Психология отношений

Вот и закончился этот рассказ. Надеюсь, он подарил вам много хороших и добрых эмоций. Оставайтесь со мной и дальше. Говорят, здесь иногда появляются неплохие истории. Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈 В офисе тихо. За окном темно. Ветер раскачивает фонарь, и тени от него мечутся по стене. Я сижу за столом, доделываю отчёт по летнему лагерю. Так хочется, чтобы как можно больше наших семей получили льготы и смогли отправить детей отдыхать. Цифры плывут перед глазами, но я упрямо вбиваю их в таблицу. - Ирина Евгеньевна, - Нюра, стоя в дверях, натягивает пуховик на круглые плечи. – Все пишешь – все пашешь? Может, ну его? Одевайся и пойдем, а завтра доделаешь. - Спасибо, Анечка, - я поднимаю голову, улыбаюсь. – Но ты не жди, там скоро последний автобус, а мне еще час сидеть, не меньше. Много перемен произошло за то время, что я узнала правду. Но главная перемена случилась во мне. Раньше я бы ответила Нюре «не нужно» — сухо, с металлом в голосе, чтобы сразу отбить

Утро в комитете встречает меня привычным гулом. Чайник кипит, клавиатуры стучат, женщины перебрасываются фразами о погоде, детях, мужьях. Я сижу за своим столом, перемешиваю чай, листаю отчет об условиях размещения детей в летнем лагере и не вижу ни буквы. Перед глазами – вчерашний вечер. У Богдана лезет очередной зуб. Вся его зубная история сопровождается плачем, соплями, температурой. Третью ночь я не сплю, хожу по спальне и качаю своего мальчика на руках. А утром, кое-как придя в себя, иду на работу. Именно поэтому заводить детей нужно в двадцать, а не пятьдесят, мне уже физически трудно пережить все это. И если бы не наш сосед, клянусь, я сошла бы с ума. Каким-то образом бестактный Катаев проявляет невероятную чуткость, когда дело касается меня и моего внука. Вчера вечером, услышав плач, он пришел и забрал Богдашу. Как-то успокоил, отправил меня спать, а сам, с ребенком наперевес, приготовил «полевой» ужин. Жареная картошка, помидоры моей засолки и ножки в духовке. Но даже несмотр

Виктор уходит. Богдан убаюканный на моих руках, снова посапывает – после компресса жар немного спал, дыхание выровнялось. Катаев обещал вернуться через час с вещами и лекарством. Оставшись одна, сажусь в кресло, укачиваю внука. Смотрю на его длинные ресницы, на пухлые губы, на ямочку на подбородке – Лешину ямочку. Богдан так похож на моего сына, что это причиняет физическую боль. Но теперь я знаю, что это не Лешины черты. Это Оводовские. Все они одинаковые – порода, которой Гриша так гордится. И стоит мне об этом подумать, как в прихожей гремит замок. - Ира? – голос Гриши разносится по коридору. Басит, как всегда, властно, уверенно. – Ты чего трубку не берешь? По звукам шагов понимаю, что он проходит в гостиную, потом на кухню, в нашу спальню. - Ира! Наконец догадывается заглянуть в спальню. И я вижу, как его лицо вытягивается от удивления, непонимания. И напоследок – от злости. Потому что он видит на моих руках Богдана, который, по его мнению, тоже должен был уехать с матерью. - Ты п

Я молчу, но не потому что раздумываю, просто…Мне трудно и больно видеть Наташу и Богдана. Особенно его. - Я пыталась найти гостиницу, - тихо шепчет Наташа, но нашла только на трассе, а нас не выпустили, комендантский час. Мы сможем только завтра уехать. Богдан кивает головой в такт маминым словам, будто понимает, о чем та говорит. Разморенный, с красными от мороза щеками, он похож на советского пупса. А еще, на моего сына. И, конечно же, на моего мужа. То есть, своего отца. Сглатываю, отворачиваюсь в сторону и отвечаю: - Ты можешь переночевать у меня, только если все расскажешь… Наташа вздрагивает, но кивает. Богдан что-то лопочет, стараясь привлечь мое внимание, но я не смотрю на него. Вернее, смотрю, но не вижу. Ничего не вижу, кроме пелены соленых слез перед глазами. На самом деле бы впустила Наташу с сыном и без условий. Ни за что не допустила бы, чтобы Богдан ночевал на вокзале или в дешёвом отеле на трассе, где останавливаются дальнобойщики. Но об этом я ей не скажу. Пускай дума

