Страница Истории

Когда Гейдар Алиев передал эстафету, ему было далеко за семьдесят, а его единственному сыну исполнилось ровно сорок два года. Политический вес отца был таким, что всем казалось: Ильхам просто сидит на его плечах, жмёт деньги и ждёт, когда упадёт золотая ложка. На самом деле эта золотая ложка была отравлена. И парень справился. Ильхам родился в 1961 году в Баку. Отец его, уроженец нахичеванских гор, поднялся по карьерной лестнице стремительно: руководил контрразведкой, потом первый секретарь ЦК компартии Азербайджана, потом вообще хозяин республики. Люди, занимающие в СССР такие посты, становились фигурами, перед которыми шагали в сторону. Мальчик вырос в атмосфере уважения, приказов, закрытых дверей. Но Гейдар Алиевич был человеком редким для своего времени: он готовил сына не в приятели, а в наследники. В 1977 году, когда отец уже сидел в кресле главы Азербайджана, семнадцатилетний Ильхам отправился в Москву. Не в какой-то там региональный вуз, а в МГИМО — один из престижнейших в стра

На глубине тропических лесов Папуа-Новой Гвинеи живёт народ, который до 1960-х годов остался неизвестен науке. Коровай — около тысячи человек — ни разу не видели письменность, не знали о существовании других континентов, но построили архитектуру, которая кажется невозможной при помощи только палок и камней. Это история не о диких людях, а о том, как человек решает проблемы, когда привычные инструменты недоступны. Джунгли Папуа-Новой Гвинеи — это не романтичный лес из фильмов. Здесь живут древесные гадюки, опасные амфибии, москиты-переносчики тропических болезней. На земле нет безопасного места ночью, говорят местные жители. Коровай нашли решение, которое изменило их выживание. Они поднялись вверх. Самые скромные жилища возводили на высоте 10-15 метров. Это было достаточно, чтобы спастись от хищников, ядовитых змей и насекомых, которые кишели внизу. Но успешные охотники, те, кто накопил достаток, строили на высоте 40, а то и 50 метров — выше уровня облаков над лесом. Это были настоящие

Когда на ум приходит слово "проливы", представляется одна и та же картина: турецкий берег, узкая полоса воды, и где-то вдали — русский флот, застывший в ожидании. Но реальность куда драматичнее. За сто пятьдесят лет Россия была в трёх шагах от того, чтобы контролировать Босфор и Дарданеллы. Три раза. Три разных полководца, три разные эпохи. И три раза — отступление. Не потому, что армия была слаба. А потому что в последний момент кто-то всегда говорил "стоп". История геополитики полна парадоксов. А этот парадокс стоит помнить. До 1453 года проливы были в руках христианской Византии. Затем пал Константинополь, и турецкие паши стали полновластными хозяевами узкого прохода между Чёрным морем и Средиземным. С тех пор вода, соединяющая две части света, превратилась в одну из самых щепетильных проблем для русских царей, а потом и советских руководителей. Дело было не в романтике и не в географии. Дело было в деньгах и власти. Турция получала огромные доходы от прохода кораблей. Но главное —

Есть вещи, которые не вписываются ни в одну удобную картину мира. Ни в ту, где СССР — это очереди и дефицит. Ни в ту, где советская промышленность — сплошной триумф. Смена-8М — как раз такая вещь. Простенький пластиковый фотоаппарат из Ленинграда за двадцать пять лет разошёлся тиражом более 21 миллиона штук. Это абсолютный мировой рекорд для своего класса. Никакой западный конкурент рядом не стоял. Я долго думала: как это вообще возможно? Начну с начала. С того момента, когда советская фотопромышленность делала первые шаги — неуклюжие, удивительные и совершенно не такие, какими их принято изображать. 1929 год. Страна строит социализм, национализирует всё подряд, создаёт плановую экономику. И в этот момент первый советский серийный фотоаппарат выходит... из кооператива. Не с государственного завода. Московская артель «Фото-Труд» начинает выпускать складной пластиночный аппарат АРФО-4. Небольшая мастерская, не гигант индустрии. Этот факт меня зацепил. Потому что мы привыкли думать о сов

Её никто не спрашивает, но именно она решает — выйдет ли свадьба или рухнет. Тётя жены. Не королевна, не мудрая старуха, а просто женщина, которой общество вообще не дало официальной власти. И вот эта женщина, выйдя из комнаты в одежде и в лице, может перечеркнуть всё: союз семей, честь жениха, будущее молодой пары. Никто её не спрашивает. Не нужно. В 2,4 миллиона человек, которые живут по берегам озера Виктория на территории современной Уганды, когда-то было собственное государство. Анколе возникло где-то в пятнадцатом-шестнадцатом веке и просуществовало до 1901 года, пока британцы не решили, что эту землю они тоже присвоят. С тех пор государства нет. Зато обычаи остались. Культура нколе была построена на чётком разделении ролей. Одни занимались земледелием — их называли байра. Другие разводили скот — бахима. Каждый знал своё место. Каждый служил другому. Это была система, которая работала столетия. Но в этой системе был один вопрос, который волновал не только королей и воинов. Вопро

