Путешествую по жизни

Свекровь приехала к нам на недельку отдохнуть у моря, а за три дня довела моего мужа до белого каления. То, что случилось потом, обсуждала вся родня. Дело было в самом конце восьмидесятых. Советский Союз еще стоял несокрушимо, перестройка гремела на всех парах, а Крым оставался главной всесоюзной здравницей — заветной мечтой каждого советского человека. Поездка на юга считалась высшим благом, ради которого люди готовы были терпеть любые бытовые лишения. Именно тогда, в эпоху тотального дефицита, путевок от профкома и святой убежденности, что родственники обязаны потесниться ради чужого отпуска, и случилась эта история. Четырнадцать квадратных метров в общежитии Симферополя. Это не просто жилая площадь. Это испытание на психологическую прочность, где каждый сантиметр на счету, а звукоизоляции не существует вовсе. Мы с Сергеем жили там второй год. Из мебели — диван, шкаф, два стула и холодильник. До моря от нашей комнаты было ровно семьдесят километров. Факт, который в глазах моих родств

Муж уже мысленно потратил зарплату жены на маминых котов, рассчитав до копейки, как потратит каждую купюру. Но идиллию разорвал звонок. «Сынок, почему оплата не проходит?» — возмущенно зазвенел голос свекрови. Курьер застыл в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Форменная жилетка была расстегнута, на лбу поблескивали капли пота, а в руках он сжимал коробку такого размера, что за ней почти не было видно его самого. «Доставка для Антонины Сергеевны», — прохрипел он, пытаясь заглянуть за плечо Кристины. «Оплачено картой. Примете?» Кристина замерла на мгновение. Она стояла в домашней футболке, с планшетом в руке. В ее квартире не жила никакая Антонина Сергеевна. Та обитала на другом конце города, в двушке, пропитанной запахом старых книг и кошачьего корма. «Что там?» — холодно спросила Кристина, не делая попытки освободить проход. «Когтеточка. Модель «Башня», — курьер сверился с накладной. — И еще два мешка наполнителя премиум-класса. Тяжелая. Девушка, давайте быстрее, у меня тайминг». — «В

Мама, я выхожу замуж за Алексея! — выпалила Маша, едва мать переступила порог. Она влетела в прихожую, словно вихрь, закружилась по комнате, захлебываясь счастьем. — Мама, ты даже не представляешь, как я счастлива! А ты все твердила, что Леша никогда не сделает мне предложение, что у меня, мол, ничего за душой… Но разве это главное? Главное — мы любим друг друга. И теперь у нас будет настоящая семья! — ликовала Маша. — Цыплят по осени считают, — невесело отозвалась мать, Зоя Петровна. — Поначалу все радужным кажется. Только ты учти: у меня денег на свадьбу нет. Мне еще твою сестру поднимать надо. — Это неважно, — перебила Маша. — Мы с Лешей решили вообще не справлять. Распишемся — и сразу на море, в свадебное путешествие. Леша говорит: путешествуя по разным странам, получаешь самые лучшие впечатления. — Это если деньги есть, — хмыкнула мать. — А жить где собираетесь? — У него же своя двухкомнатная квартира. Там и будем. Он сейчас с мамой живет, потому что у нее здоровье слабое, — поясн

Иногда семейная жизнь напоминает театр одного актера: один супруг тянет на себе весь быт и бюджет, а второй лишь требует аплодисментов и дорогих декораций. Но что происходит, когда спонсор внезапно решает закрыть кассу и опустить занавес? Вадим искал повод. — Инга, мы вроде не в девяностых живем. Где нормальный сыр? Инга аккуратно положила деревянную лопатку на подставку. Выключила газ. — Нормальный сыр сейчас стоит как крыло самолета, Вадик. А сыр ты доел вчера под пиво, пока смотрел футбол. Я не закупаюсь каждый день. — Оправдание, — бросил он, плюхаясь на стул. — У тебя всегда оправдание. Ты же технолог пищевого производства. Могла бы и домой таскать что-то приличное. А не только запахи ванилина на одежде. Инга медленно развернулась. Ей было тридцать четыре. Густые русые волосы, собранные в практичный пучок, и взгляд, которым она обычно усмиряла грузчиков в цеху. Вадим, ее муж, последние пять лет в этот взгляд смотреть не любил. Он предпочитал смотреть в свой телефон или в зеркало.

Терпение — ресурс исчерпаемый. Иногда одна-единственная капля переполняет чашу быстрее, чем годы брака. Со стороны — всего лишь поездка к родственникам. Но одно короткое уведомление на экране телефона способно превратить любящую жену в холодного стратега. Экран телефона мужа мигнул. Короткий вибросигнал прожужжал по дорогому пластику, словно рассерженная оса. Жанна скосила глаза. Светофор горел красным, давая ей секунд десять форы. Виталик, ее муж, в этот момент старательно протирал очки краем рубашки, щурясь на весеннее солнце и не видя ничего вокруг. Сообщение. «Сынок, вы где едете? Я уже ведро с водой набрала. Швабру для этой приготовила, а вас все нет. И майонеза еще купи». Жанна моргнула, перечитала еще раз. «Швабру для этой». Не для Жанны, не для невестки, даже не для жены. Для этой. Сзади недовольно посигналили. Зеленый горел уже три секунды. Жанна плавно нажала на газ. Машина послушно тронулась, мягко покачиваясь на неровностях асфальта. В салоне пахло дорогим парфюмом, кофе и

