Кавычки-ёлочки

Встретил Таньку в супермаркете. Она стояла у полки с гречкой и смотрела на неё как-то слишком сосредоточенно. Я подошёл, поздоровался. Она вздрогнула. — Тань, ты чего? Гречка тебя обидела? — Саш, привет, — она перевела дух. — Нет, я просто... Думаю, как бы Матвей не забыл всё за лето. Я удивился. На календаре середина июня. Каникулы у школьников почти две недели вроде. — Он же только что 4-й класс окончил. Какое всё? — Да вчера спрашиваю его, сколько будет семью восемь. Он сначала не понял меня, потом ответил, но как-то неуверенно. А когда я спросила, сколько будет восемь на семь, он вообще посмотрел на меня отстранённо и сказал: — Мам, ты посмотри, какое сейчас число? — И что? Зачем ему 15 июня про это думать? Солнышко на дворе, Тань. — Саш, он таблицу умножения начал забывать. Семь на восемь, ну элементарно же! Беру с полки пачку риса, в голове у меня следующие мысли пронеслись: учебный год закончился, дети гуляют, отдыхают, ездят к бабушкам-дедушкам или где они там сейчас время пров

— Мне нравится Матвей. — Нет. — Почему? — Не знаю. Просто нет. Я сидел на кухне у Светы и Антона. Они ждут ребёнка. Уже третий месяц не могут выбрать имя. Сначала я посмеивался, потом перестал. Теперь я начинаю подозревать, что ребёнок пойдёт в школу раньше, чем родители договорятся. — Антон, ну предложи что-нибудь, — Света закрыла ноутбук. — Ты уже второй месяц молчишь. — Я предлагал. Денис, Тимофей, Глеб. Ты сказала «старомодно». Егор — сказала «слишком просто». Михаил — «как у всех». — Ой, ну что ты в самом деле… Потому что Михаилов в каждом классе по три штуки. Я хочу что-то необычное, но не слишком. — Матвей необычное? — Не знаю. Не чувствую, что тут необычного. Я налил себе чай и решил не вмешиваться. Через неделю я встретил их в автобусе. Света сидела у окна, Антон стоял рядом, держался за поручень. Они о чём-то спорили. Я подошёл ближе. — Я говорю, Фёдор — хорошее имя, — Антон говорил громко, перекрывая шум мотора. — Фёдор — это дедушка, — отрезала Света. — У меня двоюродный де

— Олечка, вы хоть знаете, что Добрыня — это имя дурака из сказки? — Это герой из былин. — Всё равно странное. Надо было Иваном назвать. Или Петром. В субботу зашёл в гости к приятелю. Сидим, чай пьём, он листает ленту и вдруг выдаёт: — Слушай, ты знаешь Ольгу из нашей бывшей конторы? Ну, которая в отделе закупок сидела. — Помню. А что? — Она второго родила. Мальчика, назвала Добрыней. Удивляюсь: — Добрыней? Шутишь, что ли? — Конечно шучу, ну что ты в самом деле. Нет, реально так назвала. А старшую, помнишь, Шарлоттой назвала лет 5 назад. Мы тогда ещё ржали. А теперь Добрыня. Хм. Ольга обычная женщина, работает бухгалтером, закидонов за ней не наблюдалось. Но в именах у неё явно своя вселенная. — Ну и как, никто ей не сказал ничего? — Да ты что, — приятель оживился. — Я вчера в подъезде слышал, как соседки её обсуждали. Одна говорит: «Ну Шарлотта — это ещё ладно, у нас во дворе Матвеи и Марьи гуляют. Но Добрыня — это уже перебор». Другая подхватила: «Вот если уж Шарлотта, тогда и сына

Что за «ваши эксперименты»? Сначала просто уставился в экран телефона, попытался вспомнить, что тогда приключилось. Потом открыл комментарии. Никогда так не делайте в дачном чате, там уже вовсю кипела жизнь. — Я сразу говорил, что вдоль канавы ничего сажать нельзя. — А кто в прошлом году вдоль дороги кусты высаживал? — Сначала разберитесь, что у кого и в каком месте проросло, потом собрания устраивайте. Валентина Петровна тоже отметилась. — Главное, чтобы потом не пришлось всем вместе выкапывать ваши сорняки. Виктор выступил в роли капитана очевидности: — Надо порядок наводить. Зато Николай Иванович, как обычно, внёс сумятицу. — Достали! Вы ещё 2018 год вспомните. Небольшая пауза, потом кто-то написал: — Не надо про 2018-й. Вроде какая-то глушь, куда ещё добраться надо, автобус ходит раз в 1,5 часа. Но даже здесь накопилось столько взаимных претензий, воспоминаний и загадочных «экспериментов», что новый человек без пол-литра и подробной схемы местности вообще ничего не поймёт. Уже хоте

В прошлом году решил наконец заняться огородом на даче по-человечески. По-нормальному, выделил несколько выходных, перекопал участок, выровнял землю, даже старые доски для грядок заменил. Согласитесь, это не «воткнул палку и забыл про неё до осени». Огород я люблю, но поскольку живу в городе, мне сложно сначала было выделить достаточно времени на него. Но наконец-то получилось. Прошло месяца два. Утром выхожу из дома, а возле калитки мои соседи уставились на меня. Валентина Петровна и её муж Виктор. Живут через участок от меня. Причём так на меня смотрят, будто я ночью выкопал их колодец (у них он действительно есть), увёз в неизвестном направлении. — Доброе утро вам, — говорю. — Для кого оно доброе, а для кого уже не очень, — ответила Валентина Петровна. Я даже остановился. — Что стряслось? Она посмотрела на мужа, муж посмотрел на неё, после чего выдал гениальную фразу: — Мы уже председателю всё рассказали. Честно говоря, в тот момент я решил, что либо меня разыгрывают, либо вчера на

