Евгения Шеманаева | Главный врач ОБУЗ ОДКБ

В моей практике одна из самых частых родительских фраз: «Дайте антибиотик, чтобы не запустить». Я всегда объясняю спокойно, почему так получается наоборот — и как педиатр на самом деле решает, нужен ли он. Тревогу я очень понимаю. Ребёнок болеет, температура держится, ночи бессонные, и хочется любого быстрого решения. Но антибиотик не усиливает лечение и не страхует от худшего. Это конкретный препарат против конкретной задачи. Когда его дают на всякий случай, задача либо остаётся нерешённой, либо к ней добавляется новая, посерьёзнее. Антибиотики работают только против бактерий. В быту их до сих пор воспринимают как универсальное лекарство «от инфекции» или «от температуры». На вирусы они не действуют никак — а это подавляющее большинство простуд, ОРВИ, гриппа, бронхитов в первые дни. Антибиотик не сокращает срок болезни, не снижает температуру, не предотвращает осложнения. С вирусом он просто ничего не делает. Получается, что весь курс ребёнок получает риск и не получает взамен ничего.

У ребёнка 38,5 — и родители уже бегут за жаропонижающим. А иногда я смотрю в карту и вижу: сбили 37,4. Истории разные, а внутри у них одно — страх перед температурой. Давайте разберём спокойно. Температура пугает почти всех родителей, и из-за этого страха ей часто достаётся куда больше внимания и больше «лечения», чем она заслуживает. Сначала про базовый принцип. Температура — это инструмент иммунной системы. При вирусной или бактериальной инфекции организм сам поднимает её: в таких условиях иммунные клетки работают эффективнее, а возбудитель размножается медленнее. Температура — не сама болезнь. Это часть лечения, которое организм проводит сам. Это не значит, что её нельзя сбивать. Это значит, что сбивать её стоит ради самочувствия ребёнка. Ради красивой цифры на термометре — нет. Цифра — ориентир, но не критерий. Откуда вообще взялась эта цифра. 38,5 — условный порог, при котором у среднего ребёнка без хронических заболеваний температура начинает заметно ухудшать самочувствие. Но сре

Несколько недель назад в приёмное отделение нашей больницы экстренно поступил мальчик 6 лет. История, на первый взгляд, обычная. Ребёнок впервые попробовал две шоколадные конфеты с маракуйей. Через несколько минут — кашель, осиплость, отёк лица, резкая слабость. Бригада скорой успела вовремя. Ребёнок жив и здоров. Я работаю педиатром давно и каждый раз, когда вижу такой случай, думаю об одном: родители рядом часто не понимают, что происходит. Не потому что невнимательные. Потому что аллергии такого масштаба у ребёнка обычно ещё не было — и сравнивать не с чем. Поэтому хочу спокойно разобрать, как это устроено и о чём стоит знать заранее. Анафилактический шок — острая, стремительная аллергическая реакция всего организма. Может развиться за минуты после контакта с аллергеном: едой, лекарством, укусом насекомого, реже — латексом. Иммунная система реагирует на безобидное вещество как на угрозу. В кровь массово выбрасываются медиаторы воспаления, в первую очередь гистамин. Они расширяют сос

Ребёнок щурится, трёт глаза, к вечеру жалуется на голову — родители не сразу связывают это с гаджетами. Разбираю, как экран на самом деле влияет на зрение и какие три правила меняют картину за пару недель. Я нередко слышу на приёме одну и ту же историю. «Раньше всё было нормально. Стал чаще щуриться, отодвигается от тетради, к вечеру глаза красные и голова болит». Родители ищут причину где угодно — школьная нагрузка, недосып, перерос. А ребёнок весь день в экране: телефон по дороге в школу, планшет на переменах, домашка с компьютера, вечером — снова телефон в кровати. Эта тема мне близка вдвойне: я вижу таких детей каждую неделю на приёме, и у меня дома растёт свой школьник с тем же телефоном. Полностью убрать гаджеты из жизни сегодня нельзя. И не нужно. Но важно понимать, что в этой картине правда вредит зрению, а что пугает родителей напрасно. Разберу по порядку. Глаз — это очень адаптивная система. Чтобы видеть близко, мышцы внутри глаза напрягаются и меняют форму хрусталика. Это на

«Упал с ватрушки, ударился головой, говорит — нормально». «Скатился с дивана, плакал минуту, успокоился». «Получил мячом по голове, дочка сказала — не сильно». Такие сообщения приходят мне постоянно, и за каждым один и тот же вопрос: везти в травмпункт или наблюдать дома, и если наблюдать — что именно нам нужно заметить, чтобы изменить решение. В этой теме много мифов с обеих сторон. Кто-то везёт ребёнка из-за каждого синяка на лбу. Кто-то отказывается ехать даже когда уже надо. Я понимаю обе тревоги — сама мама, и страх «а вдруг пропущу серьёзное» мне знаком по приёму и по дому. Травма головы у ребёнка стоит особняком от травмы руки или ноги. Мозг находится в замкнутой костной коробке, ему некуда расширяться при отёке. И лишней крови в полости черепа, если она появилась, тоже некуда деться. Поэтому даже относительно небольшое внутреннее повреждение, которое в другом органе осталось бы без последствий, в черепе может давать выраженную симптоматику. С другой стороны, череп ребёнка, особ