- Я не понимаю, зачем ты с ним живешь? Он не работает, сидит у тебя на шее. Еще и наглости у твоего мужа хватает заикаться о том, что ты плохая жена? Нина вопросительно посмотрела на свою подругу Свету. Две женщины вот уже полчаса сидели в кафе и обсуждали личную жизнь Светы. Вернее, Света жаловалась подруге на абсолютное равнодушие со стороны мужа и его попытки обвинить Светлану в семейных проблемах. - Я тебя сразу предупреждала. Зря ты вышла за него замуж. У него же ведь на лбу написано, что он приспособленец. Когда у вас был еще конфетно-букетный период? Сколько знаков внимания в денежном эквиваленте он тебе оказывал? Можешь не отвечать. Я знаю. Ни одного. Если мужчина не желает тратить деньги, чтобы порадовать свою любимую женщину, это означает только одно - как можно скорее попрощаться с таким сквалыгой. А на деле что выходит? Твой муж вот уже полгода не работает, тянет с тебя деньги, да еще и претензии тебе предъявляет. Ты меня извини, но я тебе напомню его нарекания, когда ты, я

Недавно мне довелось побывать в санатории в крымском городе Саки. Лечебное учреждение оказалось превосходным, номер был удобным, а процедуры принесли огромную пользу. В один из дней я разговорилась с симпатичной темноволосой дамой, которую звали Светланой. После этого мы вместе отправились на берег, чтобы до обеда немного позагорать. И тут она поведала мне историю, случившуюся с ней тридцать лет назад, когда Крым еще был частью Советского Союза. В тот год Светлана серьезно болела. Начавшись с гриппа, болезнь переросла в затяжную пневмонию, затем последовали бесконечные бронхиты. К весне профком на ее предприятии выделил путевку в алуштинский санаторий. Она ехала поездом до Симферополя, а оттуда автобусом в Алушту. Это было ее первое посещение Крыма, и все вокруг поражало: аккуратные домики в селах с незнакомыми деревьями и кустами в палисадниках, ряды виноградников, приветливые лица прохожих. Правда, стоял апрель, природа еще не цвела, но воздух и ландшафт резко отличались от привычных

Дом был чудесный. Большой, в три этажа. О стоимости дома Оля боялась даже думать. Она бродила по комнатам, вертела головой и ахала, не в состоянии поверить, что все это великолепие теперь принадлежит им, ей и Матвею. – Как тебе? – спросил Матвей. – Шикарно, – ответила Оля. – Такие хоромы. Прямо дворец. Матвей засмеялся: – Хватит уже ютиться в панельной клетушке, сколько можно. Пора пожить по-человечески. – До города далековато, – проговорила она с сомнением. – Не наездимся. – А машина на что? – Дом огромный. Куда нам столько места вдвоем? – Ну, – сказал Матвей, – Это сейчас вдвоем, а там посмотрим, ведь правда? Оля облокотилась на перила, пережидая нахлынувшую изнутри волну холода, нельзя, не нужно говорить Матвею ничего обидного или резкого. Он прав. Сколько можно тянуть и переживать, ведь уже почти шесть лет прошло. Их с Матвеем ребенок, девочка, должна была родиться здоровой, ничего не предвещало беды, но беда все-таки случилась. Так бывает, сказал врач, никто не виноват, ни вы,

Муж ушел на работу. И в ту же секунду семидесятилетняя Тамара Игоревна сбросила маску радушной старушки, словно скинула ветхий плащ. Спина, до этого жалобно сгорбленная под невидимым грузом прожитых лет, резко выпрямилась, голос обрел звонкость и металл. Лена стояла посреди узкого коридора с дорожной сумкой в руках. Вчера они с мужем покрыли полы в своем частном доме лаком и покрасили рамы. Дышать там стало совершенно невозможно: глаза слезились, кот чихал. Тамара Игоревна сама предложила пожить эти три дня у нее в городской квартире. Вадим только обрадовался. «Мама заботится». Свекровь, когда приезжала к ним в поселок подышать кислородом на природе, стабильно жила на полном пансионе. Лена пекла пироги, крутила домашний фарш, и варила кофе в турке. Ожидалось, что в городе будет хотя бы нейтралитет, но свекровь имела другие планы на этот вторник. «Я женщина прямая, — Тамара Игоревна решительно шагнула вглубь коридора. — Раз уж вы тут остановились, пускай даже из-за своей этой краски, п

Снова пусто на карте, Денис. Ты даже на хлеб с кефиром не оставил. Жанна стояла посреди кухни, опираясь о массивную дубовую столешницу — наследство от бабушки, пережившее три эпохи и собиравшееся пережить еще столько же. В правой руке она держала смартфон с открытым банковским приложением. Цифры на экране выглядели настолько сиротливо, что им впору было просить милостыню на паперти. Денис сидел за столом. Он уплетал бутерброд толщиной с энциклопедию, щедро сдобренный ветчиной. Жевательный процесс шел бесперебойно, словно конвейер на пищевой фабрике. — Жанна, ну ты ж понимаешь, — выдал он тоном уставшего философа, не прекращая жевать. — Матери надо помогать. Там сайдинг подорожал, и трубы надо менять. Не оставлю же я родную мать и сестру без водопровода. — Трубы вы меняли в прошлом месяце, а в позапрошлом — крышу. Ваша крыша, судя по вливаниям, скоро покроется сусальным золотом. Квартира Жанны — добротная, просторная двушка с высокими потолками — досталась ей от бабушки. Здесь царил теп