Хакни психологию, просто о сложном.

— Молчи, женщина! Когда мужчины разговаривают, ты должна слушать! Жена обязана подчиняться мужу, а не спорить с ним! Иннокентий так стукнул ладонью по столу, что подпрыгнула солонка. Трое его приятелей довольно загоготали, а я стояла посреди кухни с кастрюлей домашних голубцов и думала, что, кажется, последние полгода кормила совершенно незнакомого мне человека. — Кеша, — спросила я спокойно, — а с какой стати ты решил, что я обязана тебе подчиняться? Он даже опешил. — Потому что я мужчина! По Домострою женщина должна знать своё место! — А мужчина по твоему Домострою что должен? Семью обеспечивать? Дом содержать? За жену отвечать? — Мужчина — глава семьи! — важно объявил Иннокентий. — Отлично. Тогда объясни мне, глава семьи, как ты собираешься обеспечивать женщину на свои пятьдесят шесть тысяч рублей, если я зарабатываю почти восемьдесят? Приятели притихли. Иннокентий покраснел. — Деньги здесь ни при чём! — Конечно, Кеша. Когда нужно мной командовать, ты глава семьи. А когда нужно про

— Алёнка, ну наконец-то! Вот продукты, приготовь мужикам что-нибудь побыстрее. А я пока гостей развлеку. Алексей указал на кухонный стол, где лежали три килограмма мяса, картошка, лук, огурцы, помидоры и несколько пакетов с продуктами. Под столом стоял ящик пива. Я смотрела на него и не понимала, шутит он или действительно предлагает мне провести вечер у плиты. — Лёша, какие мужики? Ты же меня на романтический вечер пригласил. Мы собирались вдвоём посидеть. — Ну посидим ещё! — беспечно ответил он. — А сегодня у меня друзья. Ипотеку закрыл, надо отметить. Ты же знала. — Я знала, что ты закрыл ипотеку. Но не знала, что приглашена работать поваром на твоём празднике. Алексей рассмеялся. — Ой, Алёна, ну не начинай. Я перед мужиками своей женщиной похвастаться хочу. Покажи, какая ты хозяйка. Ты же серьёзных отношений хочешь? Я посмотрела на своё новое платье, туфли на каблуках, аккуратный маникюр. Потом на пакет с сырой картошкой. И поняла, что романтический вечер, которого я ждала целую не

— Марк, я тебя три раза ужином кормила. Теперь твоя очередь. Пригласи меня в ресторан. Я даже телефон от уха отнял. Посмотрел на экран. Точно Анна. Не перепутал. — Аня, ты чего? Какой ресторан? — Обычный. Где официанты, меню, вкусная еда. Я сегодня готовить не хочу. — Ну так я через час приеду. У тебя целый час есть. Можно что-нибудь быстро приготовить. Она помолчала. — Марк, а ты вообще ко мне приезжаешь или поужинать? Я удивился. — А какая разница? Мы же встречаемся! — Большая, Марк. Очень большая. И дальше началось такое, что я до сих пор возмущаюсь. Женщина, которой пятьдесят два года, с которой я только начал строить серьёзные отношения, вдруг потребовала, чтобы я водил её по ресторанам. А когда я отказался, назвала меня «кастрюлечником». Это вообще что за слово такое? Я мужчина, мне сорок девять. Нормальный, работающий, без вредных привычек. Не пью, не курю, за собой слежу. И совершенно не понимаю, почему должен тратиться на женщину, которая сама хочет выйти замуж. Тем более что

"Тамара, ты что, издеваешься? Я с работы пришёл, а ужина нет!" "Стас, а зачем тебе ужин готовить? Ты же его всё равно съешь. Получается, зря продукты переводить, время тратить, посуду пачкать. Бессмысленное занятие!" Муж посмотрел на меня так, будто я только что предложила продать холодильник и питаться солнечной энергией. Потом открыл кастрюлю, обнаружил там девственную чистоту и начал возмущаться. А я сидела за кухонным столом, пила чай с лимоном и впервые за много лет чувствовала себя удивительно спокойно. Потому что ровно за четыре часа до этого мой законный супруг, с которым мы прожили шестнадцать лет, объяснил мне, почему он не собирается дарить цветы на мой день рождения. Они ведь завянут. Представляете? За шестнадцать лет брака человек сумел вывести совершенно новую экономическую теорию: если вещь нельзя использовать вечно, покупать её бессмысленно. Я решила проверить эту теорию на борще. И, надо сказать, эксперимент получился гораздо интереснее, чем я ожидала. Меня зовут Тамар

"Нина, ты сразу усвой одну вещь: я не подкаблучник. Меня ни одна женщина не заставит мыть посуду, готовить и бегать по кухне с тряпкой. У меня есть принципы!" Пётр произнёс это таким тоном, будто я предложила ему публично отказаться от мужского достоинства. Он сидел за моим кухонным столом, сытый, довольный, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Перед ним стояли грязная тарелка, бокал, салатница и блюдце с остатками домашнего торта. Полчаса назад этот человек рассказывал, какая я замечательная хозяйка, как вкусно готовлю и как ему повезло встретить женщину, у которой наконец-то есть настоящие семейные ценности. А теперь выяснилось, что семейные ценности у него заканчиваются ровно там, где начинается раковина. Я попросила всего лишь помочь убрать со стола и помыть посуду. Не сделать ремонт, не разгрузить вагон с цементом, не отработать год на кухне. Просто потратить десять минут, чтобы мы быстрее закончили и пошли смотреть фильм. Но Пётр решил, что наступил исторический момент, когд

