Рассказы Марго

– Ну что ты сразу так? – окликнул жену Сергей, догоняя на тропинке. – Мама же не со зла, она просто привыкла... Перчатки, ещё влажные от земли, упали на скамейку у крыльца дачи. Лариса развернулась, взяла свою лёгкую сумку, которую заранее собрала, и направилась к калитке. За спиной послышались шаги мужа. Лариса остановилась у машины, которую они оставили на обочине, и посмотрела на мужа. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в мягкий оранжевый цвет. Воздух пах свежескошенной травой и нагретой за день землёй. Обычно этот запах успокаивал её, напоминал о редких выходных на природе. Но сейчас внутри всё сжималось от раздражения. – Привыкла? – переспросила она, открывая дверцу. – Сергей, я взяла отпуск не для того, чтобы провести его на коленях в грядках. Мы договаривались, что эти две недели будут для нас. Для меня. Отдых, книги, может, съездим куда-нибудь вдвоём. А вместо этого... Она не договорила, просто махнула рукой в сторону огорода. Там, среди ровных рядов помидо

– Что ты себе позволяешь? – прошипела Людмила Петровна. Лицо у нее пошло красными пятнами, а пальцы так сильно сжали ножку бокала, что казалось, стекло вот-вот треснет. В просторной гостиной загородного ресторана, где собрались друзья и знакомые семьи, повисла тяжёлая тишина. Гости, только что оживлённо обсуждавшие меню и виды на озеро, теперь переводили взгляды с одной женщины на другую. Яна стояла прямо, не опуская глаз. Сердце колотилось где-то в горле, но голос не дрогнул. Она сама не ожидала от себя такой реакции, но слова вырвались сами – точные, острые, как лезвие. – То же, что и вы, Людмила Петровна, – спокойно ответила Яна. – Только без оскорблений. Вокруг начали перешёптываться. Кто-то отвернулся, делая вид, что рассматривает цветы на столе, кто-то, напротив, не скрывал любопытства. Это был день рождения старшего брата мужа – мероприятие, на которое Яна ехала с лёгким сердцем. По крайней мере, ещё утром. Всё началось гораздо раньше. Они с Сергеем были женаты уже восемь лет. Т

– Что? – прошептала Алёна и замерла на верхней ступеньке лестницы, крепко сжимая в руках стопку чистых полотенец. В груди словно что-то оборвалось. Она стояла неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы случайно не выдать своё присутствие. Голос свекрови, обычно громкий и уверенный, звучал сейчас приглушённо, почти заговорщически, но каждое слово долетело до неё с пугающей ясностью. На кухне раздался приглушённый смешок мужа. – Что ты… Алёна же старается. Сколько она уже вложила в этот дом… – Старается! – перебила Валентина Петровна. – Конечно, старается. Пока ей выгодно. А как дом достроим, как всё устаканится – глядишь, и найдёт себе кого поинтереснее. Или ты сам поймёшь, что она тебе не пара. Тогда и выгонишь. А пока пусть работает. Курица она и есть курица – несётся, пока тепло. Алёна медленно опустила полотенца на перила. Руки дрожали. Она слышала, как муж что-то тихо возражает, но голос его звучал неуверенно, почти виновато. А свекровь продолжала в том же тоне, спокойном и деловитом, б

– Что ты сказал? – спросила Арина, глядя на Сергея так, словно видела его впервые за все десять лет брака. Он стоял посреди кухни их небольшой двухкомнатной квартиры, где они когда-то начинали совместную жизнь. В руках у него был пакет с документами из суда, а на лице – смесь облегчения и злорадства, которое он даже не пытался скрыть. Сергей всегда умел красиво говорить, когда хотел, но сейчас слова вылетали грубо, как удары. – Ты всё прекрасно слышала, Арина. Наконец-то. Десять лет я тянул этот воз. А теперь – свобода. Иди и живи своей жизнью, как хочешь. Без меня. Арина опустилась на стул у стола. Руки слегка дрожали, но она сжала их в кулаки под столешницей. В голове проносились обрывки воспоминаний: как они вместе выбирали обои для этой кухни, как Сергей приносил ей цветы после первой зарплаты, как они мечтали о ребенке, которого так и не случилось. Всё это теперь казалось чужим, будто произошло с другими людьми. – Ты серьёзно? – тихо спросила она. – После всего, что было? Сергей у

– Зачем ты так резко? – отозвался Сергей, поднимая руки в примирительном жесте. Он стоял посреди кухни, где только что допивал вечерний чай, и смотрел на жену с той смесью усталости и недоумения, которая всегда появлялась у него в моменты семейных споров. Нина стояла у окна, скрестив руки на груди. За стеклом медленно темнел двор их нового дома – обычная панельная девятиэтажка на окраине города, но для неё это был символ всего, чего она добилась за последние пятнадцать лет. Квартира была оформлена только на неё. Ни копейки из семейного бюджета мужа не ушло на первоначальный взнос. Всё – её зарплата, её сверхурочные, её отказы от отпусков и новых вещей. – Я не резко, Серёж. Я просто напоминаю факты, – ответила она ровным голосом, хотя внутри всё дрожало. – Твоя сестра вчера позвонила и начала с того, что «у нас теперь своя квартира, можно и племянников к вам на лето отправить». Как будто это общественный пансионат. Сергей вздохнул и поставил кружку в раковину. Он был высоким, чуть сутул

