Путешествую по жизни

Терпение — ресурс исчерпаемый. Иногда одна-единственная капля переполняет чашу быстрее, чем годы брака. Со стороны — всего лишь поездка к родственникам. Но одно короткое уведомление на экране телефона способно превратить любящую жену в холодного стратега. Экран телефона мужа мигнул. Короткий вибросигнал прожужжал по дорогому пластику, словно рассерженная оса. Жанна скосила глаза. Светофор горел красным, давая ей секунд десять форы. Виталик, ее муж, в этот момент старательно протирал очки краем рубашки, щурясь на весеннее солнце и не видя ничего вокруг. Сообщение. «Сынок, вы где едете? Я уже ведро с водой набрала. Швабру для этой приготовила, а вас все нет. И майонеза еще купи». Жанна моргнула, перечитала еще раз. «Швабру для этой». Не для Жанны, не для невестки, даже не для жены. Для этой. Сзади недовольно посигналили. Зеленый горел уже три секунды. Жанна плавно нажала на газ. Машина послушно тронулась, мягко покачиваясь на неровностях асфальта. В салоне пахло дорогим парфюмом, кофе и

- Я не понимаю, зачем ты с ним живешь? Он не работает, сидит у тебя на шее. Еще и наглости у твоего мужа хватает заикаться о том, что ты плохая жена? Нина вопросительно посмотрела на свою подругу Свету. Две женщины вот уже полчаса сидели в кафе и обсуждали личную жизнь Светы. Вернее, Света жаловалась подруге на абсолютное равнодушие со стороны мужа и его попытки обвинить Светлану в семейных проблемах. - Я тебя сразу предупреждала. Зря ты вышла за него замуж. У него же ведь на лбу написано, что он приспособленец. Когда у вас был еще конфетно-букетный период? Сколько знаков внимания в денежном эквиваленте он тебе оказывал? Можешь не отвечать. Я знаю. Ни одного. Если мужчина не желает тратить деньги, чтобы порадовать свою любимую женщину, это означает только одно - как можно скорее попрощаться с таким сквалыгой. А на деле что выходит? Твой муж вот уже полгода не работает, тянет с тебя деньги, да еще и претензии тебе предъявляет. Ты меня извини, но я тебе напомню его нарекания, когда ты, я

Недавно мне довелось побывать в санатории в крымском городе Саки. Лечебное учреждение оказалось превосходным, номер был удобным, а процедуры принесли огромную пользу. В один из дней я разговорилась с симпатичной темноволосой дамой, которую звали Светланой. После этого мы вместе отправились на берег, чтобы до обеда немного позагорать. И тут она поведала мне историю, случившуюся с ней тридцать лет назад, когда Крым еще был частью Советского Союза. В тот год Светлана серьезно болела. Начавшись с гриппа, болезнь переросла в затяжную пневмонию, затем последовали бесконечные бронхиты. К весне профком на ее предприятии выделил путевку в алуштинский санаторий. Она ехала поездом до Симферополя, а оттуда автобусом в Алушту. Это было ее первое посещение Крыма, и все вокруг поражало: аккуратные домики в селах с незнакомыми деревьями и кустами в палисадниках, ряды виноградников, приветливые лица прохожих. Правда, стоял апрель, природа еще не цвела, но воздух и ландшафт резко отличались от привычных

Дом был чудесный. Большой, в три этажа. О стоимости дома Оля боялась даже думать. Она бродила по комнатам, вертела головой и ахала, не в состоянии поверить, что все это великолепие теперь принадлежит им, ей и Матвею. – Как тебе? – спросил Матвей. – Шикарно, – ответила Оля. – Такие хоромы. Прямо дворец. Матвей засмеялся: – Хватит уже ютиться в панельной клетушке, сколько можно. Пора пожить по-человечески. – До города далековато, – проговорила она с сомнением. – Не наездимся. – А машина на что? – Дом огромный. Куда нам столько места вдвоем? – Ну, – сказал Матвей, – Это сейчас вдвоем, а там посмотрим, ведь правда? Оля облокотилась на перила, пережидая нахлынувшую изнутри волну холода, нельзя, не нужно говорить Матвею ничего обидного или резкого. Он прав. Сколько можно тянуть и переживать, ведь уже почти шесть лет прошло. Их с Матвеем ребенок, девочка, должна была родиться здоровой, ничего не предвещало беды, но беда все-таки случилась. Так бывает, сказал врач, никто не виноват, ни вы,

