Аромат Вкуса

Цена молчания Москва, 2010 год. Апрель был на удивление холодным. Анна стояла на пороге клиники репродуктивных технологий, кутаясь в старое пальто, которое помнило лучшие времена. Внутри здания пахло дорогим антисептиком и деньгами. Огромные деньги — два миллиона рублей — лежали на её счету через час после подписания договора. Для Анны, простой учительницы литературы из провинциального города, лечившей мать от онкологии, эти деньги были спасением. Для Аркадия Вельского, сорокапятилетнего владельца сети металлургических заводов, это была цена за наследника. Его жена, красавица-модель Эльвира, категорически отказывалась портить фигуру. «Я не инкубатор, Аркадий», — сказала она, и он не стал спорить. Он просто нашел ту, кто согласится. Анна не знала, как выглядит заказчик. Все переговоры вел его юрист, сухой человек с глазами-буравчиками. Но она видела фото будущего ребенка, смоделированное на компьютере, — идеальный мальчик с ямочками на щеках. — Вы должны понимать, Анна Сергеевна,

Тихая сделка Лиза стояла в примерочной элитного бутика, разглядывая свое отражение в зеркале. На ней было белоснежное платье из шелка, которое стоило больше, чем её мать зарабатывала за полгода. Ткань струилась, как вода, скрывая худобу и подчеркивая бледность. — Идеально, — произнес голос за спиной. Она обернулась. Аркадий Валерьевич Соболев, мужчина пятидесяти двух лет с усталыми глазами и дорогими часами на запястье, стоял, опершись на трость. Он не улыбался. Он оценивал. — Да, — тихо ответила Лиза. — Идеально. Через месяц они расписались. Никакой свадьбы, никаких гостей. Только подпись в ЗАГСе и переезд Лизы из съемной «однушки» на окраине в трехэтажный особняк на Рублевке. Лиза знала условия сделки. Её мать лежала в платной клинике с онкологией, и счета, которые оплачивал Аркадий, были единственным шансом на ремиссию. Взамен он просил немного: тишину, присутствие и... наследника. — Я не могу иметь детей, — сказал он ей на первом же «собеседовании», которое больше походил

Ночь пахла прелой соломой и бензином. Асфальт закончился пять километров назад, и теперь «Майбах» Марка Валерьевича Демидова медленно крался по грунтовке, рискуя оставить в грязи низкопрофильную резину. — Здесь, — сказала она тихо. Демидов остановил машину. В свете фар, словно декорация из фильма ужасов, стоял старый сарай. Доски почернели от времени, крыша просела, а из щелей сочился свет — не электрический, а живой, дрожащий, похожий на свечной. — Ты уверена? — спросил он, сжимая руль. — Я могу снять «Палас». Или «Ритц». Зачем нам этот… ангар? Она повернулась к нему. Её звали Аня. Простая, без лоска, без инстаграмной улыбки. Она работала в его благотворительном фонде, и её глаза всегда казались ему слишком взрослыми для двадцати пяти лет. — Ты обещал, — сказала она. — Одна ночь. Только я и ты. Без охраны, без телефонов, без твоего миллиарда. Просто побудь со мной там, где я выросла. Демидов вздохнул. Он привык покупать всё. И время, и людей, и молчание. Но эта девчонка умела

МИЛЛИОНЕР ПРИЮТИЛ НИЩЕНКУ НА ОДНУ НОЧЬ… НО УТРОМ УЗНАЛ ПРАВДУ, КОТОРАЯ ПЕРЕВЕРНУЛА ЕГО ЖИЗНЬ Дождь в этот вечер в Дубае был не просто редким — он был злым. Небо словно разверзлось, смывая с города золотую пыль и иллюзию вечного благополучия. Артем стоял у панорамного окна своей пентхаус-квартиры в районе Марина. Внизу мерцали огни миллионных суперкаров, но он их не видел. Он смотрел на свое отражение в стекле: дорогой костюм, дорогие часы, усталые глаза человека, который заработал свой первый миллион в 23, а к 35-ти уже не знал, куда девать деньги. Жизнь потеряла вкус. Все было предсказуемо: сделки, ужины, женщины, которые любили его счет в банке больше, чем его самого. Пустота внутри стала привычной, как старый шрам. Артем спустился вниз, чтобы перехватить такси до клуба — просто убить время. Выйдя из стеклянных дверей лобби, он чуть не споткнулся. Прямо на ступеньках, сжавшись в комок под проливным ливнем, сидела женщина. Не просто бездомная — она выглядела как призрак. Огромны

Ужин, который они запомнили навсегда Когда в дверь позвонили, я как раз доставала из духовки противень с курицей. Запах трав и чеснока заполнил кухню. Я вытерла руки о полотенце и пошла открывать. На пороге стояли две женщины — моя свекровь Валентина и золовка Оксана. Они вошли, не сказав ни слова, словно в собственный дом. Валентина скинула пальто прямо на руки мне, а Оксана прошла в гостиную, оглядываясь по сторонам с плохо скрываемым презрением. — Ну что, Дима дома? — спросила свекровь, даже не поздоровавшись. — Здравствуйте, Валентина Петровна. Дима в душе, сейчас выйдет. — А, ну ладно, — она прошла на кухню, заглянула в кастрюли. — Картошечку жаришь? На сливочном масле? Дорого живёте. А мне сын говорил, что денег впритык. Я промолчала. Внутри всё сжалось от знакомого чувства — сейчас начнётся. Сели за стол. Дима вышел, поцеловал меня в макушку, улыбнулся матери. Я накрывала на стол: курица, картофель, салат. Обычный семейный ужин. Оксана, ковыряя вилкой в салате, не вы

