Panfilov FM / Масскульт глазами историка

«Дракула» Люка Бессона, кажется, появился на свет так. В парижской кофейне времен Третьей Республики сидит розовощекий литератор, бойко пишущий газетные фельетоны и водевили для театров. Нежно поглаживает напомаженные усы. Потягивает ароматный горячий шоколад из фарфоровой чашки. С улицы доносятся крики мальчишек-разносчиков, рев клаксонов, обрывки музыки и сипловатый смех кокоток. Ползет по белоснежной скатерти пыльно-золотистый солнечный луч. Литератор читает «Дракулу» Брэма Стокера. Шевелит усами. Вдруг, не выдержав, возмущенно захлопывает книгу. — Mais c'est bien impossible! Какой британской скукой веет от этого сухого рассказа! Уж, казалось бы, от ирландца можно ожидать большей живости. Все это никуда не годится. Действие перенесем во Францию, добавив немного пряной экзотики в интерлюдиях. Cредневековая Валахия пускай тоже будет как готическая Франция. Ведь что может быть лучше Франции? И, mes chéries, мне нужно больше юмора, больше фарса, plus d'érotisme, enfin! Но все это должно

Неуклюжий фанфик по «Дракуле» Копполы, лишенный души и страсти. Такое впечатление сложилось у меня от трейлера нового «Дракулы» Люка Бессона. У Бессона были как прекрасные, так и не слишком удачные фильмы. Но у меня нет каких-то предубеждений против него как режиссера. К тому же, Бессон всегда любил и ценил эстетику графических новелл и сотрудничал с великим Мёбиусом (Жаном Жиро). А уж донельзя истасканная история про графа Дракулу как раз могла бы выиграть от эстетики европейских комиксов старой школы. Так что, честно говоря, от французского «Дракулы» я ожидал чего-то принципиально нового. В том числе и потому, что на главную роль выбран Калеб Лэндри Джонс — не самый характерный типаж для самого известного вампира. Тем более, что Бессон буквально ради этого актера и затеял проект. Из нового здесь Париж belle époque (да, не верьте русской википедии, никакого Лондона, нечего Дракуле ехать к этим островитянам, которые не умеют нормально готовить). Правда, галльская новизна как-то меркнет

“Kurrrva!”, “Do prdele!” — неслось из моих колонок весь прошлый вечер. Потому что я побегал немного в роли Индржиха по лесам и долам Kingdom Come Deliverance II. Играть решил на чешском языке с русскими субтитрами. И погружение в мир средневековой Богемии удалось на славу. Прямо то же ощущение, что при чтении гуситского цикла Сапковского. К тому же, часть персонажей говорит на немецком, венгерском, романи (цыганском). У кого-то и вовсе проскакивают фразы на латыни и ломаные цитаты из Данте. Все это добавляет нужные штрихи к атмосфере. Часто останавливался, чтобы послушать разговоры персонажей. Видно, что написаны не для галочки. Вроде диалога пары батраков в корчме, где один рассуждает про дурное влияние Сатурна. А второй сокрушается, что, мол, опять тебе мельник ереси наплел. Редкая игра про европейское Средневековье, которое не стесняется быть Средневековьем. Здесь то крестятся и поминают святых, то яростно ругаются. Селяне не любят чужаков и признаются, что за всю жизнь не путешеств

Когда Рейнира выходит замуж за своего дядю Деймона Таргариена в первом сезоне сериала «Дом Дракона» (House of the Dragon), принцесса появляется в головном уборе, очень похожим на русский кокошник. У него высокий гребень, украшенный золотным и серебряным шитьем. А по бокам спускаются подвески из золотых нитей. Форма этого головного убора напоминает кокошники XVIII-XIX веков из Галичского уезда Костромской губернии. Свадьба, вторая для Рейниры, происходит как бы по древнему обычаю Валирии, далекой и утраченной родины Таргариенов. В фэнтезийной вселенной Джорджа Мартина Валирия — своеобразная смесь исторической Римской империи и Мелнибонэ из фэнтезийных романов Майкла Муркока. Ничего русского в ней нет. Правда, герб Таргариенов — трехголовый дракон. Велик соблазн провести здесь параллель со Змеем Горынычем из русских сказок. Но нет никаких доказательств того, что Джордж Мартин действительно вдохновлялся именно этим мифологическим образом. Трехглавый дракон символизирует короля Эйгона I За

