Пишу для вас

Кот недовольно дёрнул хвостом и спрыгнул с подоконника поближе к горячей батарее. — Слушай, может, он просто в цеху телефон не слышит? — сказала подруга Лена и начала чистить мандарин. — Там же шум от станков. — Шесть раз звонила. Тишина, — Ольга села на стул и поправила на плечах шерстяную шаль. — Вчера тоже явился во втором часу ночи. Сказал, что печатная машина сломалась, ждали наладчиков. — Оль, ну полиграфия дело такое. Тираж надо выпускать, заказчики скандальные — про всё забудешь. — Мы двадцать четыре года вместе. Я своего мужа насквозь вижу. Что-то явно происходит. Ольга перевела взгляд на стену, где висел календарь и старые фотографии. Вот их свадьба в конце девяностых: она в простеньком платье, он в широковатом пиджаке. Сын Илья идёт в первый класс с огромным рюкзаком. Вот они втроём на даче, жарят шашлыки, перемазанные сажей и смеющиеся. — Накручиваешь ты себя, подруга, — Лена отправила дольку мандарина в рот. — Помнишь, как ты весной решила, что он в карты проигрался, потом

— А я ей говорю: Галина Петровна, вы бы этот чудо-фильтр сразу на голову надели, вместо шапочки из фольги! За сто пятьдесят тысяч рублей он вас точно от любого излучения спасет! — гоготал Роман, наливая гостям еще вина. — Вы прикиньте, ребята! Пришли к ней домой какие-то проходимцы, показали фокус с грязной водой в стакане, и она прямо на кухне подписала кредитный договор! Сто пятьдесят косарей за кусок пластика с углем! Я ударила ладонями по столу. Вилки и тарелки громко звякнули. — Ты совсем берега попутал?— рявкнула я и резко вскочила со стула. — Заткнись немедленно! За столом повисла тяжелая тишина. Осенний дождь барабанил по оконному стеклу нашей кухни, но этот звук сейчас казался оглушительным. Наши гости — Олег и его жена Юля — неловко переглянулись. Юля нервно поправила салфетку. Роман даже не вздрогнул. Он абсолютно хладнокровно посмотрел на меня, невозмутимо отправил в рот кусок запеченного мяса и медленно прожевал. — Ксюш, сядь на место и не устраивай истерику на р

— Вы мне сейчас все пальцы на ногах отдавите! — Настя резко выдернула свою ладонь из рук партнёра по танцам и сделала шаг назад. — Прошу прощения, мадам. Бачата — это танец жгучей страсти, а страсть всегда требует небольших жертв, — мужчина напротив неё ничуть не смутился, лишь поправил воротник рубашки. — Своим чем-нибудь пожертвуйте, — Настя смерила его суровым взглядом. — Я на это ваше пробное занятие первый раз пришла, а вы на меня как гружёный самосвал прёте. У меня завтра смена, двенадцать часов на ногах, мне мои пальцы ещё пригодятся! — Разрешите искупить вину? — он чуть склонил голову. — Меня Аркадий зовут. И я обещаю, что следующий шаг будет исключительно в такт музыке. А вы, очаровательная незнакомка? — Анастасия, — буркнула она, неохотно возвращая руку на его плечо. — И давайте без резких движений. Мужчина действительно стал вести мягче. Настя исподтишка разглядывала его: крепкий, подтянутый, с аккуратной стрижкой. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. — А вы давно танца

— Лесенок, ну потерпи еще недельку, — раздался из пустой бетонной комнаты голос мужа. — Я ламинат уже купил, сейчас стены загрунтую, и можно клеить обои. Твоя новая квартира будет просто конфеткой, отвечаю! Маша затаила дыхание. Она стояла в темном коридоре новостройки, куда приехала без предупреждения, чтобы привезти мужу горячий обед. — В смысле, что скажу жене? — усмехнулся Денис, шаркая ботинками по стяжке. — Скажу правду, только немного под другим углом. Скажу, что у застройщика проблемы с документами, сделку аннулировали, деньги вернули, а мы их на вклад положили. В трубке что-то пропищало. — Да какая разница, что подумает Катя? — мужа стал раздраженным. — Дочери двадцать один год! Здоровая девка, работает, учится. Сама себе на жилье заработает! С какого перепугу мы должны ей готовую квартиру дарить? Я на себя документы оформлял, я собственник, я и решаю. Всё, котик, не забивай свою красивую головку ненужными мыслями. Целую! Маша прижала контейнер с едой к груди. В голове шумело.

— Ты забираешь микроволновку? Серьезно? — Олег усмехнулся, прислонившись к дверному косяку, и скрестил руки на груди. — Мы ее вообще-то вместе покупали, Ксения. — Я ее покупала! — Ксения с размаху захлопнула дверцу кухонного шкафа, едва не прищемив себе пальцы. — С премии за декабрь! А ты в тот месяц сидел без копейки, потому что решил работу поменять и три недели на диване валялся! — Ой, ну началось, считание копеек, — протянула Маргарита Львовна, мать Олега, попивая чай за столом с совершенно невозмутимым видом. — Ксюша, ты бы успокоилась. Ведешь себя как торговка на рынке. Мой сын честно платил за коммуналку. — За коммуналку в вашей же квартире! — взорвалась Ксения, резко поворачиваясь к свекрови. — Вы меня выгоняете на улицу, потому что ваш драгоценный сыночек нашел себе новую пассию, а теперь еще и технику делить будете?! Да подавитесь вы этой микроволновкой! Она выдернула шнур блендера из розетки, агрессивно смотала его и сунула в спортивную сумку. — Никто тебя не выгоняет, — хол