Его самолёты боролись в небе целое десятилетие. Каждый пилот Красной Армии садился в его машину и верил, что вернётся живым. И-16 был легендой ещё при жизни конструктора. Но имя Николая Поликарпова постепенно стирали из памяти, как грифель с доски. Его конкуренты — Туполев, Лавочкин, Микоян — остались в учебниках. А его, короля советских истребителей, потомки начали забывать. Сын священника из Орловской губернии, рождённый в 1892 году, прошёл странный путь. Отец мечтал, чтобы Николай стал иконописцем или духовником. Мальчик любил рисовать, часами сидел над бумагой. Но в семинарии, куда его отправили, он провёл всего три года. Единственный урок, который его держал за парту, — живопись. Потом были другие линии на листе. Не иконы, а чертежи. Юноша бежал в Петербург, поступил на механическое отделение политехнического института и нашёл свой мир на курсах авиации. Там загорелся тем, что изменит его жизнь целиком. В 1916 году молодого инженера направили на Русско-Балтийский завод. Казалось

Когда британский фотограф Джордж Роджер впервые увидел женщин народа нуба, он понял: он нашёл рай на земле. Стройные тела, светлые глаза, абсолютная гармония с природой. И он, как каждый добросовестный документалист, решил это спасти — запечатлеть в фотографиях, показать миру, чтобы люди узнали о существовании этого удивительного народа. Он не знал, что делает ровно противоположное. До начала XX века нуба жили в предгорьях Судана, укрытые высокими грядами гор. Сотни лет они развивались автономно: без войн, без рабства, без денег, без преступлений. Каждый знал своё место в общине, каждый уважал другого как равного. Это не была нищета, это была гармония. Люди нуба носили только краски на телах — глину, охру, естественную красоту. Они борются как обезьяны из любознательности, танцуют для выбора спутника жизни, поют для радости. Женщины сами выбирают мужчин в танце, кладя ногу на плечо понравившегося юноши. Это не угнетение, это свобода, которую современный мир потерял. Но Роджер пришёл т

17 января 1955 года в эфир полетела триумфальная речь: «Я — "Наутилус"! Иду на атомной энергии!». Американцы объявили миру, что создали первую в истории подводную лодку, которая ходит под водой, как кит, — бесконечно долго и далеко. Вашингтон как бы напомнил всей планете: уж потеснитесь, конкурентов в подводных морях не будет. Три года спустя, 4 июля 1958 года, в Северодвинске произошло то, о чём американцы не подозревали. Академик Анатолий Александров, руководитель советского атомного проекта, внёс в журнал корабля К-3 одну строку: «Впервые в стране на турбину без угля и мазута был подан пар». Два реактора ожили. Первая советская атомная подлодка начала ходовые испытания. А в 1962-м американцы, скрепя сердце, признали горькую правду: русская подлодка превосходит их по всем параметрам. История эта интереснее, чем кажется. Потому что случайась она благодаря опозданию и молчанию — не тому, что СССР гордился, а тому, что не спешил. Всё началось раньше, в 1948 году. Александров, учёный с т

Представьте: высокогорная долина на севере Пакистана, в нескольких километрах от афганской границы. Вокруг — строгий исламский мир, женщины в парандже, мечети, минареты. И вдруг — светловолосая женщина в ярком вышитом платье, с бусами до пояса, которая смотрит на вас зелёными глазами и улыбается без всякого смущения. Это не туристический аттракцион. Это их обычная пятница. Калаши — маленький народ, около 6 000 человек — живут в трёх горных долинах Гиндукуша вот уже несколько тысяч лет. Они единственный языческий народ во всём Пакистане. И именно это делает их историю одной из самых удивительных историй выживания, которые знает человечество. Первое, что замечают все без исключения путешественники, добравшиеся до их долин, — это внешность. Светлые волосы, голубые и зелёные глаза, высокие скулы. Среди смуглых пакистанцев калаши выглядят так, будто кто-то телепортировал сюда жителей какого-нибудь норвежского посёлка. Когнитивный диссонанс, как говорят те, кто приезжал сам. Откуда они взяли

В той войне, что велась без выстрелов, пилоты противоборствующих сторон считали друг друга не врагами, а коллегами. Один из них — Василий Цымбал — нарушил это молчаливое соглашение. Не боевыми действиями, а жестом. И за это его расстреляла не НАТО, а собственное государство. Не расстреляла буквально, конечно. Но убила его карьеру так же безжалостно, как если бы приказала: «Больше не летай». В 1987 году советская авиация была в разгаре холодной войны на Баренцевом море. Там пролегали маршруты подводных лодок Северного флота — стратегической силы ядерного щита. НАТО мониторила эти маршруты непрерывно. Для разведки использовались норвежские самолеты P-3C «Орион» — тяжелые машины, способные зависать в воздухе часами, ведя слежение за советскими субмаринами. Дежурный истребитель Су-27 поднимался в небо, когда появлялся этот разведчик. Это была рутина: петли вокруг норвежца, демонстрация мощи, но не боевые действия. Холодная война велась именно так — на грани, но не переступая её. 13 сентяб