— Странно. Ты же такая худенькая. Таня. Я, наверное, такую женщину не прокормлю. Павел посмотрел на меня с таким изумлением, будто я только что заказала целого поросёнка, ведро картошки и три свадебных торта. — Ну ты же девочка. Куда тебе столько еды? Мне сорок четыре года. Я взрослая женщина, у меня собственная квартира, работа, машина и двадцатилетний сын. Последний раз девочкой меня называли, наверное, в школе. Но я решила не придираться. — Паша, я голодная. После работы не успела поесть. — А-а-а, — протянул он. И посмотрел на официанта, который записывал мой заказ, с явным беспокойством. Я заказала салат с креветками, стейк с картофелем, бокал красного вина и минеральную воду. Павел выбрал куриный суп и пасту. Всё. Никаких омаров, чёрной икры и шампанского урожая тысяча девятьсот какого-нибудь года. Обычный ужин в обычном ресторане. Тем более я заранее сказала, что заплачу за себя сама. Но мой кавалер почему-то выглядел так, словно именно сейчас решалась судьба его семейного бюджет

— Зоя, ну сколько нам осталось? Давай уже жить вместе, спокойно доживать. Ты ко мне переедешь, будешь хозяйством заниматься, а я наконец почувствую, что дома женщина есть. Я произнёс это совершенно искренне. Даже, можно сказать, с нежностью. А Зоя вдруг поставила бокал на стол и посмотрела на меня так, будто я предложил ей добровольно отправиться на каторгу. — Аркадий, ты сейчас серьёзно? — Конечно. А что такого? — Ты меня зовёшь к себе доживать? — Ну да. Мы же не молодые. Пора о спокойной старости думать. Она помолчала, потом спросила: — А ты не пробовал себе сиделку нанять? Я даже растерялся. — Какую ещё сиделку? Я тебе о совместной жизни говорю! — Вот именно. Только в твоём представлении совместная жизнь — это когда я готовлю, убираю, за тобой ухаживаю и ещё деньги в общий бюджет приношу. Знаешь что, Аркадий? Найми себе сиделку. А я лучше молодого найду! После этого она встала и ушла. Вот так. Женщине шестьдесят два года. Я предложил ей серьёзные отношения, крышу над головой, спокой

— Наталья, я считаю, что в отношениях должна быть взаимность. Я тебя на первом свидании угощал, теперь твоя очередь. Пригласи меня к себе и приготовь нормальный ужин. Я перечитала сообщение два раза. Потом открыла переписку и посмотрела, не пропустила ли чего-нибудь за последние три дня. Может, мужчина действительно водил меня в ресторан, заказывал устриц, оплачивал шампанское и теперь справедливо рассчитывал на ответный жест? Нет. Мы четыре часа гуляли по городу и парку. А единственной финансовой операцией с его стороны была покупка двух стаканчиков кофе в небольшой кофейне. Мой капучино стоил триста рублей. Триста. Не три тысячи. Не тридцать. И вот теперь пятидесятилетний мужчина выставлял мне за этот капучино счёт в виде домашнего ужина. Причём не какого-нибудь бутерброда с сыром, а именно нормального ужина. С мясом, гарниром, салатом и, как выяснилось чуть позже, желательно с десертом. Я задумалась. Если за кофе стоимостью триста рублей положен ужин, то за стакан воды из кулера я,

— Валентина, обувь у вас почему посреди прихожей стоит? Здесь же полки специальные есть! И что это за контейнеры в холодильнике? Вы Сашеньку решили вчерашней едой кормить? Я стояла посреди чужой, как внезапно выяснилось, кухни в одном банном полотенце. Волосы мокрые, с них капает вода на плечи. А передо мной женщина семидесяти восьми лет, которая десять минут назад самостоятельно открыла входную дверь своим ключом и теперь проводила инспекцию моего хозяйства. В квартиру я переехала всего четыре дня назад. — Простите, — сказала я, — а вы как вошли? Женщина посмотрела на меня с удивлением. — Как все нормальные люди. Ключом. — У вас есть ключи от нашей квартиры? — Конечно. А как же иначе? Я сюда сорок лет хожу. Она открыла холодильник, достала контейнер с курицей и гречкой, повертела его в руках. — Вот этого я не понимаю. Наготовят на неделю, потом мужиков травят. Сашеньке нужна свежая еда. Он желудком с детства слабенький. Сашеньке, на минуточку, пятьдесят три года. Я посмотрела на полот

"Слушай, милый, ты на себя давно в зеркало смотрел? У тебя лысина уже приличная, живот из-под рубашки торчит, а ты королеву требуешь! Я в сорок выгляжу лучше, чем сама в двадцать выглядела. Да я сейчас лучше многих двадцатилетних девушек! Так кто из нас вторсырьё?" Вот такое я услышал от женщины на первом свидании. Причём после того, как вполне спокойно и тактично объяснил ей, что мне хотелось бы видеть рядом ухоженную, красивую спутницу, которая умеет произвести впечатление. Я не оскорблял её, не повышал голос, не устраивал скандала. Просто спросил, почему она пришла в ресторан в джинсах и футболке, хотя работает визажистом и прекрасно знает, как нужно выглядеть женщине. А в ответ получил подробный разбор своей лысины, живота и возрастных изменений. Мне сорок пять лет, я взрослый мужчина, у меня хорошая работа, собственная машина, квартира. Я не какой-нибудь бездельник, который пришёл на свидание в грязных кроссовках и требует красавицу с обложки журнала. Я подготовился, выбрал прилич