Кристалл Рассказы

В пятницу вечером Вероника разложила на кухонном столе три образца приглашений, два варианта меню и лист с фамилиями гостей, на котором уже не осталось свободного места для исправлений. — Артём, ты всё-таки посмотришь горячее? — спросила она. — Там либо утка, либо говядина. Я одна не могу решить, чем кормить твоего дядю Вадима. Артём стоял у гладильной доски и старательно выводил утюгом складку на белой рубашке. — А что не так с дядей Вадимом? — Он сообщил твоей маме, что утку не ест из принципа. — Какого? — Не уточнил. Возможно, политического. Артём усмехнулся, выключил утюг и повесил рубашку на спинку стула. До свадьбы оставалось полтора месяца. Регистрацию назначили на середину декабря, ресторан забронировали ещё летом, фотографу внесли аванс. Казалось бы, самое тяжёлое уже позади. Оставались мелочи. Вот только мелочи почему-то занимали все вечера Вероники, а Артём последние полтора месяца по выходным почти не бывал дома. — Завтра опять уезжаешь? — спросила она. — Да. В восемь надо

Инна вытащила из верхнего кухонного шкафа овальное блюдо, поставила его на стол, потом достала второе. Следом появилось третье. Четвёртое обнаружилось за формой для запекания. Она отошла на шаг и посмотрела на добычу. Все четыре блюда были почти одинакового размера. Отличались только узором по краю и степенью нелюбви Инны к каждому из них. Первое Раиса Аркадьевна привезла три года назад со словами, что выкладывать нарезку на обычную тарелку перед гостями «как-то бедненько». Второе появилось через год, потому что первое оказалось слишком плоским для холодца. Третье предназначалось исключительно для рыбы. Назначение четвёртого Инна уже не помнила. — Серёж, — позвала она мужа. — Иди сюда. Тут семейное имущество решило провести собрание. Сергей заглянул на кухню, увидел стол и сразу всё понял. — Только маме не говори, что хочешь что-нибудь отдать. — Почему? — Привезёт пятое. На замену выбывшему. Инна рассмеялась и стала складывать блюда обратно. До Нового года оставалось три недели. Обычно

Людмила Павловна положила на кухонный стол настенный календарь так торжественно, будто принесла результаты экспертизы из Следственного комитета. На октябрьской странице несколько дат были обведены ручкой. Между ними шла жирная стрелка, а возле одного числа красовался вопросительный знак. Алина посмотрела сначала на календарь, потом на свекровь. — Это что? — А ты сама не понимаешь? — Пока понимаю только, что октябрю сильно досталось. Людмила Павловна шутку не оценила. Она стояла возле стола в домашнем халате, скрестив руки на груди, и смотрела на невестку с тем выражением, с каким ещё утром проверяла срок годности сметаны. — Девять недель и два дня, — произнесла она. — Что девять недель и два дня? — У тебя в заключении написано. Вот тогда Алине стало уже не смешно. Заключение она действительно оставила утром возле аптечного пакета. Ничего особенно секретного там не было: результаты приёма, рекомендации врача, срок беременности. Но одно дело случайно увидеть бумагу, другое — после этого

Когда в половине одиннадцатого вечера из комнаты Тамары Сергеевны донёсся грохот, Надежда едва успела поставить чашку на стол. Сначала что-то тяжело ударилось о пол, потом посыпалось мелкое, а следом свекровь коротко и совсем не по-бухгалтерски выругалась. — Павел! — крикнула Надежда в сторону ванной. — По-моему, твоя мама упала! Ответом ей был шум воды. Надежда добежала до спальни, толкнула дверь и остановилась. Тамара Сергеевна не лежала на полу. Она стояла возле шкафа совершенно целая, только держала над головой деревянную полку, словно собиралась выиграть с ней районные соревнования по тяжёлой атлетике. А вокруг неё лежало такое количество новых вещей, что Надежде понадобилось несколько секунд, чтобы понять: она попала не в спальню свекрови. Она попала на склад. Из шкафа вывалились коробки с электрическим чайником, тостером и набором бокалов. Возле кровати валялись сложенные пледы, полотенца в прозрачных упаковках, две вазы, косметические наборы, кастрюля в коробке и несколько пода

Лидия стояла на табуретке и снимала с верхней полки шкафа зимние свитера, когда за спиной дважды щёлкнула рулетка. Константин отмерил расстояние от стены до окна, записал цифру в телефон и отступил на середину спальни, прищуриваясь так, будто принимал объект у строителей. — Метр двадцать семь. Нормально встанет. — Что? — спросила Лидия, не оборачиваясь. — Кресло. Она спустилась, положила свитера в открытую коробку и посмотрела на бывшего мужа. После развода прошла ровно неделя, а Константин уже успел мысленно заселить квартиру заново. Вчера он выбросил сушилку для белья, которая шесть лет никому не мешала. Сегодня измерял углы. Завтра собирался перенести рабочий стол в маленькую комнату. Особенно Лидию забавлял будущий кабинет. За восемь лет совместной жизни Константин работал дома только в двух местах: за кухонным столом и лёжа на диване с ноутбуком на животе. Но теперь выяснилось, что для его профессионального развития все эти годы не хватало отдельного помещения. — В маленькой комна

