Шёпот за веером

Георгий Маленков — человек, который после смерти Сталина на короткое время оказался первым лицом огромной страны. О нём самом написано немало. А вот о его детях — почти ничего. Трое наследников одного из самых могущественных людей Советского Союза прожили жизнь так тихо, что многие даже не подозревали об их существовании. Ни скандалов, ни громких карьер, ни мемуаров с разоблачениями. Как сложились их судьбы? Семья Маленкова образовалась в 1924 году, когда молодой партийный работник женился на Валерии Голубцовой — энергичной и амбициозной женщине, которая впоследствии стала ректором Московского энергетического института. Брак оказался крепким: супруги прожили вместе более шестидесяти лет, до самой смерти. Первой, в 1929 году, родилась дочь. Назвали её необычно — Воля. Имя вполне в духе эпохи, когда детей нарекали Революциями, Октябринами и Тракторами. Но Воля — звучало красиво. И, как покажет время, вполне соответствовало характеру. Затем появились сыновья: Андрей в 1937-м и Георгий-мла

Пир в горной крепости шёл уже не первый час. Македонские военачальники устало переглядывались — бактрийское гостеприимство затянулось. Александр тоже скучал. Поход длился годами, и очередная пирушка с покорённым вельможей не обещала ничего нового. А потом вышла она. Плутарх пишет, что Александр увидел Роксану среди девушек, которые танцевали на пиру у её отца Оксиарта, и влюбился мгновенно. Царь, покоривший половину известного мира, вдруг стал обычным мужчиной, у которого перехватило дыхание. Но кем была эта девушка, ради которой великий завоеватель нарушил все ожидания своих полководцев? И что с ней стало после его смерти? Роксана родилась примерно в 343 году до нашей эры в Бактрии — на территории нынешнего Афганистана. Её имя на бактрийском языке звучало как Рохшанак, что означало «сияющая» или «светлая». Отец, Оксиарт, принадлежал к местной знати и долго сопротивлялся македонскому вторжению. Но в 327 году до нашей эры его крепость — знаменитая Согдийская скала — пала. Оксиарт сдался

Она была дочерью великого писателя. Но ни разу в жизни не почувствовала себя желанным ребёнком. Иван Сергеевич Тургенев — автор «Отцов и детей», певец русской природы, человек с мировым именем — имел единственную дочь. И история этой дочери читается больнее, чем любой из его романов. В 1842 году в имении Спасское-Лутовиново у молодой белошвейки Авдотьи Ивановой родилась девочка. Отцом был двадцатитрёхлетний барин — Иван Тургенев. Он не отрицал отцовства. Но и радости не выказал. Девочку назвали Пелагеей — именем простым, крестьянским. И первые годы она росла при матери, в людской, среди дворовых. Тургенев к тому времени уже уехал за границу. Его сердце было занято другой женщиной — знаменитой певицей Полиной Виардо. Именно эта страсть определит судьбу его дочери. А ребёнок рос. Без отца. Почти без имени. В доме, где мать была прислугой. В 1850 году Тургенев принял решение, которое перевернуло жизнь восьмилетней девочки. Он забрал Пелагею у матери и отправил во Францию — в семью Виардо

Летом 1915 года молодая женщина с рыжими волосами и огромными карими глазами сидела в петроградской гостиной и слушала, как двухметровый поэт читает ей стихи. Он читал так, словно от её ответа зависела вся его жизнь. И в каком-то смысле так оно и было. Поэта звали Владимир Маяковский. Женщину — Лиля Брик. А рядом сидел её муж Осип. И никто из троих ещё не знал, что этот вечер положит начало одному из самых странных, скандальных и обсуждаемых союзов в истории русской литературы. Лиля Каган родилась 11 ноября 1891 года в Москве, в семье присяжного поверенного. Семья была образованной, состоятельной, с широким кругом знакомств. Девочка с ранних лет привыкла находиться среди людей искусства: в доме бывали музыканты, художники, литераторы. Она росла не красавицей в классическом понимании. Но обладала чем-то большим. Современники вспоминали её магнетизм — умение слушать так, что собеседник чувствовал себя единственным человеком на земле. Умение смотреть так, что мужчины теряли голову. В 1912

Венчание прошло тайно. Без друзей, без родни, без застолья. Антон Павлович настоял: никаких торжеств, никаких поздравлений. Он словно заранее знал, что его близкие этот брак не примут. И оказался прав. Они познакомились осенью 1898 года на репетиции «Чайки» в Московском Художественном театре. Чехову было тридцать восемь, Ольге Книппер — тридцать. Она играла Аркадину. Он смотрел из зала. Что именно его зацепило — сказать трудно. Ольга была хороша собой, остроумна, независима. Не из тех женщин, что смиренно ждут у окна. Она жила театром, дышала сценой и не собиралась от этого отказываться ради кого бы то ни было. Чехов влюбился. Три года они переписывались — нежно, страстно, иногда мучительно. Он жил в Ялте, она — в Москве. Туберкулёз приковал его к Крыму, театр держал её в столице. Расстояние стало главным действующим лицом их романа задолго до свадьбы. 25 мая 1901 года они обвенчались. Тихо, почти тайком. Из близких узнали постфактум. Мария Павловна, любимая сестра Чехова, получила тел

