Пишу для вас

— Ты продашь свою долю в трёшке? Серьезно? А Клавдия куда по-твоему пойдет, на вокзал? Катя, ты головой вообще думаешь? Роман стоял посреди кухни, нервно теребя шнурок от капюшона своей рабочей толстовки. Он только что вернулся, и я даже не успела разогреть ужин. Весь его вид выражал тщательно отрепетированную праведную обиду. — Ром, подожди. Давай по порядку. Во-первых, здравствуй. Во-вторых, никто не говорил, что продавать надо завтра. Мы говорили о перспективе. Через год, через два. Когда я там закреплюсь, и мы решим окончательно оставаться в Нижнем. — Ничего мы не решим! Уже всё решено. Никуда мы не едем. Я сестре слово дал. Он бросил ключи на кухонный стол, они со стуком ударились о старую клеенку с подсолнухами. Я молча подняла их и повесила на крючок у двери. Привычка. — Какое слово, Рома? Ты дал слово своей жене три дня назад. Ты сидел вот на этом самом стуле, пил чай и говорил: «Да, Катюх, это шанс. Прорвемся». Мы вместе смотрели на карте районы Нижнего Новгорода. Ты сам сказа

Ольга Борисовна ввела четыре цифры на глянцевой панели электронного замка. Раздался короткий писк, и на экране загорелся красный крестик. Она нахмурилась, поправила очки и набрала комбинацию заново, нажимая на сенсор с удвоенной силой. Снова отказ. Тяжелая металлическая дверь, ведущая в коммерческое помещение на первом этаже новостройки, оставалась наглухо закрытой. — Яна, я ничего не понимаю, — произнесла Ольга Борисовна, поворачиваясь к дочери. — Код всегда был один, два, ноль, восемь. Год твоего рождения. Замок сломался? Яна достала смартфон и открыла приложение для управления умным домом. — Замок в порядке, мам. Просто кто-то сменил пароль администратора, перерегистрировав устройство на свой аккаунт. И этот кто-то сейчас получит по ушам. Она набрала номер мужа. Кирилл ответил не сразу. На фоне играла громкая музыка, слышался стук компьютерной клавиатуры. — Да, зай, я занят, у меня приемка товара, — бодро рапортовал он. — Кирилл, мы с мамой стоим перед дверью помещения. Почему измен

Кирилл открыл глаза и тут же закрыл. Голова гудела так, словно внутри кто-то без устали бил молотком по наковальне. Он лежал в больничной палате, это он понял по специфическому запаху и скрипу кровати. Последнее, что он помнил, — визг тормозов и свой фургон «Ларгус», который повело на мокром асфальте. За дверью послышался щелчок зажигалки и знакомый голос жены. Яна говорила с кем-то по телефону. — Стас, ну какой прогноз? Врачи сами не знают. Сотрясение средней тяжести, дезориентация. Он мычит что-то и глазами хлопает. По-моему, вообще не втыкает, где он. Она сделала паузу, видимо, слушая ответ. — Нет, не узнает. На меня посмотрел мутно и ничего не сказал. Идеально. Слушай, у нас окно возможностей — недели две, не больше. Пока он в таком состоянии, я должна оформить генеральную доверенность. У меня есть выход на одного нотариуса, сделает все красиво. Кирилл почувствовал дрожь во всем теле от ярости. — Да, конечно, продам его будки эти сапожные. Кому они нужны вощбще? Конкуренты давно об

— Ключи на стол. И чтобы к вечеру духу вашего здесь не было. Стас стоял, прислонившись к дверному косяку, и лениво покручивал на пальце брелок от своей машины. Кирилл молча смотрел на него, потом на сестру, сжавшуюся в кресле. — Стас, ты в своем уме? Куда мы пойдём? Юльке в школу завтра. — Это, братишка, уже не мои проблемы. Я тебе предложил нормальный вариант. Работай, как все. Не хочешь — твоё право. Но на моей шее сидеть и при этом строить из себя праведника не выйдет. Квартира моя. — Она родительская! — Документы посмотри. Моя. Папа был умный человек, всё на старшего сына оформил. Знал, что младший — мечтатель без царя в голове. Так что собирайте манатки. Юль, не смотри на меня так. Брат твой решил за тебя, что вам лучше на улице, чем в тепле. — Стас, пожалуйста… — тихо проговорила Юля. — Юль, не унижайся. Собирай вещи. Стас пожал плечами, поймал ключи в ладонь и вышел из комнаты. Через минуту входная дверь громко хлопнула. *** — Кир, а что мы делать будем? Юля шла за ним по тускло

