Не такой уж серьезный психолог

Вечер начинался хорошо, реально хорошо, потому что ужин в ресторане прошёл отлично, Артём казался нормальным, воспитанным вроде мужиком, шутил уместно, руки не распускал, разговор шёл легко. Я подумала — ну ладно, третье свидание, пора уже звать к себе, посмотрим, что дальше. И вот тут всё пошло совсем не так, как я планировала. Заходим в квартиру, я говорю: «Разувайся, пожалуйста, тапки вон там стоят», — а он такой мимоходом кивает, но обувь не снимает, проходит прямо в кроссовках в гостиную, я аж дар речи потеряла на секунду, стою в прихожей, смотрю на грязные следы на светлом ковре, который я, между прочим, полгода выбирала. — Артём, ты в обуви прошёл, — говорю, стараясь звучать спокойно, хотя внутри уже что-то неприятно ёкнуло. — А, точно, — говорит он, но не разувается, просто плюхается на диван, закидывает ноги в тех же самых кроссовках прямо на журнальный столик. — Не парься, потом протрёшь, дел-то. Я стою, смотрю на эту картину, и первая мысль реально была — может, я зря так ос

Женя написал мне сообщение поздно вечером, я даже не сразу открыла — думала, обычный рабочий вопрос, мы иногда переписывались по проекту, ничего личного, просто хорошие коллеги, которые нормально ладят. Открыла и почувствовала, как холодеют руки: «Ир, мне очень нужна твоя помощь. Меня обвиняют в том, чего я не делал, и я не понимаю, откуда взялись эти скриншоты». Женю уволили с работы неделю назад — служба безопасности предъявила ему переписку, якобы найденную на его рабочем компьютере, где он обсуждал с внешним поставщиком откат за выгодный контракт. Скандал был громкий, его вывели из офиса при всех, коллеги перешёптывались, а я тогда искренне не понимала, как человек, которого я знала три года как порядочного, дотошного специалиста, мог опуститься до банального воровства. Я встретилась с ним в кафе через два дня после того сообщения — он выглядел измученным, потерявшим почти десять килограммов за неделю, руки дрожали, когда он доставал телефон, чтобы показать мне те самые скриншоты,

Ноутбук Дениса лежал открытым на кухонном столе — он побежал в душ, забыв закрыть почту. Я не собиралась подглядывать, просто хотела проверить погоду на завтра, но заголовок письма в верхней строчке зацепился за взгляд раньше, чем я успела отвести глаза: «Ваше бронирование подтверждено — Отель Ла- Пунта». Открыла машинально. Номер на двоих, даты — с четырнадцатого по двадцать первое июня, ровно те дни, на которые Денис две недели назад собирал вещи для «командировки в Сочи, одному, скучное мероприятие, тебе там нечего делать». Я сидела за столом, слушая, как шумит вода в ванной, и пыталась выстроить рациональное объяснение. Может, номер на двоих — просто стандартная категория отеля, ничего не значащая деталь бронирования. Может, коллега едет с ним, разделить расходы. Но чем дольше я вглядывалась в письмо, тем яснее видела несостыковки, которые раньше пропускала мимо внимания: Денис в последний месяц стал закрывать телефон рукой, если я оказывалась рядом во время звонков. Дважды уходил

Мамин борщ ещё не успел остыть на столе, а Данил уже подцепил вилкой кусок мяса прямо из кастрюли на плите, минуя тарелку — просто подошёл, подцепил, отправил в рот, даже не оборачиваясь на нас, сидящих за накрытым столом. Мама застыла с половником в руке, посмотрела на меня растерянно, а я почувствовала, как внутри всё сжимается от предчувствия, что вечер знакомства с родителями пойдёт совсем не так, как я планировала последние две недели. Мы встречались с Данилом почти четыре месяца, я долго откладывала знакомство с родителями — не потому что стеснялась его, а потому что интуитивно чувствовала какую-то неопределённость в его манерах, которую списывала на обычную мужскую неуклюжесть в подобных ситуациях. Оказалось, зря списывала. Сели за стол, мама разлила борщ по тарелкам, папа традиционно поднял тост за знакомство — обычная семейная церемония, которую я помню с детства при любом важном госте. Данил взял ложку, попробовал, поморщился едва заметно. — А у вас всегда так мало соли кладу

Николай Петрович рассказывал историю про свою службу на флоте уже третий раз за вечер — я знала об этом заранее, меня предупреждала координатор волонтёров, что у некоторых пожилых жителей память работает по кругу, и это совершенно нормально, нужно просто слушать с тем же интересом, что и в первый раз. Я помогала разносить чай и печенье, когда услышала, как Игорь, сидевший рядом с Николаем Петровичем, вдруг резко его перебил. Я уговорила Игоря поехать со мной на концерт ко Дню пожилого человека в дом престарелых, где волонтёрю уже второй год — помогаю организовывать небольшие праздники, читаю письма тем, кому редко пишут родственники, просто сижу и разговариваю с теми, кому одиноко. Мне казалось важным, чтобы человек, с которым я встречаюсь полгода, увидел эту часть моей жизни, понял, почему это для меня значимо. Первые полчаса всё шло неплохо — Игорь помогал расставлять стулья, разносил тарелки с угощением, даже пошутил с одной бабушкой про её вязаный шарф, и она искренне засмеялась. Я