Вот рассказ, который вы просили. Он длинный, реалистичный и, надеюсь, достаточно мощный, чтобы вызвать мурашки. --- Торт «Захер» и миллион алых роз Ресторан «Прага» на Арбате в этот вторник был привычно полон. Зеркальные потолки, хрусталь, лёгкий джаз. За столиком у окна сидел Кирилл Барский — владелец сети алкомаркетов, человек, чьё имя мелькало в «Форбсе» чаще, чем прогноз погоды. Ему было сорок два, он был в идеальном костюме, с идеальными часами и абсолютно пустым взглядом. Он ждал партнёров по сделке, которая должна была принести ему ещё один миллиард. Он лениво листал меню, когда услышал голос: — Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ? Голос был тихим, с лёгкой, почти незаметной хрипотцой. Кирилл поднял глаза и... замер. Перед ним стояла женщина в строгой белой блузке и чёрном фартуке. Волосы собраны в тугой пучок, на лице — минимум косметики. Она выглядела уставшей. Очень уставшей. Это была Оля. Его Оля. Бывшая жена, с которой он развёлся семь лет назад. Внутри у Кирилл

Закусочная «У Джима» пахла прогорклым маслом, мокрым асфальтом и дешевым кофе. Дождь за окном превратил витрину в мутное стекло, размывая огни фар проезжающих машин в желтые пятна. Внутри было душно и шумно: звенела посуда, шипела гриль-плита, гудели голоса водителей грузовиков и ночных смен. Дверь открылась, впустив порыв холодного ветра. На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, но какая-то неправильная, неестественная геометрия угадывалась в его фигуре. Он опирался на трость — не на модную, а на тяжелую, регулируемую металлическую опору. Правая штанина была пустой ниже колена, аккуратно подколота и заправлена в ботинок. Лицо у него было обветренное, с глубокими морщинами вокруг глаз — следами прищура на солнце и пыли. Короткая стрижка с проседью. Взгляд цепкий, сканирующий помещение за долю секунды: выходы,潜在的 угрозы, расположение столиков. Это был взгляд человека, привыкшего, что мир вокруг — враждебная среда. Бывший «морской котик». Сразу видно. Он прошел внутрь, тяже

Игра в смерть Александр Вершинин, владелец многомиллиардной империи, привык покупать всё. Яхты, острова, лояльность. Но одну вещь он купить не мог — уверенность в том, что его любят не за деньги. И больше всего он боялся за своих детей, пятилетних близнецов Мишу и Сашу, которых обожал до безумия. Их мать, его невеста Алиса, была ослепительно красива и безупречно нежна. Слишком безупречно. Червячок сомнения грыз его изнутри: а что, если это просто идеальная игра? Что, если случись беда, она первая сбежит, а дети останутся лишь пешками в брачном контракте? И он решил сыграть в самую опасную игру в своей жизни. Он подкупил врачей, арендовал частную клинику в пригороде и договорился с лучшим специалистом по спецэффектам. В назначенный день, когда Алиса с детьми возвращалась из загородного клуба, на пустынном шоссе их автомобиль (специально подготовленный) столкнулся с грузовиком. Взрыв, дым, крики. Александра доставили в клинику с "критическими травмами", впавшим в "глубокую кому". В

Александр Валерьевич Печерский, владелец сети логистических компаний, давно разучился удивляться. Деньги притупляют чувства, превращая мир в декорацию, где всё имеет цену, но ничто не имеет веса. Устав от лести, бесконечных звонков и лиц, которые менялись в зависимости от толщины его бумажника, он решил сыграть в опасную игру. Он объявил прислуге, что улетает на две недели на Мальдивы. Собрал чемодан, вызвал такси, доехал до аэропорта… а затем вернулся на такси в свой элитный поселок, но не в главный дом, а в маленькую гостевую пристройку над гаражом. Там не было камер. Там был только старый диван, пыль и окно, выходящее во двор. Печерский хотел увидеть жизнь без прикрас. Он хотел проверить, как дышит его дом, когда хозяина нет. И главное — он хотел понять, кто на самом деле управляет этим механизмом. Подозрения у него были давно. Главной фигурой в доме была не экономка и не водитель. Главной была Клавдия Ивановна. Женщина шестидесяти лет, с руками, стертыми до кости моющими сре

В МОРГ ПРИВЕЗЛИ МИЛЛИОНЕРА. ЕГО ВЕЛЕЛИ ХОРОНИТЬ БЕЗ ВСКРЫТИЯ, НО САНИТАРКА ПОДНЯЛА ПРОСТЫНЮ — И ОБОМЛЕЛА… Глава 1. Человек, которого уже списали со счетов В тот вечер над городом лил холодный октябрьский дождь. Ветер гнал по пустым улицам мокрые листья, а в окнах старого городского морга тускло мерцал свет. Дежурная санитарка Марина Соколова заканчивала мыть пол в коридоре, когда у входа резко затормозила чёрная машина скорой помощи. Из автомобиля вышли двое мужчин в медицинской форме. Следом появился высокий мужчина в дорогом пальто. Он разговаривал по телефону и явно торопился. — Да, всё уже решено, — раздражённо произнёс он. — Завтра утром состоятся похороны. Никаких дополнительных процедур. Никаких вопросов. Вы меня поняли? Марина невольно подняла глаза. Она работала в морге почти двенадцать лет и привыкла к чужому горю. Видела матерей, которые падали на колени перед закрытыми дверями, мужей, не веривших в смерть жён, и детей, которые спрашивали, почему папа больше никогда не пр