Елена Белова — Здоровье без границ

За годы работы гериатром я слышала этот вопрос сотни раз: «Доктор, что попить для памяти?» Обычно человек уже приходил подготовленным — приносил название «сосудистого» препарата, ноотропа, витаминов или добавки, которую посоветовала соседка. Иногда родственники просили назначить что-нибудь заранее: человеку 72 года, значит пора «поддерживать мозг». Я всегда начинала с другого. Какое у вас давление? Не снизился ли слух? Сколько вы ходите? Есть ли диабет? Как вы спите? Не стали ли реже встречаться с людьми? Какие лекарства принимаете? Не было ли инсульта? Потому что память после 70 зависит не только от того, что происходит непосредственно с нервными клетками. На состояние мозга влияют сосуды, сердце, слух, зрение, сон, физическая активность, питание, настроение и лекарства. И если я хочу максимально долго сохранить когнитивные функции, именно эти направления для меня гораздо важнее очередной коробки «для улучшения мозгового кровообращения». Мозг очень чувствителен к состоянию сосудистой

За годы работы гериатром я заметила одну вещь: когда человеку после 70 советуют «правильный режим», он часто представляет почти санаторное расписание. Подъём по будильнику, зарядка строго в 7:15, завтрак по часам, обязательный дневной сон и ужин в шесть вечера независимо от того, хочется есть или нет. Я отношусь к режиму иначе. Мне не важно, просыпается человек ровно в семь или в половине восьмого. Важнее, чтобы в его дне регулярно находилось место для движения, полноценной еды, нагрузки на мышцы и мозг, общения, отдыха и сна. А часы нужны только как удобный каркас. Покажу день, который я могла бы предложить достаточно самостоятельному человеку старше 70 лет. Его необходимо менять при сердечной недостаточности, диабете, заболеваниях почек, после инсульта или инфаркта, при нарушениях сна и других состояниях. Это не медицинское назначение для всех, а пример того, как я собираю полезные привычки в обычную жизнь. После пробуждения я не требую мгновенно вскакивать с кровати. Если человек ск

После инсульта родственники обычно радуются первому движению в пострадавшей руке. Вчера пальцы почти не двигались, сегодня человек смог немного согнуть локоть или поднять кисть — значит, восстановление идёт. Но через несколько недель я иногда вижу странную картину: движения уже есть, а в обычной жизни пациент всё равно делает практически всё здоровой рукой. Чашку берёт ею. Телефон держит ею. Одевается одной рукой. Дверь открывает одной рукой. Даже когда пострадавшая конечность физически могла бы участвовать в действии, человек её почти не подключает. Это не обязательно означает, что восстановление остановилось. После инсульта существует явление, которое в реабилитации часто называют «выученным неиспользованием»: слабой рукой пользоваться медленнее, труднее и неудачи случаются чаще, поэтому мозг постепенно выбирает более простой путь — здоровую руку. Чем меньше пострадавшая рука участвует в жизни, тем меньше она получает практики. Именно поэтому я хочу не только увидеть движение на куше

За годы работы гериатром я много раз видела похожую картину. Человеку 72–78 лет, в анализах начинает повышаться глюкоза или гликированный гемоглобин, а дома почти сразу появляется чай «для сахара», корица, очередной растительный сбор или баночка добавок. При этом сам человек может почти не ходить, за день съедать очень мало белка, пить сладкий чай пять раз в сутки и постепенно терять мышцы. Вот это меня беспокоит гораздо сильнее. Преддиабет — не диабет, но и не безобидная цифра в анализе. Это состояние, при котором показатели глюкозы уже выше нормы, но ещё не достигают диагностического диапазона сахарного диабета. После 70 моя задача — не просто любой ценой уменьшить сахар. Мне нужно одновременно сохранить мышцы, питание, устойчивость, самостоятельность и сердечно-сосудистое здоровье. Поэтому я начинаю не с запрета всех углеводов. Я начинаю с семи изменений. Одного домашнего измерения глюкометром после праздничного ужина для диагноза недостаточно. Врач может использовать лабораторную г

За годы работы гериатром я неоднократно видела одну проблему: пожилой человек вроде бы ест регулярно, холодильник не пустой, родственники привозят продукты — а мышечная сила постепенно уменьшается. Начинаешь разбирать рацион и обнаруживаешь, что вечером это чай с бутербродом, утром каша, днём лёгкий суп. Еда есть, а полноценного белка очень мало. После 75 меня особенно беспокоит не просто снижение веса, а потеря мышечной ткани. Человеку становится тяжелее вставать со стула, подниматься по лестнице, нести покупки, удерживать равновесие. После болезни или госпитализации эта проблема способна проявиться ещё быстрее. Поэтому я люблю горячие ужины, в которых есть полноценный источник белка, овощи и умеренное количество гарнира. При этом еда должна оставаться мягкой: в 75–85 лет жёсткий кусок сухого мяса может быть формально прекрасным источником белка, но совершенно бесполезным, если человек его просто не съест. Сегодня покажу пять вариантов, которые я предложила бы семье пожилого человека.