— Присаживайтесь оба, — сказала Марина Олеговна, наша директор по развитию, кивая на стулья напротив стола. — У меня к вам не самая обычная просьба. Мы с Артёмом переглянулись — обычно совместные вызовы к руководству означали либо провал проекта, либо срочную задачу. Артём работал в соседнем отделе, пересекались мы редко, разве что на общих планёрках. — Клиент из Краснодара, Сергей Валентинович, старой закалки человек, очень ценит семейные ценности, — продолжила Марина Олеговна. — Он прилетает на три дня, хочет посмотреть на команду не только в рабочей обстановке, но и на ужине в неформальной. И он в разговоре упомянул, что доверяет тем компаниям, где сотрудники выглядят стабильными людьми с крепкими тылами. — То есть вы хотите, чтобы мы… — начала я, уже предчувствуя абсурдность формулировки. — Изобразили пару на ужине, — закончила за меня Марина Олеговна без тени смущения. — Ничего сверхъестественного, просто держитесь как люди, которые давно вместе, расскажете пару милых деталей о со

— Знаешь, а Настя настоящей истеричкой была, если честно, — Игорь отпил вина, не дожидаясь моего вопроса. — Один раз прямо в кафе разрыдалась из-за того, что я на телефон засмотрелся. Сцену на весь зал устроила. Я слушала, кивая, думая — ну, бывает, люди делятся прошлым, обычное дело для второго свидания. — Надеюсь, ты не такая, — добавил он, глядя мне прямо в глаза. Неделю назад мы встретились с Игорем впервые — обычный ужин в пиццерии, лёгкий разговор про работу, увлечения, ничего примечательного, ничего тревожного. Он показался спокойным, уравновешенным человеком, вежливо расплатился, предложил встретиться снова. Я согласилась без раздумий. На второе свидание он предложил прогулку в парке с последующим кофе — идея показалась приятной, менее формальной, чем ресторан. Мы гуляли вдоль пруда, разговор начался нормально — про погоду, про планы на лето. Но постепенно тема сама собой свернула к его прошлым отношениям. — С Настей мы были три года, — начал он, — расстались полгода назад. Она

Печенье рассыпалось по земле — обычное дело для восьмилетнего ребёнка, который нёс тарелку через весь двор. Мальчик застыл, глядя на раскрошенные кусочки в траве, губы задрожали. — Ну ты как всегда всё испортил, — громко произнёс Артур, обращаясь не столько к сыну, сколько к компании друзей вокруг мангала. — Весь в мать. Та тоже всё роняет и портит, что ни возьмёт. Гости засмеялись. Кто-то из мужчин хлопнул Артура по плечу, оценив шутку. Мальчик стоял посреди двора один, с пустой тарелкой в руках, и никто, кроме меня, кажется, не заметил, что он старается не заплакать при всех. Мы с Артуром встречались четыре месяца — спокойно, без спешки, к его сыну от первого брака он меня пока не подпускал, объясняя, что «не хочет мешать в жизнь ребёнка раньше времени, если отношения несерьёзные». Мне это казалось разумным, даже похвальным — человек бережёт психику сына. В тот день он впервые пригласил меня на семейный шашлык к своим родителям — Ваня как раз был у него на выходные по графику опеки.

— Погоди, дай сфотографирую тебя быстро, — сказал Кирилл, поднимая телефон камерой в мою сторону, прежде чем я успела опомниться. — Хочу мамино мнение услышать про твой образ. — В смысле мамино мнение? — переспросила я, невольно поправляя волосы. — Ну, мама у меня разбирается в стиле хорошо, всегда советует, подходит девушка или нет по внешнему виду, — сказал он серьёзно, набирая номер. — Секунду, сейчас позвоню. Мне двадцать семь, работаю в маркетинге, с Кириллом познакомились в приложении месяц назад. Переписывались приятно, ничего необычного не замечала — обычные разговоры про фильмы, работу, планы на будущее. Встретились в ресторане, который он выбрал сам, сказал, что «маме там нравится, проверенное место». Тогда это прозвучало забавно, безобидно — многие мужчины прислушиваются к советам родителей насчёт ресторанов. Кирилл действительно позвонил при мне, включил громкую связь, направил камеру телефона на меня, представляя ситуацию как обычную практику. — Мам, привет, смотри, — сказ

— Подожди, прежде чем мы закажем, я хочу тебе кое-что показать. Это изменит твою жизнь, серьёзно. Он полез в рюкзак — не в карман пиджака за телефоном, а именно в рюкзак, стоявший у ножки стола, — и достал два маленьких флакона с кремом, обёрнутых в блестящую упаковку с логотипом. — Смотри, это уникальная формула. Натуральные компоненты, разработка швейцарских лабораторий. И знаешь что самое интересное? Я посмотрела на флаконы, потом на него. — Что? — Ты можешь не просто пользоваться этим, а зарабатывать на этом. Я за полгода вышел на доход в сто пятьдесят тысяч. Без опыта, без вложений почти. Мне тридцать восемь, работаю менеджером в турагентстве, разведена три года. С Максимом познакомились в приложении — переписывались неделю, он показался обычным: тридцать девять лет, менеджер по продажам, любит горы, фотографии с вершин в профиле выглядели настоящими, не постановочными. На переписке ничего не насторожило. Разговаривали про путешествия, про фильмы, немного про работу — он вскользь