В субботу Лариса наконец добралась до кладовки. До этого она полгода открывала дверь ровно настолько, чтобы протиснуть внутрь очередную вещь, которую «потом надо будет разобрать», и быстро закрывала обратно, пока содержимое не решило выйти самостоятельно. К одиннадцати утра посреди комнаты уже стояла старая сушилка, коробка с ёлочными игрушками, два пледа, набор банок для консервации (хотя Лариса ничего не закатывала лет семь) и большой пакет проводов. Провода были особой категорией имущества. Выбросить их казалось опасным. Вдруг один из них именно от того прибора, который понадобится завтра? Правда, половину приборов, от которых они могли остаться, Лариса уже не помнила. Она как раз сидела на корточках и пыталась понять, нужен ли нормальному человеку кабель с двумя одинаковыми штекерами неизвестного назначения, когда позвонили в дверь. Лариса глянула на часы. Курьера не ждала. Дочь Дарья обещала позвонить вечером. Соседка обычно сначала писала сообщение. На площадке стоял Антон. Бывши

В субботу Тамара решила, что бывшая комната сына окончательно перестала быть бывшей комнатой сына. До этого она всё как-то осторожничала. Антон уже давно жил с женой отдельно, забрал одежду, книги, старый компьютер, даже коробку с проводами, которую лет десять запрещал выбрасывать под предлогом «там всё нужное». А Тамара всё равно держала в шкафу две его толстовки и не спешила переставлять мебель. Но в то утро терпение закончилось. Она выдвинула к окну раскройный стол, собрала в стеллаж рулоны ткани, поставила швейную машину так, чтобы свет падал слева, и с удовольствием посмотрела на комнату. — Ну вот. Теперь хоть портьеру можно раскроить, не снимая с кухни сахарницу, — сказала она сама себе. Последние два года Тамара шила на заказ шторы, покрывала, декоративные подушки. Сначала брала работу время от времени, потом появились постоянные клиенты. Сейчас у неё как раз был крупный заказ для небольшого отеля: портьеры и текстиль сразу для нескольких номеров. Сдать всё нужно было через две

В первый тёплый майский выходной Тамара Сергеевна выдала Алёне садовые перчатки и с таким видом показала на веранду, будто передавала ей ключи от фамильного поместья. — Вот здесь всё преобразится, — сказала она. — Новые окна, утепление. Стол поставим большой. Летом хоть живи. Алёна посмотрела на веранду. Одна рама закрывалась только после сильного толчка плечом. В углу стояло ведро, куда во время дождя капало с крыши. Старый диван был накрыт покрывалом не столько для красоты, сколько из соображений безопасности: без покрывала наружу стремилась пружина. — Для начала неплохо бы решить, кто тут собирается жить, — заметила Алёна. Тамара Сергеевна не уловила или предпочла не уловить намёк. — Кирюша же единственный сын. Кому всё это потом? Кирилл в это время пытался завести бензиновый триммер и сделал вид, что шум двигателя не позволяет участвовать в разговоре. Получалось плохо. Триммер не заводился. Алёна была замужем за Кириллом одиннадцать лет и прекрасно знала это его умение: когда разго

Коробка оказалась такой, будто Алёна заказала не эхолот, а половину рыбацкой базы. — Девушка, держите снизу. Там не тяжёлое, просто упаковщики у нас щедрые, — предупредил курьер. Алёна перехватила картонный ящик и боком протиснулась в квартиру. На часах было без четверти шесть. Вадим обещал приехать к семи, времени хватало. Мясо уже мариновалось, салат оставалось только заправить, в холодильнике стояла бутылка вина. Девятая годовщина свадьбы в этот раз должна была пройти без ресторана, гостей и маминого фирменного вопроса: «Ну и когда вы наконец выберетесь куда-нибудь нормально отдохнуть?» Главным номером программы был эхолот. Последние месяца четыре Вадим заходил на сайт магазина примерно с той же регулярностью, с какой другие люди проверяют курс валют. Читал характеристики, смотрел обзоры, сравнивал датчики, потом закрывал страницу и говорил: — Да ну. За такие деньги я лучше сам у рыбы спрошу, где она сидит. Алёна знала, что не лучше. Вадим мог полчаса выбирать скидку в двести рублей

В тот вторник Инна успела решить чужую проблему с зубом раньше, чем свою — с квартирой. Она работала администратором в частной стоматологии и после обеда как раз записывала женщину на повторный приём, когда телефон на стойке коротко завибрировал. Сообщение пришло от квартирантов. Сначала фотография. Потом ещё одна. На первой возле стиральной машины вздулся ламинат. На второй дверца кухонного шкафа держалась под таким углом, будто больше не желала иметь ничего общего ни с гарнитуром, ни с этой семьёй. К сообщению прилагалось объяснение: машинка немного подтекала, но жильцы заметили не сразу. А дверца, по их версии, просто однажды сама осталась в руке. Инна несколько секунд смотрела на экран, потом убрала телефон. За последние пять лет её однокомнатная квартира успела познакомить хозяйку почти со всеми видами бытовых неприятностей. Доход квартира приносила, но в последнее время Инна всё чаще замечала, что этот доход сначала приходит на карту, а потом бодро уходит обратно — в сантехнику,