Подарить другим свое сердце можно и в буквальном смысле. Заключив его в свинец — желательно в форме сердца, чтобы никто не перепутал. И снабдив обстоятельной подписью. Впервые такое сердце я увидел в нормандском городке Эврё. Занесло меня туда из-за любви к готической архитектуре, хотелось увидеть церковь святого Таурина с витражами XV века. К тому же, Эврё — старая вотчина баронов де Монфор. Того самого рода, из которого вышел организатор Альбигойского крестового похода Симон де Монфор. С энтузиазмом вырезавший еретиков-катаров. И получивший ядро из камнемета в голову — по легенде, пославшим камень мангонелем управляли тулузские donas e tozas e mulhers, то есть дамы и девы. Из-за своей всеядности я не мог пройти мимо краеведческого музея, довольно милого и провинциального. И вот там в витрине увидел cœur en plomb, сердце в свинце. При жизни оно принадлежало маркизу Альберу ван ден Бергу, умершему в середине XVII века. Тогда я как раз читал французский перевод «Парфюмера» Зюскинда. И э

Посмотрел «Носферату» Эггерса. Сразу предупрежу — если рассчитываете на красивую страшную сказку, но никогда не видели фильмов Эггерса, лучше сперва посмотрите какой-нибудь из них. Чтобы понять, подходит ли вам такое. Потому что «Носферату», как и другие его работы, именно фильм ужасов. Со скримерами, судорогами, закатыванием глаз и струйкой слюны на губах одержимой Эллен, отгрызанием головы голубю, etc. Здесь неразрывно переплетаются прекрасное и омерзительное. А зло не сводится к видениям и кошмарам, временами обретая осязаемую форму. Таких сцен немного, но они разбросаны по всему фильму. И ощутимо встряхивают зрителя всякий раз, когда тот расслабляется и начинает медитативно созерцать заснеженные горы или улочки города 1830-х. Декорации и костюмы, на мой вкус, почти безупречны. Как и общий холодный колорит, напоминающий выцветшие акварели. Тяжелый гулкий голос Орлока почти всё время говорит на румынском, что тоже уместно. Пожалуй, в чем Эггерса подвела погоня за аутентичностью, так

Посмотрел сериал «Первозданная Америка» (American Primeval), вышедший в этом январе. Я не поклонник вестернов и отношусь к ним очень спокойно. Но тут как-то неожиданно втянулся и залпом посмотрел все серии. Да, вся история укладывается в один сезон. Что, на мой взгляд, скорее достоинство, чем недостаток. История очень мрачная и динамичная. Показанная в холодных тонах ранней зимы. Редкое солнце, блеклая зелень, сухие травы, снег, бурые проталины. И темная кровь. Заметно, что сценарий писал Марк Ли Смит — сценарист «Выжившего» Алехандро Г. Иньярриту (The Revenant, 2015). Персонажи мрут, словно мухи. Даже те немногие, кто защищен «сюжетной броней», все равно не показаны неуязвимыми. Индейцы здесь не предстают однозначно идеальными «добрыми дикарями». Они спокойно перерезают глотки женщинам из числа пленных переселенцев, среди них есть насильники и алкоголики. Хотя местные племена шошонов все же вызывают больше симпатии, чем белые колонисты. Сам сюжет построен на вполне традиционной для ве

Скандал вокруг темнокожего персонажа из Kingdom Comes: Deliverance II разгорелся в последние дни в сети. Действие игры происходит в средневековой Богемии (современной Чехии), как и в Kingdom Comes: Deliverance (2018). А на «слитых» в сеть скриншотах и видео из игры оказался африканец по имени Муса из Мали. Так из-за чего сыр-бор? Уже после выхода предыдущей игры от чешской Warhorse Studios развернулась дискуссия из-за отсутствия там темнокожих героев. Она хорошо позволяет увидеть различие подходов к исторической достоверности в современном мире. Критики игры воспринимали Средневековье как пространство глобализации XV века. То есть мир, в котором можно игнорировать географическую дистанцию и этническую специфику регионов. Что-то есть в Средиземноморье? Значит, это нормально и для далекой Богемии. Например, автор блога People of Color in European Art History доказывал возможность присутствия темнокожего персонажа в мире видеоигры. Правда, ссылался на пример Иоанна Мавра. Ставшего камерге

Когда упоминаешь Говарда, создателя Конана-варвара, кто-нибудь нет-нет да и подумает — вместо Роберта Ирвина Говарда о Говарде Филлипсе Лавкрафте. И в самом деле, два Говарда словно связаны невидимой нитью. Современники, писатели с неуемным воображением, они не просто оба любили создавать вымышленные миры. Два Говарда еще и переписывались. И относились друг к другу с уважением, несмотря на временами очень несхожие взгляды. Лавкрафт после самоубийства Говарда вообще назовет случившееся «ударом, от которой литература в жанре фэнтези не скоро оправится». «Любитель более простого, более древнего мира варваров и первооткрывателей, когда храбрость и сила занимали место изощренности и стратегии и когда выносливая, бесстрашная раса сражалась и проливала свою кровь, не прося пощады у враждебной природы. Все его истории отражают эту философию, проистекающую из витальности, которую можно найти лишь у немногих его современников. <...> Всегда будучи сторонником искренней и напряженной жизни, он не