НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ и Старый Петербург: Твой город в твоем телефоне. Приложение-путеводитель / Аудио и видео гид.

(Что изобрел М. М. Филиппов?) Сейчас, при разговорах о пушке «Колоссаль», действующей, по догадке специалистов, электричеством, мысль переносится за 15 лет назад. В июне месяце 1903 г. у себя на квартире, в улице Жуковского, был найден мертвым за столом в кабинете философ и изобретатель М. М. Филиппов. Еще до сих пор его имя не забыто даже в широких кругах, на пользу которых этот ученый и оригинальный человек так много положил труда, в особенности своим журналом «Научное Обозрение». Это был «Конт в миниатюре», — называл его в некрологе друг его, проф. Трачевский. В последнее время, до самой своей внезапной смерти М. М., вообще неудачник в жизни, находился в очень затруднительном положении, был мрачен. Вдруг, за 3 дня до смерти, 9-го июня, он явился в кружок друзей и ученых сияющим. — Мне удалось, кажется, достигнуть всеобщего счастья, — объяснял он перемену своих настроений. — Я наткнулся на химическое открытие, которое должно принести неизмеримую пользу людям. Все это удивительно прос

Невский проспект, дом 4 — это одно из тех строений, мимо которых каждый день проходят тысячи людей, спешащих к Дворцовой площади или Адмиралтейству. Давайте ненадолго замедлим шаг, отвлечемся от суеты и просто разглядим это классическое петербургское здание, у которого за плечами почти четверть тысячелетия истории. Если посмотреть на фасад внимательно, можно заметить его строгую симметрию. История этого места началась в 1777–1778 годах. Тогда эта территория перестала быть частью Адмиралтейского луга, и архитектор Алексей Квасов разработал типовой проект для здешней застройки. На самом деле изначально это были два абсолютно одинаковых соседних дома, у каждого из которых было по восемь оконных осей. Владели ими две дамы: Екатерина-Доротея Янсен (супруга таможенного чиновника) и Анна Энгель (жена лифляндского купца). Чуть позже, на рубеже XVIII и XIX веков, здания объединили, бережно сохранив строгий стиль раннего классицизма. В 1828-1830 годах дом был перестроен архитектором Цолликофером

Если, гуляя по Васильевскому острову, свернуть с Университетской набережной на Менделеевскую линию, то сразу за монументальным зданием Двенадцати коллегий вы увидите строгий, но очень уютный желто-белый фасад. Это дом №5. Сегодня мы заглянем именно сюда — в место, где живет история, и которое выпускники до сих пор с теплотой называют просто «Истфак». Давайте ненадолго вернемся в прошлое. Сам Санкт-Петербургский университет ведет свою историю с 1724 года, а вот историческое образование в его стенах обретало форму постепенно. Как самостоятельный факультет Истфак открылся в 1934 году, хотя традиции исторических исследований здесь закладывались еще со времен Ломоносова. Здание, в котором мы находимся, дышит историей буквально на каждом шагу. Здесь учились и преподавали люди, чьи имена вы точно видели на обложках учебников: академики Тарле, Греков, Державин. Масштаб личности этих ученых чувствуется даже в высоких сводах коридоров. Но изначально это место строилось совсем для другого. Перед

Представьте, что мы с вами гуляем по Петербургу ранним февральским утром. Под ногами хрустит снег, с Невы дует пронизывающий ветер, а над городом только-только встает холодное солнце. Мы заходим в небольшую лавку, и нам в руки попадает свежий, еще пахнущий типографской краской листок — «Ведомости». Давайте вместе развернем эту пожелтевшую страницу и прочитаем, чем жил город ровно триста лет назад, в феврале 1726 года. Текст переносит нас в самую гущу государственных интриг эпохи дворцовых переворотов. Только представьте картину: 10 февраля, ровно в 8 часов утра, по всему городу разносится срочное извещение. От имени вдовствующей императрицы Екатерины I верховным чиновникам приказано немедленно бросить все дела и съехаться на экстренное заседание Тайного совета. В зал собрания стремительно входит личный кабинет-секретарь покойного Петра Великого — господин Алексей Макаров. Человек, который долгие годы держал в руках все тайные нити управления империей, зачитывает Сенату волю государыни.