— Ты посмотри, что твой детдомовец натворил! — орала соседка на весь этаж. Лена замерла у лифта с тяжелыми пакетами из супермаркета. Соседка мертвой хваткой держала восьмилетнего Максима за рукав куртки. Мальчик извивался, пытался вырваться, но женщина была довольно габаритная, и у него просто не было шансов. Весь пол на этаже был усыпан землей, а в центре этого месева валялись черепки от керамических горшков. — Отпустите ребенка, Клавдия Ивановна, — строго сказала Лена, ставя пакеты на пол. — Я для чего эти фикусы растила? — не унималась соседка. — У нас подъезд такой красивый был, гордость района, а он всё испоганил! У вас не семья, а сплошное наказание! — Клавдия Ивановна, сколько стоит ваше творчество? — Тысячу рублей! И это без учета земли и моих нервов! — Я дам вам полторы. Только отпустите его, рукав сейчас оторвете. — Оторву! Скажи спасибо, что я участкового не вызвала. Устроили тут воспитательное учреждение. Нормальные люди после работы отдыхать хотят, а мы тут ваши выходки те

Галина Петровна оставила ключи на тумбочке и застыла на пороге кухни. За столом сидели сын Денис с невесткой Мариной. Перед Мариной лежала увесистая папка с синими ляссе. — Нам нужно серьезно поговорить о твоем здоровье, — сухо начала Марина, доставая из папки стопку документов. — Виктора только девять дней как похоронили, — Галина Петровна схватилась за дверной косяк. — Вы зачем вещи отца без спроса трогаете? — Отца больше нет, мама, — Денис отвернулся, упрямо глядя в окно. — Ты не справляешься, путаешь даты, забываешь выключать газ. — Я тридцать лет отработала главбухом, у меня склероза нет, — отрезала Галина Петровна. — И нотариус сегодня подтвердила: квартира по договору дарения — моя. — Договор дарения оспаривается через суд, — невозмутимо парировала Марина, пристукивая пальцем по стопке бумаг. — Мы подаем на лишение тебя дееспособности. — Вы в своей конторе все с ума сошли? — Галина Петровна шагнула к столу. — Денис, уйми жену и убери эти бумажки. — Денис подпишет заявление как б

— Какого лешего тут происходит? — вырвалось у меня, когда увидела три огромных чемодана, перегородивших наш узкий коридор. — Разувайся, Анастасия, и не ори тут! — неожиданно послышался голос свекрови. Вита Семеновна неспешно вышла из кухни. В руках она держала мою кружку с чаем. — Мы с Костиком теперь будем жить с вами. Вещи вот привезли. — С какого перепугу вы будете жить в нашем доме? Из гостиной лениво вывалился Костик, брат мужа, двадцатипятилетний лоб, в растянутых трениках и с телефоном в руках. — Насть, че ты кипишуешь? У нас там квартира маленька, двоём тесно. Пашка сказал, что у вас места полно. А тут за городом красота, свежий воздух и всё такое. Я развернулась к входной двери, когда на пороге появился Паша и начал стряхивать капли дождя с рабочей куртки. — Ты! — я ткнула в него пальцем. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Я беременна, мы вчера весь вечер ругались, как планировать детскую. А ты привозишь сюда свою мать и брата? — Настюш, ну тише ты, соседей напугаешь, — Паша

Кот недовольно дёрнул хвостом и спрыгнул с подоконника поближе к горячей батарее. — Слушай, может, он просто в цеху телефон не слышит? — сказала подруга Лена и начала чистить мандарин. — Там же шум от станков. — Шесть раз звонила. Тишина, — Ольга села на стул и поправила на плечах шерстяную шаль. — Вчера тоже явился во втором часу ночи. Сказал, что печатная машина сломалась, ждали наладчиков. — Оль, ну полиграфия дело такое. Тираж надо выпускать, заказчики скандальные — про всё забудешь. — Мы двадцать четыре года вместе. Я своего мужа насквозь вижу. Что-то явно происходит. Ольга перевела взгляд на стену, где висел календарь и старые фотографии. Вот их свадьба в конце девяностых: она в простеньком платье, он в широковатом пиджаке. Сын Илья идёт в первый класс с огромным рюкзаком. Вот они втроём на даче, жарят шашлыки, перемазанные сажей и смеющиеся. — Накручиваешь ты себя, подруга, — Лена отправила дольку мандарина в рот. — Помнишь, как ты весной решила, что он в карты проигрался, потом

— А я ей говорю: Галина Петровна, вы бы этот чудо-фильтр сразу на голову надели, вместо шапочки из фольги! За сто пятьдесят тысяч рублей он вас точно от любого излучения спасет! — гоготал Роман, наливая гостям еще вина. — Вы прикиньте, ребята! Пришли к ней домой какие-то проходимцы, показали фокус с грязной водой в стакане, и она прямо на кухне подписала кредитный договор! Сто пятьдесят косарей за кусок пластика с углем! Я ударила ладонями по столу. Вилки и тарелки громко звякнули. — Ты совсем берега попутал?— рявкнула я и резко вскочила со стула. — Заткнись немедленно! За столом повисла тяжелая тишина. Осенний дождь барабанил по оконному стеклу нашей кухни, но этот звук сейчас казался оглушительным. Наши гости — Олег и его жена Юля — неловко переглянулись. Юля нервно поправила салфетку. Роман даже не вздрогнул. Он абсолютно хладнокровно посмотрел на меня, невозмутимо отправил в рот кусок запеченного мяса и медленно прожевал. — Ксюш, сядь на место и не устраивай истерику на р