За годы работы врачом я замечала одну и ту же крайность. После инфаркта один человек боится даже самостоятельно дойти до кухни: «Сердце теперь нельзя нагружать». Другой через две недели решает, что раз боли нет, можно снова таскать тяжёлые сумки, работать на даче и жить точно так же, как до больницы. Мне не подходит ни один подход. Инфаркт — серьёзное событие, но современное восстановление строится не на многомесячном постельном режиме. Дозированная физическая активность и кардиореабилитация помогают возвращать функциональность и снижать сердечно-сосудистый риск. При этом скорость восстановления у двух людей после инфаркта может отличаться очень сильно. Поэтому мои «90 дней» — не универсальный календарь, по которому на 31-й день всем разрешается одно, а на 61-й другое. Это последовательность задач. Конкретную нагрузку определяют кардиолог и специалисты по кардиореабилитации с учётом размера повреждения сердца, проведённого лечения, функции левого желудочка, нарушений ритма, давления, с

За годы работы врачом я много раз видела, как родственники впервые сталкиваются с последствиями инсульта. Человек смотрит на них совершенно осмысленно, выполняет просьбу, узнаёт близких, пытается что-то сказать — и вместо привычной фразы появляются отдельные звуки, неправильные слова или мучительная пауза. Для семьи это особенно тяжело. Возникает ощущение, будто близкий человек оказался заперт внутри собственного тела: мысль есть, а выразить её невозможно. Но здесь я всегда прошу не делать поспешный вывод: «Он всё понимает, просто язык не слушается». После инсульта нарушения речи бывают разными. И прежде чем тренировать человека дома, важно понять, какая именно часть речевой системы пострадала. Одна из возможных причин — афазия. Это нарушение уже сформированной речи вследствие повреждения головного мозга. При разных вариантах афазии по-разному страдают способность говорить, понимать обращённую речь, называть предметы, повторять, читать и писать. Иногда понимание действительно относител

За годы работы гериатром я много раз видела одну и ту же ситуацию. Человеку 67–72 года, в анализах впервые начинает повышаться глюкоза или гликированный гемоглобин, а самочувствие прекрасное. В ответ он либо решает, что «в моём возрасте сахар у всех выше», либо резко убирает хлеб, картофель, фрукты, начинает голодать и за несколько месяцев теряет не только жир, но и мышцы. Мне не нравится ни один вариант. После 65 профилактика диабета должна учитывать возраст. Нам важно не просто добиться красивой цифры глюкозы, а сохранить мышцы, нормальное питание, устойчивость при ходьбе и способность самостоятельно жить. Поэтому при первых нарушениях углеводного обмена я обычно предлагаю не «сесть на диету», а на 12 недель изменить несколько конкретных вещей. Но сначала нужно понять, действительно ли сахар начал повышаться. Одного случайного измерения глюкозы недостаточно, чтобы поставить себе преддиабет. На результат могут влиять условия сдачи анализа, острое заболевание, некоторые лекарства и дру

За годы работы врачом-гериатром я встречала немало пациентов, которые описывали почти одинаковую странность: дома они ещё передвигаются относительно свободно, а на улице через несколько минут начинают тяжелеть, болеть или неметь ноги. Приходится остановиться, присесть или наклониться вперёд на трость, тележку, перила — и через некоторое время становится легче. Некоторые годами объясняют это «плохими сосудами», возрастом или слабой спиной. Но похожая картина может возникать при поясничном стенозе — сужении пространства позвоночного канала и областей, через которые проходят нервные структуры. Особенно характерно, когда симптомы усиливаются при длительном стоянии и ходьбе с относительно прямой спиной, а уменьшаются после сидения или наклона корпуса вперёд. Однако по одной этой особенности диагноз я никогда не ставлю. Боль в ногах при ходьбе бывает и при заболевании артерий, проблемах суставов, периферических нервов и других состояниях. Поэтому моя первая задача — понять, с чем именно мы и

За сорок лет работы врачом-гериатром я убедилась: серьёзное ухудшение состояния пожилого человека далеко не всегда начинается с высокой температуры, сильной боли или другого очевидного симптома. Иногда первым сигналом становится то, что отец начал медленнее идти до кухни. Мама за месяц похудела на два килограмма. Бабушка стала путать таблетки. На пятке появилась маленькая ранка, которую никто не заметил. Поэтому родственникам человека 80+ я часто советовала не превращать квартиру в медицинский кабинет, а раз в месяц спокойно оценивать несколько простых вещей. Я называю это домашним «техосмотром». Он занимает около десяти минут и не заменяет врача, анализы или диспансерное наблюдение. Его задача гораздо практичнее — заметить изменение относительно привычного состояния самого человека. Мне не нужны идеальные возрастные нормативы. Мне нужно знать, что в прошлом месяце мама самостоятельно вставала из кресла, а сегодня уже отталкивается обеими руками. Что вес несколько месяцев держался прим