужской камзол, широкие брюки, на поясе покачивается шпага. Человек закидывает ноги на дубовый стол, выпускает колечко дыма из глиняной трубки и... оборачивается. На вас смотрят дерзкие, насмешливые женские глаза. Знакомьтесь, это Мэри Фрит. Но весь криминальный мир Англии зовет её Молл Катперс — Молл Срезательница Кошельков. Женщина, которая умудрилась стать королевой воров в эпоху, когда закон предписывал дамам лишь тихо молиться и вышивать крестиком. Маленькая Мэри родилась в семье почтенного сапожника. Мать качала головой, глядя на дочку: ни шитьё, ни кулинария девочку не интересовали. Мэри росла грозой местных мальчишек — дралась до первой крови, прыгала по кр

Они сидели на самом краю пушистого, неестественно белого облака. Внизу, сквозь густой лондонский туман XVI века, едва проглядывали очертания Тауэра. — Твой воротник, Анна… — тихо произнесла женщина в более скромном платье, поправляя выбившуюся прядь светлых волос. — Он все еще кажется мне слишком узким. Женщина напротив, облаченная в призрачный пурпур, горько усмехнулась. Ее тонкие пальцы коснулись изящной шеи, где когда-то просвистела сталь французского меча. — Зато моя корона была настоящей, Мэри. Хотя бы несколько лет. А ты… ты так и осталась в тени. Скажи, неужели тебе не было обидно? Мария Болейн, которую когда-то называли «величайшей блудницей» французского и английского дворов, лишь мягко улыбнулась. Ее глаза, не затуманенные больше земными страстями, смотрели на сестру с глубоким состраданием. — Обидно? Нет, сестренка. Пока ты мерила шагами свою роскошную клетку в ожидании палача, я засыпала в объятиях мужчины, которого выбрала сама. И, в отличие от тебя, я умерла в собственной

Первая половина XVI века принесла в провинциальный Найланд баснословное процветание. К 1522 году название этого крошечного городка занимало почетное двадцать второе место в списке самых богатых городов королевства. С тех пор городок, хотя и претерпел некоторые изменения, но все же сумел сохранить свой самобытный вид и мы, рожденные в эру стекла и бетона, имеем уникальную возможность заглянуть туда, где время когда-то замедлило свой ход, чтобы сохранить для нас подлинную жемчужину эпохи Тюдоров. Листаем карусель, чтобы посмотреть было-стало: Сегодня мы отправимся в Олстон-Корт, небольшой купеческий домик, что скромно притаился в самом сердце городка, поблизости от приходской церкви, той самой, что хранит в памяти времена, когда Найланд еще не обрел церковную независимость. Олстон-Корт - не что иное, как волшебное переплетение двух средневековых владений. Парадный фасад дома с трех сторон величественно огибает центральный двор и лишь с юга архитектурный ансамбль завершает более скромный

Молодой человек натянул поводья своего огромного жеребца. Солнце играло на золотых прядях его волос, а толпа лондонцев взрывалась ликующим криком: «Боже, храни короля!». Высокий, широкоплечий, с тонкой талией и мускулистыми ногами — в начале XVI века Генрих VIII Тюдор казался подданным сошедшим с небес античным богом. Он без устали танцевал на балах, сочинял баллады, виртуозно стрелял из лука и побеждал на рыцарских турнирах. Пройдет тридцать лет. И тот же самый человек превратится в стовосьмидесятикилограммовую гору зловонной плоти. Из его покоев будет разноситься не музыка, а дикий крик ярости, смешанный со стонами боли, а слуги станут зажимать носы от удушливого запаха гниения. Как прекрасный атлет стал самым пугающим тираном в истории Англии? Современная медицина подняла его архивы и готова вынести вердикт, который оправдывает Синебородую одержимость короля. Переломный момент случился 24 января 1536 года. Генриху сорок четыре, он все еще считает себя юношей. На рыцарском турнире в

В Палермо есть место, где время остановилось, застыв в пробирающем до озноба причудливом танце. Это место, где бытие плавно соединяется с вечностью и забвением, чтобы уже никогда не вернуться обратно. Неосведомленный прохожий, отдавшись естественному инстинкту туриста, бесцельно прогуливается по улицам сицилийской столицы и наслаждается свежим морским воздухом. В его руке бумажный стаканчик с ароматным капучино, а на шее висит профессиональная фотокамера. Не изучив как следует путеводителя, он и не подозревает, что под его ногами раскинулся город мертвых... Но вот, к нашему безмятежному путнику подходит один из множества местных чичероне. Вкрадчиво и таинственно он начинает повествование о подземном царстве, в которое можно тот час попасть, стоит лишь пожелать. Не проходит и десяти минут, как два едва знакомых человека уже ступают по длинным коридорам пугающего дворца, в котором смерть не пожелала накинуть на себя привычный нам саван таинственности. Жители потустороннего мира здесь вы

Перенесемся в душную, пахнущую воском и дорогими духами спальню королевского дворца Хэмптон-Корт, зима 1561 года. За тяжелыми бархатными портьерами слышится прерывистое дыхание. 28-летняя королева Елизавета Тюдор уже несколько недель не показывается подданным. Официальный вердикт врачей — «водянка» и опасный отек тела. Однако иностранные послы не верят лекарям. Они щедро раздают золото прачкам и камеристкам королевы, чтобы узнать одну-единственную деталь: есть ли на королевском белье следы ежемесячной «женской крови»? Испанский посол де Куадра строчит тайную депешу своему королю: «Опухоль на теле королевы подозрительно напоминает плод греха. Кажется, лорд Дадли добился своего». Елизавета I вошла в историю как сияющая, недоступная «Королева-девственница», которая «вышла замуж за Англию». Но что, если этот культ был лишь гениальной ширмой, за которой скрывались тайные беременности и брошенные дети? Елизавета панически боялась брака. Она видела, как её отец Генрих VIII рубил головы женам