На завалинке

В частной ветеринарной клинике «Добрый зверь», расположенной на тихой улице старого города, утро выдалось на редкость беспокойным. Доктор Сергей Иванович Королёв, ветеринар с двадцатилетним стажем, сидел в своём кабинете и просматривал истории болезней, когда дверь с грохотом распахнулась и в кабинет влетела его племянница и по совместительству администратор — Леночка, девушка лет двадцати пяти с огромными испуганными глазами и вечно растрёпанными волосами. Она прижимала ладони к пылающим щекам и дышала так, будто за ней гналась стая бешеных собак. — Дядя Серёжа, у нас ЧП! Это просто катастрофа! — выпалила она, переведя дух. Сергей Иванович устало откинулся на спинку стула и потёр переносицу. — И что на этот раз, Леночка? — спросил он с интонацией человека, который уже не ждёт ничего хорошего, но всё ещё надеется на чудо. — Это я виновата. Но это случайно! — затараторила она, жестикулируя так, что с её руки слетела заколка. — Договори уже, — перебил он, поднимая руку. — Я нечаянно запи

Дмитрий Викторович Крапивин выругался сквозь зубы, когда служебный УАЗ снова засел в глубокой колее. Дорога, которую местные жители гордо именовали трассой, давно превратилась в месиво из грязи и гравия. Августовский дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники еле справлялись, а навигатор окончательно сдох ещё километров пять назад. Последние два поворота участковый проехал наугад, ориентируясь на покосившийся столб с полустёртой надписью, которая, судя по всему, была вырезана ещё при царе-батюшке. — Ё-моё! — выдохнул он, выбираясь из машины и по щиколотку проваливаясь в грязную лужу. — Куда меня только не заносит! Сорок два года, двадцать из них в органах — и вот глухомань, где даже интернета нет. Всё было из-за идиота Сергеева, который умудрился напиться перед совещанием у начальника РУВД. Теперь Сергеев в отпуске «по состоянию здоровья», в кавычках, а Дмитрия отправили разбираться с чрезвычайной ситуацией в сельской местности. Чрезвычайная ситуация называлась просто: за последний мес

Ефросинья Петровна, которую все в деревне звали просто Фрося, не шла по улице — она летела. Проводив со двора дорогого гостя, она прямиком направилась в проулок к своей давней подруге Матрёне Семёновне, жившей через три дома. В руках у неё была смятая квитанция, которую она то сжимала, то разглаживала, словно боялась, что та исчезнет. Сердце колотилось от радости — такой, что даже ноги не чувствовали усталости. Матрёна Семёновна, высокая сухопарая старуха с вечно сползающим на лоб цветастым платком, в это время полола грядку с луком. Она разогнулась, приложила ладонь козырьком к глазам и, глядя на запыхавшуюся подругу, терпеливо ждала. — Ну вот и дождалась я счастья! — выпалила Ефросинья, ещё не переступив порог калитки. — Телефон мне проведут! За заслуги мои, за трудовые! Чай, недаром в колхозе сорок лет отпахала, от зари до зари! Она улыбалась во весь свой беззубый рот, и морщины на её лице разглаживались от внезапно свалившегося на неё внимания и почета. — И кто же это тебя заметил?

В тот вечер Андрей сидел перед ноутбуком, глядя на мигающий курсор в строке сообщения. Он только что нажал «Enter», отправив письмо Марине — девушке, с которой он переписывался уже несколько недель. Теперь оставалось ждать. Он знал: пока она прочитает, пока напишет ответ — пройдёт минут пять, может, больше. Ожидание было мучительным, и даже мягкий свет монитора не мог скрасить его. Андрей включил погромче любимую группу, чтобы заглушить тишину, и решил перекусить. Он поднялся, прошёл на кухню, открыл холодильник и начал исследовать его содержимое в поисках чего-нибудь съестного. Но едва дверца приоткрылась, лампочка внутри, которая и так еле горела, погасла. Следом за ней погас и свет во всей квартире. Андрей замер, затем подошёл к окну и отодвинул шторы. За стеклом простиралось тёмное небо без единой звёздочки. Он смотрел, как по городу один за другим гаснут огни в окнах — волна тьмы медленно приближалась, пока весь город не накрыла черная пелена. — Теперь мы все под одним покрывалом,

В тихом спальном районе, где тополя шелестели над головами прохожих, а дворы тонули в зелени, жила Елена Ивановна — женщина лет пятидесяти, работавшая бухгалтером в местной школе, но по складу характера больше похожая на добрую тётю, которая всегда знала, у кого какие проблемы. Её соседка сверху, Вероника, девятнадцатилетняя девушка с ясными серыми глазами и вечной полуулыбкой, уже полгода жила одна в трёхкомнатной квартире, доставшейся ей после смерти матери. Мать Вероники умерла от внезапной болезни, и с тех пор девушка, словно пытаясь заполнить пустоту, стала невероятно беспечной — открытой до такой степени, что Елена каждый раз, проходя мимо её двери, вздыхала. Вероника была хорошей девушкой: весёлой, отзывчивой, никогда не отказывала в помощи, но у неё отсутствовало чувство самосохранения. Зайдя к ней однажды утром, Елена с ужасом обнаружила, что входная дверь приоткрыта, а самой хозяйки нет. — Вероника! — позвала она, но в ответ тишина. Квартира пахла ванильным чаем и свежей выпе