Муж ушел на работу. И в ту же секунду семидесятилетняя Тамара Игоревна сбросила маску радушной старушки, словно скинула ветхий плащ. Спина, до этого жалобно сгорбленная под невидимым грузом прожитых лет, резко выпрямилась, голос обрел звонкость и металл. Лена стояла посреди узкого коридора с дорожной сумкой в руках. Вчера они с мужем покрыли полы в своем частном доме лаком и покрасили рамы. Дышать там стало совершенно невозможно: глаза слезились, кот чихал. Тамара Игоревна сама предложила пожить эти три дня у нее в городской квартире. Вадим только обрадовался. «Мама заботится». Свекровь, когда приезжала к ним в поселок подышать кислородом на природе, стабильно жила на полном пансионе. Лена пекла пироги, крутила домашний фарш, и варила кофе в турке. Ожидалось, что в городе будет хотя бы нейтралитет, но свекровь имела другие планы на этот вторник. «Я женщина прямая, — Тамара Игоревна решительно шагнула вглубь коридора. — Раз уж вы тут остановились, пускай даже из-за своей этой краски, п

Снова пусто на карте, Денис. Ты даже на хлеб с кефиром не оставил. Жанна стояла посреди кухни, опираясь о массивную дубовую столешницу — наследство от бабушки, пережившее три эпохи и собиравшееся пережить еще столько же. В правой руке она держала смартфон с открытым банковским приложением. Цифры на экране выглядели настолько сиротливо, что им впору было просить милостыню на паперти. Денис сидел за столом. Он уплетал бутерброд толщиной с энциклопедию, щедро сдобренный ветчиной. Жевательный процесс шел бесперебойно, словно конвейер на пищевой фабрике. — Жанна, ну ты ж понимаешь, — выдал он тоном уставшего философа, не прекращая жевать. — Матери надо помогать. Там сайдинг подорожал, и трубы надо менять. Не оставлю же я родную мать и сестру без водопровода. — Трубы вы меняли в прошлом месяце, а в позапрошлом — крышу. Ваша крыша, судя по вливаниям, скоро покроется сусальным золотом. Квартира Жанны — добротная, просторная двушка с высокими потолками — досталась ей от бабушки. Здесь царил теп

Запах сшибал с ног еще на лестничной клетке. Ключ в замке повернулся с протяжным скрипом, возвещая возвращение хозяйки после двойной смены на хлебозаводе. Ноги гудели, спина ныла. Вся одежда пропиталась ванилью, сдобой и дрожжами до последней нитки. Но в коридоре собственной квартиры эти райские ароматы мгновенно сменились запахом рыбы. В голове билась одна мысль: горячий душ и рухнуть в кровать. Даша дернула шторку ванны и застыла. На ослепительно белом акриле раскинулось рыбное царство. Два пластиковых ведра отборной, мелкой, покрытой густой перламутровой слизью плотвы и карасей хаотично устилали безупречно чистое дно ванны. Рыбьи глаза смотрели на нее с такой укоризной, будто она лично лишила их родного пруда. Серебристая чешуя липла к стенкам, как конфетти после жутковатой пиратской вечеринки, а густой болотный дух свежепойманной мелочи уверенно расползался по кафелю, проникая в каждую щель. Из комнатя донесся сытый, раскатистый зевок. — Зая, я добытчик, я устал! — хрипловато, но с