Просыпаюсь рано, когда еще нет и пяти. Встаю, снимаю с подушек наволочки, складываю постельное стопкой, чтобы этим не занималась Нюра, и тихо, на цыпочках крадусь на кухню. Думала, что помою посуду, чтобы хоть как-то отблагодарить хозяйку, но опоздала. В тусклом свете вытяжки над плитой видно, что Нюра все убрала, перед тем как сама пошла спать. Только на столе, на блюдце под салфеткой осталось для меня печенье. Для меня, потому что тут же, на листе бумаги, придавленным тарелкой виднеется надпись: «Позавтракай, как встанешь». У меня сдавливает горло. Я перечитываю записку, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Обычно это я забочусь обо всех. Обо мне – никто. Я не голодна, но печенье беру из благодарности. И на обратной стороне листка пишу ответное: «Спасибо». Снег все так же валит крупными хлопьями. В свете фонарей они казажутся желтой крупой. Пшенной кашей, которую так любил Богдан, и которую я готовила ему по утрам, когда мы всей семьей собирались на завтрак. Так было ран

Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте! Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈 Погода – под стать буре, бушующей во мне. Мороз пробирает до костей. Хлопья снега - огромные, белые, липкие - бьют прямо в лицо, залепляют глаза. Я щурюсь, но все равно ничего не вижу дальше собственного носа. Дрожу. В горле ком. Слава Богу, хватает выдержки не разреветься прямо тут, посреди собственного двора. За спиной – двери моего подъезда. Впереди – снежная стена и темные, едва различимые силуэты пятиэтажек, которые тоже дрожат в этом месиве. Я знаю наш город, как свои пять пальцев. И меня в городе тоже все знают. Но мне некуда идти. Господи, здесь же ничего нет! Ни ресторанов, ни даже круглосуточных магазинов, где можно было бы укрыться от снега. А те два, что работали до восьми, уже закрылись. Гостиниц нет. Родственников – нет. Подругами тоже не обзавелась за те пять лет, что мы тут. Да что там, пять – за

Вот и закончился этот рассказ. Надеюсь, он подарил вам много хороших и добрых эмоций. Оставайтесь со мной и дальше. Говорят, здесь иногда появляются неплохие истории. Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈 Несмотря на нашу договоренность, мы с Виктором решаемся рассказать моей бывшей свекрови обо всем только через неделю. Кажется, мы оба набираемся решимости, предчувствуя предстоящий скандал. Сейчас мы сидим за обеденным столом под молчаливым и укоряющим взором Арины Павловны, которая только что узнала, что стала бабушкой. – Слышал это, Давид? – обращается она к своему мужу, словно нас здесь нет. Он всё это время переводит взгляды с меня на Виктора, словно видит нас насквозь, но при этом не выглядит хмурым или недовольным. В отличие от свекрови, он не такой взбалмошный по характеру, и я никогда не могла понять, какое у него настроение и что у него на уме. – Слышал, Арина. Мы с тобой теперь дед и бабка, – говорит он серьезным голосом, но меня не покидает ощущение,

– И что ты думаешь по этому поводу? – спрашивает меня Ира. Моя соседка по лестничной площадке – моя ровесница и давняя подруга, с которой в детстве мы ходили в один детский сад, а затем в школу. Так что она знает всё о моем прошлом, так как когда-то была свидетельницей на моей свадьбе. Ира – та, с кем я могу поделиться наболевшим, не боясь осуждения или попыток принять решение за меня, как это делает мама. – Честно? Я не знаю. Я не ожидала от него такого напора, ведь расстались мы не очень хорошо. Я вообще думала, что у нас начнутся войны за опеку над детьми. Ты же знаешь, что у Виктора жесткий характер, поэтому я ожидала худшего. Подруга откидывает свои черные волосы за спину и задумчиво изучает меня, что мне не особо нравится, так как я ощущаю себя под микроскопом. Она всегда так делает, когда пытается влезть мне в голову. Это не каждому человеку понравится. – А может, всё дело в том, что ты к нему до сих пор неравнодушна, Таня? – Чушь! – говорю я слишком поспешно, и она ухмыляется

В кармане двойным плачем взрывается радио-няня. Отлепившись от косяка, несусь наверх. - Лерочка, я помогу, - слышится сзади мамин голос. - Нет! Я сама! – отрезаю я, не замедляя шага. – Надь, останься тут… - кричу нашей няне, подорвавшейся следом. Переодевание и кормление много времени не занимает. Я уже привыкла управляться сама. Мне несложно. Наоборот, здесь, с дочками, спокойнее и лучше Маленькие принцессы улыбаются радостно. И подхватив малышек на руки, усаживаюсь на диван. – Тихо, котятки, - прошу я, перекладывая их рядом. «Экспресс-метод кормления двойни», - улыбаюсь невольно. Прикрыв глаза, пытаюсь унять навалившийся невесть откуда страх. Мать и сестра заявились к нам домой неспроста. А значит, нужно быть готовым к сплетням и гадостям. «Ну предположим, Тима им не поверит, - отмахиваюсь я легкомысленно. – А остальные – неважно!» Где-то неподалеку слышатся шаги. Неужели мама или сестра? И выдыхаю, когда в детскую входит Тимофей. Усталый и бледный. Сейчас бы кинуться к нему. Обнять