Утром 31 октября 1984 года Индира Ганди вышла из дома, направляясь на интервью с британским телевидением. Путь пролегал через сад. Охрана стояла по обе стороны дорожки — привычная картина, ничего необычного. А через несколько секунд двое из её собственных телохранителей открыли огонь. Так закончилась жизнь женщины, которую называли «Железной леди Индии». Но как девочка из политической семьи превратилась в одного из самых влиятельных лидеров двадцатого века? И почему именно те, кому она доверяла свою жизнь, эту жизнь оборвали? Индира Приядаршини Неру родилась 19 ноября 1917 года в Аллахабаде — городе, где Ганга сливается с Ямуной. Её отец, Джавахарлал Неру, был соратником Махатмы Ганди и одним из лидеров борьбы за независимость Индии от Британской империи. Мать, Камала, тоже участвовала в движении сопротивления, несмотря на слабое здоровье. Детство Индиры трудно назвать безоблачным. Отец постоянно попадал в тюрьму — британские власти арестовывали его раз за разом. Мать болела туберкулёз

Он стоял у гроба и не мог отпустить её руку. Охрана деликатно отводила глаза. Журналисты опускали камеры. Человек, который когда-то управлял сверхдержавой, сейчас выглядел совершенно потерянным. Двадцатого сентября 1999 года не стало Раисы Горбачёвой. И все, кто видел Михаила Сергеевича в тот день, говорили одно: из него будто вынули стержень. Но как начиналась эта история, которая длилась 46 лет? Москва, 1951 год. Танцевальный вечер в общежитии МГУ на Стромынке. Двадцатилетний студент юридического факультета из ставропольского села Привольное заметил девушку с тёмными волосами. Она училась на философском. Звали её Раиса Титаренко. Горбачёв потом вспоминал, что не мог отвести от неё взгляд весь вечер. Она была не похожа на остальных — серьёзная, начитанная, с острым умом. Он подошёл, пригласил на танец. Она согласилась, но держалась сдержанно. Так началось их сближение — не стремительное, не киношное. Долгие прогулки по московским улицам. Разговоры обо всём на свете. Книги, которые дав

Когда в ноябре 1982 года Юрий Владимирович Андропов стал Генеральным секретарём ЦК КПСС, советские граждане, по обыкновению, получили официальную биографию нового руководителя страны. Сухие строчки: родился в 1914 году на станции Нагутская Ставропольской губернии в семье железнодорожного служащего. Рано потерял отца. Работал, учился, делал комсомольскую карьеру. А вот о матери — почти ничего. Ни фотографий в газетах, ни тёплых воспоминаний в мемуарах, ни даже имени в первых публикациях. Словно её и не существовало вовсе. Но она существовала. И её история — одна из самых запутанных загадок в биографии советского генсека. Отца Андропова звали Владимир Константинович. Он служил телеграфистом на железнодорожной станции — должность по тем временам вполне уважаемая, хотя и не блестящая. Умер он в 1919 году, когда маленькому Юрию было всего пять лет. Причину смерти в разных источниках называют по-разному: одни указывают на сыпной тиф, другие — просто на болезнь, без уточнений. Гражданская во

Пятигорск. 15 июля 1841 года. У подножия горы Машук собралось шестеро мужчин. Небо затянуло тучами, и где-то вдали уже погромыхивал гром. Двое стояли друг напротив друга с пистолетами в руках. Один из них — двадцатишестилетний поручик Михаил Лермонтов — улыбался. Через несколько минут он будет мёртв. Но обстоятельства его гибели породят вопросы, на которые историки не могут ответить до сих пор. Всё началось двумя днями ранее — 13 июля, на вечере в доме генерала Верзилина. Лермонтов был в ударе. Острил, шутил, задевал всех подряд. Его язык и при жизни доставлял ему неприятности — именно за стихотворение «Смерть Поэта», написанное после гибели Пушкина в 1837 году, поэта впервые сослали на Кавказ. А он не унимался. В тот вечер его мишенью стал отставной майор Николай Мартынов — бывший товарищ по юнкерской школе. Лермонтов называл его «горцем с большим кинжалом», высмеивал черкеску, которую тот носил на кавказский манер, и делал это при дамах. Мартынов вспыхнул. – Сколько раз я просил оста

Ариадна стояла у окна и смотрела, как машина отца скрывается за поворотом. Ей было двенадцать лет. Она не знала, что в следующий раз увидит его только через три года — постаревшего, со следами допросов на лице и выбитыми зубами. Константин Рокоссовский — маршал двух стран, герой Сталинграда и Багратиона, человек, которого Сталин называл по имени. Но за парадным мундиром скрывалась сложная, противоречивая личная жизнь. И две дочери, которым досталось нести фамилию, ставшую легендой. Судьбы этих женщин сложились по-разному. Одна росла рядом с отцом. Другая узнала его фамилию уже взрослой. Но обе оказались связаны с человеком, который всю жизнь разрывался между долгом и чувствами. Ариадна Константиновна родилась в 1925 году. Её мать — Юлия Петровна Бармин — вышла за Рокоссовского ещё в двадцатые, когда тот командовал кавалерийской бригадой. Семья жила скромно, как и большинство военных семей того времени. Но Ариадна запомнила детство счастливым. Отец, когда бывал дома, возился с ней. Учил