— Эй, малявки, вы совсем берега попутали? Я стояла у открытой калитки, держа в руках коробку с рассадой. Мой участок в садовом товариществе всегда был моей личной крепостью. После тяжелых смен на грузовом шиномонтаже, где я работаю администратором, мне жизненно необходимо спокойствие. И уж точно не ожидала увидеть трёх девиц лет двадцати, которые развалились на моём участке. — Женщина, вы вообще кто? — протянула одна из них, поправляя красные солнцезащитные очки. — Мы тут отдыхаем, вообще-то. — Я сейчас покажу тебе, кто я такая! — заорала я, шагнув на вымощенную плиткой дорожку. — Я хозяйка этого участка! Ирина Викторовна! А ну подорвались и пошли вон с моей территории! Девицы переглянулись. Вторая, с нарощенными ресницами, лениво потянулась за куском колбасы. — Никуда мы не пойдем, — сказала она. — Мы за эти выходные заплатили пятнадцать тысяч рублей. — Кому вы заплатили? Вы в своем уме? Моя дача не сдается! Третья девица, самая худая, достала смартфон в желтом чехле и п

Жанна положила тяжелую дорожную сумку на серый пол в прихожей. — Костя, где запасные ключи от студии? — громко спросила она, разглядывая пустой металлический крючок на настенной ключнице. Костя выглянул из кухни. В руках он держал надкушенный бутерброд с докторской колбасой. — Привет, жена. С возвращением. А ключи… Ну, они у папы. — В каком смысле у папы? — Жанна скрестила руки на груди. — Зачем твоему отцу ключи от нашей новой квартиры? Костя отвел взгляд и быстро прожевал бутерброд, явно оттягивая момент неприятного разговора. — Понимаешь, Жанн, тут такое дело. Папа нашел жильца. Точнее, жиличку. Девочка-студентка, дочка его старого товарища по автошколе. Ей жить негде, в общежитие не берут. Вот папа и пустил ее к нам. Жанна почувствовала, как внутри моментально закипает глухая, обжигающая ярость. — Ты пустил чужого человека в квартиру, на которую я отдала все свои накопления и наследство от бабушки? — возмутилась Жанна, делая шаг навстречу мужу. — За моей спиной? Пока я две недели м

— Значит, Никитосу на модную парикмахерскую ты отвалила два миллиона, а мы теперь с Ромой должны банку полтора мульта выплачивать с конскими процентами? Я со всей силы стукнула ладонью по столу, отчего подпрыгнули чашки, и чай пролился. Меня трясло от гнева, лицо горело, я готова была рвать и метать. — Держи себя в руках! Ты ведешь себя совершенно неадекватно, — спокойно ответила свекровь, аккуратно промокая губы бумажной салфеткой. Она сидела на нашей тесной кухне с идеальной осанкой и смотрела на меня, как на пустое место. Я вскочила со стула и нависла над столом. — Вы же сами клялись месяц назад, что дадите нам деньги! Рома из-за вас залез в потребкредит на полтора миллиона! — Никто его не заставлял, — хладнокровно ответила. — У вас свой бизнес, выкрутитесь. А Никитушке деньги нужнее. — Вы же сами в мае сидели на этом самом стуле и уговаривали нас! — Я повернулась к мужу, требуя поддержки. — Ром, скажи ей! Рома сидел у окна, глядя на припаркованный во дворе новенький белый Форд Тран

— Соня, отойди от двери на шаг, я сейчас этот проклятый замок собью! — Катя с силой дернула тяжелую металлическую дужку, висевшую на петлях почерневшей деревянной двери неотапливаемой бани. — Мамочка, мне страшно, тут темно и мыши скребутся, — донесся дрожащий, плачущий голосок восьмилетней дочери. — Держись, зайка, мама здесь! Я сейчас открою! Катя огляделась по сторонам в панике. Возле поленницы, под куском старого рубероида, она заметила ржавый железный лом. Схватив тяжелый инструмент двумя руками, она подбежала к двери, просунула конец лома под дверную петлю и резко, всем телом налегла на рычаг. Старые, проржавевшие гвозди с противным скрипом начали вылезать из трухлявого дерева. Катя надавила еще сильнее, не чувствуя боли в стертых ладонях. Дверь со скрипом отворилась. Катя влетела в темный предбанник. Соня сидела на перевернутом пластиковом тазу. На ней была только тонкая водолазка, легкие трикотажные штаны и огромные резиновые сапоги деда на босу ногу. Температура на улице едва

— Да спит она, Карин. Я специально подождал. Ты думаешь, я совсем идиот — при ней тебе звонить? Яна открыла глаза. На электронных часах было 00:47. Из кухни доносился его голос. — Да переведу я тебе деньги. Сколько можно одно и то же спрашивать? Сто восемьдесят осталось, правильно? Яна резко села. Ещё утром муж сказал ей, что сто восемьдесят тысяч придётся отдать за комплект инструмента и ремонт рабочего фургона. — Только машину сразу на себя оформляй, — продолжил Сергей. — Мне дома лишние вопросы не нужны. Яна отбросила край одеяла и поставила ноги на пол. — Нет, сейчас уходить я не собираюсь. У Мишки через две недели день рождения. Ты предлагаешь устроить мальчишке праздник с папиным чемоданом у двери? Последовала пауза. — Карина, не начинай. Я сказал: после дня рождения поговорю с Яной. Она нормально зарабатывает, квартира есть, не пропадёт. Яна дошла до кухни и включила свет. Сергей обернулся и обомлел. — Договорил? — Яна?! — Я спрашиваю: договорил? — Ты чего вскочила? — Кому ты та