Чужая правда

— Будешь получать на руки шестьдесят две вместо сорока пяти, — сказал Андрей, хозяин книжного магазина. — Но за прилавок придётся найти другого человека. Ты не будешь успевать всё сразу. Лера положила книгу, которую собиралась унести в зал, на край его стола. Сумму она уже услышала. Теперь старалась не смотреть на неё в распечатке, чтобы Андрей не решил, будто больше её ничто не интересует. Он хотел отойти от ежедневных дел магазина: сам занимался поставщиками, расписанием продавцов, встречами с авторами и собирался передать это управляющему. Лере было двадцать три, три из них она проработала здесь. Таблицы она тоже умела составлять. Только прежде они помещались между людьми, которые входили в дверь. — А вы будете здесь? — Буду, конечно. Первое время каждый день. Потом посмотрим. Он развернул к ней ещё один лист. Обязанности заняли целую страницу. Лера прочла до конца, вернулась к началу и спросила про заказы: какие можно согласовывать самой, а какие показывать ему. Вечером она прошла

— Он теперь за мной ходит, — сказала Катя, погладив кота между ушами. — Даже в ванную одну не пускает. Аня стояла в прихожей с переноской. Она только что позвала Тишку, присела, протянула руку, но он остался у Катиных ног. Смотрел на открытую дверь и шевелил кончиком хвоста. — Ну ещё бы. Меня шесть недель не было. Катя отступила, пропуская сестру. Тишка шагнул за ней, чуть не попав ей под пятку. — Вот, видишь? Она сказала это слишком довольно. Аня выпрямилась и поставила переноску у стены. — Вижу. Ты дверь закрой, пожалуйста. Катя закрыла. Ей ещё хотелось рассказать, как он научился встречать её в прихожей, услышав шаги за дверью. Но она промолчала. На стуле стояла уже собранная сумка: корм, две миски, расчёска, удочка с потрёпанными перьями. Вымытый лоток сох у входа в ванную. Катя всё приготовила с утра. На шесть недель договаривались с самого начала, пока Аня переезжала и доделывала ремонт. Сегодня Тишка возвращался домой. Катя думала, что они ещё посидят, выпьют чаю. Она бы показал

— Артём, ну дай ему хоть последнюю выиграть, — сказал отец Никиты. — Вы же отдыхать сюда приходите. Артём перестал перекатывать мяч в ладони. Никита стоял по другую сторону теннисного стола и видел, как приятель посмотрел сначала на его отца, потом на него. — Не надо, — сказал Никита. — Я тебя прошу, не надо. Отец вышел из своего кабинета с двумя чашками чая. Одну поставил на широкий подоконник, вторую оставил у себя. Рукава его рубашки были аккуратно подвёрнуты. — Да я в шутку. Чего ты сразу? Мебельный магазин закрылся час назад. В свободной половине большого выставочного зала стоял отцовский теннисный стол; диваны и кресла начинались далеко за перегородкой. Тут можно было и отступить, и разбежаться за мячом, не влетая в чей-нибудь новый шкаф. По вторникам и четвергам Никита с Артёмом приезжали после работы, переодевались и играли, пока Сергей Петрович заканчивал дела в кабинете. Сегодня Никита проиграл три партии. Во второй набрал девять очков — для него неплохо. В третьей начал торо

Соня сняла со стола две тарелки, потом поставила обратно. В сообщении подруги было ещё одно «прости» и фотография комнаты, заставленной коробками: машина для переезда добралась до них только сейчас. На новоселье они с мужем сегодня уже не успевали. «Давайте в следующую субботу? Мы точно приедем», — написала подруга. Соня ответила, что всё нормально, и открыла переписку с Ильёй из квартиры напротив. «Сегодня отменяется. Ребята не смогут». Он прочитал почти сразу. «А ты?» Соня посмотрела на противень в духовке. Отмечать переезд собирались вчетвером. Теперь картошки хватило бы ей до среды, а комнату можно было снова оставить как есть, с голой лампочкой над столом. «Я дома. Просто никого не будет». «Я к тебе собирался». Она уже набрала «тогда в другой раз» и остановилась. За стеной коротко зашумела вода. Может быть, у него, а может, этажом выше. Он находился совсем рядом, и всё равно Соня не знала, что ответить. Илья помог ей донести последние сумки три недели назад. Потом они несколько ра