Представьте, что мы с вами перенеслись в цветущий майский Петербург 1826 года. Мы гуляем неподалеку от Таврического дворца, где в небольших уютных комнатах проводит свои дни человек, буквально подаривший России её собственное прошлое — Николай Михайлович Карамзин. Давайте откроем свежий номер столичной газеты за эти дни. Прямо на первой полосе — невероятная новость, которая заставила говорить весь город. Газетные строки буквально светятся от восторга. Издатель «поспешает сообщить отечественной публике» о поистине уникальной награде от молодого императора Николая I. Наш знаменитый историограф и действительный статский советник Карамзин тяжело болен — сказывается простуда, подхваченная на Сенатской площади во время восстания декабристов. Для излечения Николай Михайлович собирается уехать в Италию. И вот, Высочайшим указом от 13 мая, император повелевает выдать ему на поездку и лечение колоссальные деньги — пятидесяти тысяч рублей в год! По тем временам это были астрономические средства,

Представьте, что мы с вами перенеслись ровно на сто лет назад — в теплый субботний день 15 мая 1926 года. Город вовсю бурлит в предвкушении летнего сезона. Мы неспешно прогуливаемся мимо витрин на Невском проспекте, покупаем у мальчишки-газетчика свежий номер «Красной газеты» и заходим в ближайшее кафе, чтобы за чашкой чая узнать, чем сегодня живет и о чем спорит Ленинград. Листая хронику, мы сразу натыкаемся на отличную новость для дачников и любителей морского воздуха. Начиная с 22 мая, открывается регулярное автобусное сообщение между Ленинградом и Сестрорецком! Правда, бросить работу среди недели и уехать к морю не получится — рейсы планируют пустить исключительно по воскресеньям и праздникам. Да и цена кусается: за билет в одну сторону придется выложить 1 рубль 25 копеек (приличная сумма при средней зарплате рабочего в 50–60 рублей). Но комфорт и скорость того стоят, ведь теперь не нужно толкаться на вокзале в ожидании редких поездов. А на городских улицах назревает настоящая тран

Представьте, что мы с вами вышли на прогулку по весеннему Петербургу. На дворе 17 мая 2006 года — удивительное время, когда город вовсю готовится к лету, принимает мировых звезд и живет предвкушением больших перемен. Давайте присядем на скамейку в Катькином садике, развернем свежий, еще пахнущий краской номер газеты «Вечерний Петербург» и узнаем, какими новостями дышал город ровно двадцать лет назад. Первая новость заставляет нас внимательнее присмотреться к проплывающим по рекам и каналам теплоходам. В город в рамках мирового турне приехал кумир миллионов — Рики Мартин. Уже завтра его ждет полный зал в Ледовом дворце, а сегодня артист изъявил желание осмотреть Петербург с воды. Журналисты шутят: не удивляйтесь, если встретите поп-звезду под Аничковым мостом! Газетчики умудрились разузнать секреты бытового райдера певца. Оказывается, этот знойный мачо — страшный сладкоежка, но любые лакомства организаторы обязаны подавать исключительно на изысканной китайской посуде. А в его гримерке,

Дом № 2 по Невскому проспекту — это не просто здание, а настоящий эпицентр истории Санкт-Петербурга, где переплетаются кулинарные революции, масонские заговоры и военные тайны. построено в 1768–1775 годах по проекту Жана-Батиста Валлен-Деламота, а в 1845–1846 годах перестроено Карлом Росси. В этом здании размещались Главный штаб, а также Министерство иностранных дел и Министерство финансов. на месте дома когда-то находился Морской рынок, который был ликвидирован из-за угрозы пожара. Рынок перенесли, а на его месте началось строительство. В домах, когда-то находившихся здесь (но не сохранившихся), жили такие личности, как петербургский главнокомандующий, масон граф Яков Брюс и французская художница Виже-Лебрен. В 1812 году в гостинице «Европа», расположенной в этом доме, жила Жермена де Сталь, изгнанная из Франции. Здесь в прошлом находились рестораны, которые закладывали основы ресторанной культуры Петербурга. Французский ресторатор Антуан Тардиф стал известен благодаря своим заведения

Сегодня предлагаю прогуляться не по шумному Невскому, а по берегам Охты, туда, где задолго до Петра и его «окна в Европу» уже кипела жизнь. Отправимся к Ниеншанцу — шведской крепости, с которой, по сути, и началась история нашего города. Готовы? Для начала сориентируемся на местности. Давайте встанем на самом мысу, где река Охта впадает в Неву. Посмотрите вокруг. Сегодня здесь доминирует футуристичный комплекс «Лахта Центра» на горизонте и брутальный Большеохтинский мост. Но если закрыть глаза и отмотать пленку назад, примерно в 1650 год, то вместо шума машин мы услышали бы крики чаек, скрип мачт и разноязычную речь. Ниеншанц стоял на мысу при впадении реки Охты в Неву. Если вы сейчас стоите на Большеохтинском мосту и смотрите на Смольный собор, то крепость была где-то там, под мутными водами и слоями земли. В XVII веке это было стратегически важное место. Контроль над устьем Невы — значит контроль над всей торговлей в регионе. Шведы, захватив эти земли, понимали это как никто другой.