– Что вы тут делаете? – спросила Яна, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Она только что вернулась с работы и обнаружила у себя в квартире странную картину. Дмитрий, её муж, сидел за столом с непривычно расслабленным видом. Рядом с ним расположилась его сестра Ольга, золовка, которая редко появлялась у них без особого повода, и свекровь Валентина Петровна, уже успевшая заварить чай и разложить на столе своё фирменное печенье. Все трое смотрели на Яну с одинаковым выражением – смесью ожидания и уверенности, будто решение уже было принято за неё. – А что тут непонятного, Яночка? – мягко произнесла свекровь, помешивая ложечкой в своей чашке. – Ты теперь обеспеченный человек. Нам больше не нужно надрываться на этих каторжных работах. Дима может наконец-то отдохнуть от своей конторы, Оленька – от бесконечных смен в клинике, а я... ну, в мои годы уже пора пожить для себя. Яна медленно опустилась на стул. В ушах ещё звучал голос нотариуса, рассказывавшего о неожиданном наследстве от дал

– Что ты имеешь в виду? – произнёс Вадим. Голос его прозвучал осторожно. – Какие два миллиона? Он замер посреди гостиной, держа в руках пакет с продуктами. Пакет слегка качнулся, и из него выскользнула упаковка сыра, глухо стукнувшись о паркет. Он даже не посмотрел вниз. Лицо его медленно теряло привычное вечернее спокойствие, которое всегда появлялось, когда он возвращался домой после работы. Анна стояла у обеденного стола. В руке она сжимала тонкую папку с банковскими выписками, края которой уже слегка помялись от того, как крепко она их держала по дороге. За окном медленно темнело, фонари во дворе зажигались один за другим, и их свет ложился на стеклянную поверхность стола ровными полосами. – Те, которые лежали на нашем накопительном счёте, – ответила Анна, стараясь говорить ровно. – Я сегодня заехала в отделение, чтобы уточнить остаток перед тем, как вносить очередной платёж по ипотеке. Менеджер открыла историю операций… и показала перевод. Один крупный перевод. Без моей подписи. Б

– Что вы сказали? – спросила Алёна, стараясь говорить ровно, – вы же говорили, что будете отмечать в кафе. Мы с Сергеем даже предлагали помочь с выбором… Алёна замерла посреди гостиной, держа в руках стопку только что выглаженного белья. Валентина Ивановна стояла в прихожей, не снимая пальто, и смотрела на неё так, будто уже всё решила и обсуждению не подлежало. За спиной свекрови виднелся Сергей – муж Алёны. Он только что пришёл с работы и теперь мял в руках перчатки, избегая взгляда жены. – Кафе? – свекровь махнула рукой, будто отгоняя глупость. – В кафе сейчас цены безумные, да и еда там не домашняя. А у вас квартира просторная, стол большой, посуда есть. Я уже всем сказала – приезжайте завтра к Серёже и Алёне. Родственники приедут, подруги мои старые, соседи… Человек двадцать пять, не меньше. Места хватит, не переживай. Алёна медленно положила бельё на диван. Двадцать пять человек. Завтра. В их трёхкомнатной квартире, где они с Сергеем жили всего полтора года после долгожданного пе

– Что ты сказал? – спросила Инна. Руки у неё слегка дрожали, но голос остался ровным. Она смотрела на Сергея, стоявшего в дверях кухни с таким видом, будто только что выиграл главный приз в лотерее. Высокий, подтянутый, в привычной белой рубашке, которую она сама когда-то гладила по утрам. Пятнадцать лет брака, и вот он стоит здесь, как чужой человек, и произносит эти слова так буднично, словно обсуждает, что купить на ужин. Сергей слегка прищурился, явно ожидая другой реакции. Слёз, криков, может быть, даже мольбы. Но Инна просто стояла у окна, где за стеклом тихо шелестели листья старой липы во дворе их дома. Квартира, которую она купила ещё до свадьбы на свои накопления и наследство от бабушки, вдруг показалась ей слишком тесной. – Ты всё прекрасно услышала, Инна, – ответил он, скрещивая руки на груди. – Рита беременна. От меня. Мы давно уже... понимаешь. Я ухожу. И давай без истерик. Машину и квартиру я забираю. По-хорошему. Инна медленно кивнула, словно обдумывала каждое его слово

– Что ты сказал? – спросила Татьяна, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой комок. Она стояла посреди кухни, держа в руках тарелку с только что разогретым ужином, и смотрела на Сергея, словно видела его впервые за все двенадцать лет брака. Сергей откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его лицо, когда-то такое родное, теперь казалось чужим – с этой самодовольной ухмылкой и холодным блеском в глазах. Он даже не пытался смягчить удар. Просто бросил слова, как камень в тихую воду. – Ты всё прекрасно слышала, Таня. Я подал на развод. И давай без истерик. Квартира оформлена на меня, машина тоже. Всё, что мы нажили, – моё. А ты... что ж, ищи себе новое место. С этого дня ты бомж. Татьяна медленно поставила тарелку на стол. Руки едва заметно дрожали, но она заставила себя выпрямиться. В голове проносились обрывки воспоминаний: их первая совместная квартира в старом доме, рождение сына Миши, бессонные ночи у его кроватки, когда Сергей пропадал на работе. Или делал вид, что пропада