В пятницу, в половине первого дня, когда участковый уполномоченный Михаил Фёдорович Смирнов как раз заканчивал протокол по делу о краже трёх мешков картошки у гражданина Пузырёва, зазвонил телефон. Звонок был из района, и начальник, не тратя времени на приветствия, коротко бросил: — Смирнов, в Осиновке пропал человек. Кропотов Василий Иванович, сорок лет, тракторист. Три дня как нет. Заявление от невесты. Свадьба через неделю, невеста нервничает. Найди мужика, сделай. Михаил положил трубку, вздохнул, глянул на незаконченный протокол, и полез за ключами от служебного УАЗа. Дорога до Осиновки заняла около часа. Деревня оказалась меньше соседнего Заболотья: десятка три домов, колодец в центре, покосившаяся церквушка без купола, и с трёх сторон — болото. Ноябрьская грязь здесь была особенной — не просто грязь, а философское заявление о том, что жизнь здесь течёт по своим, неведомым городскому человеку законам. Михаил вылез из машины, привычно угодив в лужу, и огляделся. Невесту он нашёл по

Августовский вечер встретил участкового уполномоченного Ивана Степановича Крутова холодным дождём и полным отсутствием мобильной связи. Навигатор отказал ещё километров за пять до цели, и последние два поворота Иван проехал наугад, ориентируясь на древний столб с полустёртыми буквами. Он выбрался из служебного УАЗа прямо в лужу, выругался сквозь зубы и оглядел деревню Заболотье — десяток покосившихся изб, колодец в центре, серое небо. Ему было сорок два года, двадцать из них он прослужил в органах, и вот теперь его занесло в такую глухомань, где даже интернет не ловил. Всё из-за идиота Сергеева, который умудрился напиться перед совещанием у начальника РОВД; теперь Сергеев в отпуске «по состоянию здоровья», а Ивана отправили разбираться с чрезвычайной ситуацией в сельской местности. Чрезвычайная ситуация называлась просто: за последний месяц в Заболотье пропало семь коров. Не угнали, а пропали посреди ночи, прямо из сараев, без следов, без свидетелей, без требований выкупа. К нему подбе

В старой коммунальной квартире на Тележной улице, неподалёку от Московского вокзала, утро начиналось с какофонии. Глеб, молодой человек с длинными чёрными волосами, спал в своей комнате, когда из гостиной донёсся звук падения тела на пол, затем загудел комбик, задергались струны бас-гитары, и дом сотрясло двойное соло. Глеб вскочил, натянул трусы и, схватив гитару, вылетел на кухню, где уже вовсю хозяйничал его рыжий кот по имени Кеша. Кот сидел на табурете по-человечьи, свесив лапы, и смотрел на Глеба с лёгкой укоризной. Глеб подскочил к холодильнику, достал бутылку минералки и жадно отпил. — Начинаем утреннюю гимнастику, — прокомментировал Кеша, постучав лапой по сахарнице. — Опять ты здесь! — вздрогнул Глеб. — Это уже почти год, а ты всё никак не привыкнешь. Кеша взял чайную ложечку и застучал ей по сахарнице: — Сахару дай. — Вот сам и возьми. Начался ежедневный ритуал: Кеша требовал, чтобы Глеб сам положил ему сахар на блюдечко, потому что, как он объяснял, не мог дотянуться. Глеб

Это был самый обычный вторник, когда жизнь Алины, казалось, наконец-то начала налаживаться. Она только что получила повышение до начальника отдела снабжения в крупной компании, занимающейся поставками электронного оборудования, и её зарплата теперь позволяла не только сводить концы с концами, но и делать приятные подарки родителям. Всё, чего она добилась, было результатом многолетнего упорного труда, бессонных ночей над отчётами и умения отказывать себе в развлечениях, на которые так легко тратили время её сверстники. Алина никогда не была легкомысленной: ещё в школе она решила, что добьётся всего сама, и теперь, стоя на пороге нового жизненного этапа, чувствовала удовлетворение. Но в душе оставалась маленькая пустота — она мечтала о красивом украшении, которое носила бы с гордостью, напоминании о собственных достижениях. И однажды, в ювелирном салоне, когда она растерянно перебирала взглядом витрины, судьба сделала первый неожиданный поворот. Молодой мужчина с обаятельной улыбкой и тё

Это был самый обычный, непримечательный летний субботний день. Солнце уже поднялось высоко и заливало дворы жарким золотом, но в квартире Григория Семёновича царил полумрак — шторы были задёрнуты, а сам он ещё досматривал седьмой сон, когда вдруг раздался оглушительный, поистине сокрушительный чих. Чихнули так, что задрожали стены, и Григорий Семёнович подскочил на кровати, как ужаленный. Он знал этот звук — это чихала его соседка сверху, Валентина Петровна, женщина с могучими лёгкими и не менее могучим характером. Её чих был не просто чихом, это был сигнал, от которого у Григория каждый раз сердце уходило в пятки, а в голове проносились самые разные мысли. В этот раз мысли были особенно странными. Он сидел на кровати, протирая глаза, и вдруг отчётливо осознал: ему пора жениться. Григорию Семёновичу недавно стукнуло сорок два года. За плечами была вполне приличная работа в небольшой конторе, где он числился начальником отдела снабжения, собственная двухкомнатная квартира в панельной пя