К аудиокнигам я относился спокойно, но особого интереса к ним не проявлял. Слышал про них давно. Дочь что-то рассказывала, знакомые упоминали, кто-то слушал в дороге либо на прогулках. Друг по утрам бегает, так вообще без аудиокниг не может. У меня они как-то не приживались. Книга… ну, обычная книга. Открыл, читаешь, перелистываешь страницы, возвращаешься назад, если что-то зацепило. Однако вот в чём дело. За рулём времени у меня уходит прилично. Я не работаю водителем, но по делам езжу регулярно. То на дачу (с апреля так постоянно), то к родственникам, то в гипермаркет на окраине, потому что давно привык закупаться нормально, а не бегать каждый день за луком и хлебом. Плюс обычный город-миллионник с его пробками, светофорами и вечным ремонтом дорог, который у нас начинают ещё тогда, когда снег не растаял. Радио в какой-то момент стало раздражать. Одни и те же разговоры, плохие новости, от которых кажется, что как будто у нас в стране ничего не происходит хорошего. Разговоры ни о чём,

Как вы помните, меня выгнали из родительского чата за три дня. Я тогда обрадовался. Думал, всё, свобода. Не тут-то было. Через месяц сестра написала: — Классная сказала, что без тебя родительский комитет не может решить, куда ехать на экскурсию. Давай, заходи обратно. — Так меня же выгнали оттуда, — пишу ей. — Ну, добавили. Теперь ты снова в игре. Я вздохнул и открыл чат. Теперь там было 120 сообщений вместо 47. Начало обнадеживало. Обсуждали домашку по математике. Потом кто-то выложил фото забытой сменки — классика. Потом мама Феликса (того самого, с пропавшей обувью) написала, что в новой столовой дают какие-то непонятные котлеты. Я промолчал. Да и другие мирные бытовые вопросы обсуждали. Однако на пятый день случилась новая катавасия, от которой мне стало дурно. Всё началось с сообщения мамы девочки Кати. Назовём её Оксана. Она написала: — Девочки, а что за учебники новые? Открыла учебник русского языка за 4 класс (Рыбченкова, новая программа). Там задание типа: «Выпиши слова, в кот

— А почему я должен тратить месяц на роман, где герой лежит на диване 200 страниц? Почему любой вопрос сразу натыкается на агрессию: «Ты тупой, иди читай Донцову»? После статьи про русскую классику мне написали чудесную вещь: «Раз тебе не нравится Толстой, Шолохов и Платонов, выбрось все книги из дома». Я даже перечитал два раза. Думал, может, человек шутит. Нет, не шутит. Серьёзно. Не нравится «Тихий Дон» — выкинь Агату Кристи. Не пошёл «Котлован» — прощай, Булгаков. Не понял восторга от «Что делать» — значит, шкаф с книгами надо вынести на помойку. Человек не уразумел, что я сказал, вместо этого услышал то, что хотел услышать: «автор ненавидит классику». Хотя я говорил совершенно о другом. Я разносил школьное поклонение перед книгами, а не сами книги. Когда любой герой заранее великий. Любая скука — заранее «глубина». А любой вопрос читателя объясняют просто: ты ничего не понимаешь. В статье про классику в 50 лет я жаловался на Достоевского, Толстого, Шолохова. Не потому, что они пло

— Троечник иногда быстрее решает какую-то проблему, он не боится ошибиться… А отличник боится, что получит неидеальную оценку. Решил я, значит, чайку в кафе испить в рабочий свой перерыв. За соседним столиком сидела Галина — мы знакомы лет десять, она преподаёт русский в обычной школе, я с ней пересекался по разным задачам и по работе. Решил подсесть. — Ты чего такая хмурая? — спрашиваю. Настроение у меня в тот день было очень хорошее. — Да чего… Полугодие заканчивается, — она отодвинула чашку. — Родители приходят и требуют пятёрок. Им до лампочки на знания, лишь бы пятёрки увидеть. Как будто от них зависит жизнь ребёнка. — А разве нет? С пятёрками в вуз проще поступить. — Проще, — кивнула Галина. — Но, ты же сам понимаешь, эти пятёрки ничего больше не значат. Хорошие оценки — просто… умение играть по правилам. Готовность жить, вертеться они не показывают. Попросил чуть поподробнее объяснить. — У меня была ученица, назовём её Маша. Отличница чуть ли не с первого класса, точно не помн

— Люди молятся на хорошего сантехника, а на программиста никто не молится… В нашем подразделении осталось 4 человека, хотя ещё два года назад нас было 12 и мы даже хотели расширять штат. Теперь я сижу в полупустом офисе, пью пакетированный чай и думаю, кого уволят следующим. Заказов мало, клиенты экономят, дела идут ни шатко ни валко. Моя компания — одна из тех, которая «кое-как держится на плаву». Внештатников ещё берём, но по одному и на короткие задачи, ограничиваемся договорами ГПХ. На прошлой неделе я искал человека поправить вёрстку на одном старом сайте. Написал в Телеграм знакомым. Многие отписались, что сейчас не до того. А один (Артём) ответил почти сразу. — Я сейчас, если честно, даже не знаю, смогу ли. Забыл уже, как кодить. — Ты же нормально работал. Где ты, что ты сейчас? Артём помолчал минуту. Потом прислал голосовое. Неожиданно от него такое было слышать. — Сократили меня в декабре. Сначала искал новую работу. Ходил на собесы — тишина, эйчары вообще трубки не берут, на