В моей практике это одна из самых частых жалоб на приёме. Разбираю спокойно: где обычные колебания аппетита, где сигнал к врачу, и почему давление за столом всё ломает. «Он совсем не ест», «он клюёт по пять ложек», «надо насильно» — слышу почти каждый день. И почти каждый раз за фразой стоит нормальный ребёнок и тревожная семья. Эта тема мне близка ещё и как маме: я и сама проходила эти «он сегодня ничего не съел». Аппетит у детей колеблется естественно, и колебания эти куда шире, чем привыкли думать родители. Поэтому начну с того, как меняется аппетит по возрасту, а потом — как отличить норму от настоящего сигнала к врачу. Начну с того, что чаще всего удивляет родителей: после года ребёнок ест меньше, чем до года. Это пугает родителей, которые помнят малыша с активным набором веса и хорошим аппетитом. До года ребёнок растёт быстрее, чем в любой другой период жизни — почти утраивает вес. После года темп резко падает, и потребность в калориях относительно веса тоже снижается. Тот ребёно

В моей практике вопросы про сон стоят на втором месте после еды. Разбираю спокойно: какие нормы по возрастам, почему случаются регрессы, и где обычные трудности заканчиваются и начинается повод к врачу. «Совсем перестал спать», «снова просыпается каждые два часа», «засыпает по два часа» — слышу это почти каждую неделю. Сон у ребёнка действительно ломается чаще, чем хотелось бы родителям. Хорошая новость: в большинстве случаев его удаётся вернуть без врачей и препаратов. Плохая — это требует терпения и того, чтобы взрослые перестали делать несколько вещей, которые сами усиливают проблему. Я специально начну с цифр, потому что родители часто сравнивают своих детей с соседскими или с тем, что было «у меня в детстве», и теряются. Это диапазоны, не догма. Один ребёнок в 5 лет высыпается за 10 часов, другому нужно 12. Главный ориентир — как ребёнок ведёт себя днём. Активный, в обычном настроении, без капризов на пустом месте, легко включается в дела — высыпается. Постоянно «ноющий», вялый к

«Кажется, он что-то проглотил» — фраза, после которой у родителя обрывается сердце. Объясняю спокойно: какой предмет в желудке подождёт врача, какой требует скорой немедленно, и почему вызывать рвоту почти никогда нельзя. В моей практике случаи с проглоченными мелкими предметами — одна из частых причин, с которыми ко мне привозят детей младше пяти лет экстренно. Это возраст, когда любой интересный предмет ребёнок первым делом тянет в рот — просто чтобы понять, что это такое. Монета на столе, пуговица, бусина из бабушкиных бус, магнитные шарики от старшего брата, батарейка-таблетка из пульта. Родители уходят на кухню на минуту — возвращаются и видят, что ребёнок что-то проглотил, или подозревают это по характерным признакам. Я понимаю первую реакцию: паника, желание немедленно что-то сделать. Хочу разобрать спокойно, потому что от того, что родитель сделает в первые десять минут, зависит многое. И часть «само собой разумеющихся» действий дома может навредить. Если есть хоть малейшее под

Несколько раз в неделю я слышу один и тот же вопрос от родителей на приёме: «Кашель не проходит уже две недели. Мы что-то делаем не так?» И почти всегда дальше — длинный список того, чем уже лечились: сиропы, ингаляции, антибиотики «на всякий случай», народные средства от бабушки. А ребёнок при этом активный, ест, спит, температуры нет. Просто кашляет. Хочу разобрать кашель спокойно. Эта тема мне близка не только как врачу: я и сама мама и хорошо знаю, каково это — слушать, как твой ребёнок кашляет ночь за ночью. Этот симптом часто пугает родителей сильнее, чем стоило бы. А иногда, наоборот, его недооценивают. Сначала про принципиальное. Кашель — это не диагноз. Это защитный рефлекс. Организм очищает дыхательные пути: от слизи, от чужеродного предмета, от пыли, от воспалительной жидкости. Пытаться просто «выключить» кашель — это всё равно что запретить уборку в доме, где продолжают мусорить. Гораздо важнее понять, что именно его вызывает. Поэтому, когда я вижу кашляющего ребёнка, первы

Кипяток, утюг, плита — три самых частых источника бытовых ожогов у детей. Объясняю, почему сметана, масло и зубная паста делают только хуже, и что реально нужно сделать в первые пятнадцать минут. Ожоги — одна из тех бытовых травм, где результат зависит от того, что родитель сделает в первые минуты. Не площадь ожога тут решает, не глубина. Решают именно первые минуты. Доктор в приёмном видит уже последствия — и часто кроме ожога он видит ещё и масло, сметану, зубную пасту, муку или взбитое яйцо, которыми ребёнка обмазали «по совету». Я понимаю, откуда берутся эти советы. Они переходят из поколения в поколение: бабушка мазала ожог маслом — и внук теперь тоже первым делом тянется за маслом. Я и сама мама, и эту панику в первую минуту знаю изнутри. Но за последние десятилетия медицина выяснила точно: домашние «жирные» средства при ожогах ухудшают исход. Разберу спокойно: почему, и что вместо этого работает. У детей до пяти лет это около 70-80% всех бытовых ожогов. Чашка горячего чая, котор