Нина застегнула на покупательнице платье Оли и убрала с плеча длинный волос. Женщина повернулась к зеркалу, сунула руки в карманы и сразу улыбнулась. Нинино платье, которое она примеряла перед этим, лежало на стуле поверх её куртки. — Вот это возьму. А в нём можно сесть? Оля подвинула стул. Покупательница села, встала, ещё раз проверила карманы. Нина уже знала, что продажа состоялась, хотя деньги пока никто не доставал. Им с Олей было по двадцать четыре. Они вместе учились шить, потом разошлись по разным мастерским, а теперь работали каждая дома. На небольшой осенний маркет Олю позвала Нина: одной оплачивать стенд было накладно, да и вместе веселее. Она сама нашла рейл, распечатала карточки, всю пятницу укладывала платья так, чтобы сборки на рукавах не помялись. К трём часам у Оли купили три вещи. У Нины — одну. Она повесила своё платье обратно. На нём был широкий пояс, который хорошо смотрелся бантом. Покупательница сначала долго разглядывала именно его, а в примерочной попросила завя

В рождественский день 1950 года группа студентов Глазго выносила из Вестминстерского аббатства Камень судьбы весом 152 килограмма. Чтобы протащить его по полу, подложили плащ. При выносе от камня откололась часть. Студенты хотели вернуть древний символ Шотландии домой, но теперь предстояло ещё и сохранить повреждённый предмет. Шотландская служба охраны наследия документирует этот вынос и последующий ремонт. Несколько месяцев публично оставалось неизвестно, где вновь появится камень. А когда он появится, станет ясно: тайно перевезти его и решить его дальнейшую судьбу — не одно и то же. Внешне Камень судьбы — продолговатый блок песчаника. Вестминстерское аббатство описывает, как в 1296 году английский король Эдуард I вывез его из Шотландии. Для камня сделали дубовое кресло; позднее оно стало центром коронаций английских и британских монархов. Для многих шотландцев это был не просто старый предмет под сиденьем, а видимое напоминание о многовековом споре. Истории о древнейшем происхождении

В мае 1980 года сотням семей в американском районе Лав-Канал предложили уехать за государственный счёт. Но лишь временно: пока специалисты продолжали выяснять, насколько опасно жить рядом с бывшим захоронением химических отходов. Сообщение Агентства по охране окружающей среды США прямо говорило, что исследования здоровья ещё не завершены. Для жителей оставался вопрос, которого не решал оплаченный номер в гостинице. Что делать с домом, если возвращаться в него страшно, а купить другой не на что? Для Лоис Гиббс и её соседей это был уже не первый год ожидания. В 1978-м часть семей получила возможность уехать навсегда; другим лишь позднее предложили временное жильё. Дом Лоис Гиббс стоял в двух кварталах от бывшего захоронения, а один из её детей ходил в школу на 99-й улице. Так она сама описала своё положение в показаниях комитету Конгресса 21 марта 1979 года. Она опасалась за здоровье ребёнка и сначала искала решение для своей семьи. Но, обходя соседние дома, услышала, что тревога не огра

Вечером 6 августа 1926 года английский берег уже был близко. До него оставалось около двух миль. Но течение несло Гертруду Эдерле вдоль побережья, мимо точки, где ожидали её выхода. Архив Па-де-Кале относит последние две мили к половине девятого вечера. Эдерле находилась в воде с утра. До английской суши она должна была добраться сама. Годом раньше её первый заплыв закончился на судне сопровождения, а не на берегу. Повторится ли это теперь, когда берег виден, но течение не даёт двигаться к ожидаемому месту выхода? Первый заплыв Эдерле состоялся 18 августа 1925 года. Она вышла с французской стороны и провела в воде около девяти часов, но до английского берега не добралась. Департаментский архив Па-де-Кале описывает эту попытку как неудачную. Причины остановки позднее рассказывали по-разному. Приписывать какому-либо участнику доказанный умысел архивные материалы не позволяют. Такой исход мог сделать следующую попытку труднее вдвойне. Эдерле была не любительницей, однажды решившей испытат

Утром 14 ноября 1889 года Элизабет Бисленд ещё не собиралась в кругосветное путешествие. Редактор журнала *Cosmopolitan* предложил ей выехать из Нью-Йорка уже вечером: поездом на запад, через Сан-Франциско, а затем — дальше вокруг Земли. Так Бисленд описала начало пути в книге, написанной после возвращения. В тот же день журналистка другой редакции, Нелли Блай, отправилась в противоположном направлении. Для газет и журнала это стало состязанием. Для самих участниц — последовательностью стыковок, которые нельзя было ускорить одной решимостью. Библиотека Конгресса США датирует старт Блай 14 ноября 1889 года, а Science Museum Group подтверждает, что Бисленд в тот день выехала ей навстречу. Чья линия на глобусе замкнётся первой? Идея Блай родилась раньше старта. Она хотела проверить, можно ли обойти реальный мир быстрее, чем герой романа Жюля Верна Филеас Фогг сделал это за восемьдесят дней. Блай изучила расписания и предложила поездку своей редакции. По её рассказу 1890 года, сперва там с