Дорохин Роман

Каждый москвич видел их в метро. Молодая девушка с ноутбуком в рюкзаке, которая едет на другой конец города на собеседование. Женщина за пятьдесят с прямой спиной и папкой документов — явно не местная, слишком сосредоточенная. Мы проходим мимо и ничего не знаем об их жизни. А жизнь там — интересная. Не в смысле лёгкая. В смысле настоящая. Алине 23 года, она графический дизайнер из Твери. Ольге 51, она тридцать лет проработала на металлургическом комбинате в Белгородской области, дошла до руководителя. Обе приехали в Москву с одним чемоданом и без чьей-либо финансовой помощи. Их истории — это не про успех и не про провал. Это про то, как на самом деле устроен город, в котором мы живём. Алина получала в Твери 20 тысяч рублей. Год работала, попросила повышение — дали две тысячи сверху и явно сделали одолжение. Дальше было понятно без слов: потолок достигнут, и он очень низкий. У Ольги история другая, но с той же развязкой. Сто тысяч в регионе — это хорошо. Но в пятьдесят лет человек либо

Прошлой осенью весь финансовый мир обсуждал новость из китайской провинции Хунань: геологи нашли одно из крупнейших золотых месторождений в истории. Китай ликует, рынки реагируют, аналитики считают последствия. А я подумал о другом. В Иркутской области, у реки Лена, тридцать лет лежит месторождение ещё больше. И никто особо не ликует. В округе Пинцзян геологи подняли образцы, на которых золото было видно просто так, без приборов. Такое бывает редко. Разведанные запасы — больше 300 тонн, общая стоимость около 83 миллиардов долларов. На глубине трёх километров, по прогнозам, лежит ещё около тысячи тонн. Концентрация металла в породе — до 138 граммов на тонну. Для сравнения: на большинстве мировых приисков этот показатель в десятки раз ниже. Китай уже мировой лидер по добыче. Теперь получает ещё один серьёзный козырь. Сухой Лог — месторождение в Иркутской области, открытое ещё в советское время. По оценкам — до 2700 тонн, потенциально крупнейшее неразработанное в мире. В два с лишним раза

Дочь народного любимца, голос из каждого радиоприёмника девяностых, Соня из «Бальзаковского возраста» — та самая, которую все жалели и которой все завидовали одновременно. За кадром: выкидыш в больничной палате, чиновник, организовавший травлю беременной женщины, и двое сыновей, которые выросли и уехали — один в Израиль, другой в Англию. Сейчас ей 58. Живёт одна. Говорит, что так и задумано. Это две разные истории, хотя происходили с одним человеком. При рождении её назвали Аллой — в честь матери, радиожурналистки Аллы Смеховой, которая держала дом и растила двух дочерей. «Алика» появилось позже, как домашнее. Отец — Вениамин Смехов, тот самый Атос из «Трёх мушкетёров», обаятельный, остроумный, кумир. Когда Алике исполнилось двенадцать, он собрал вещи и ушёл. К студентке, которая была моложе его на много лет. Девочка тогда спросила у матери — не из злобы, из растерянности: «Почему ты не смогла его удержать?» Этот вопрос она потом вспоминала как один из самых стыдных своих. Обида за ухо

Есть такой тип женщин — их не сломать. Не потому что они из железа, а потому что жизнь так рано начала их гнуть, что они научились стоять там, где другие падают. Ирина Ракшина из таких. Широкой публике она знакома как Зинка из «Брата» — та самая, что приютила раненого Данилу Багрова. Петербургские театралы знают её иначе: заслуженная артистка, лауреат «Золотого софита», почти сорок лет на одной сцене. Люди, следящие за светской хроникой, слышали третью версию: жена Юрия Гальцева, которая много лет делит мужа с другой женщиной и при этом говорит, что всё в порядке. Все три версии — об одном человеке. Ирина родилась в 1962 году в Петропавловске-Камчатском. Отец — военный, мать — домохозяйка. Обычная семья на краю страны. Мать умерла, когда девочке не было пяти лет. Отец остался один с двумя дочерьми — Ириной и её младшей сестрой. Справляться не получалось. Детей устроили в круглосуточный детский сад: домой только на выходные, пока отец пропадал на службе. Когда Ирине исполнилось двенадц

Есть актрисы, которые играют роли. А есть те, у кого роль и жизнь перепутались так, что уже не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое. Елена Сафонова — из вторых. Её героиня в «Зимней вишне» любила не того, ждала напрасно, тянула всё сама. Зрители плакали и узнавали себя. Никто не знал, что у актрисы за кадром творилось кое-что похожее — только без музыки и монтажа. Ей сейчас под семьдесят. За спиной — два мужа, два сына, две страны. И тишина московской квартиры, в которой она живёт одна. Середина семидесятых. Молодая актриса, двадцать лет, первые съёмки, первый серьёзный мужчина рядом. Виталий Юшков — фактурный, заметный, из той породы людей, от которых трудно отвести взгляд. Свадьбу назначили. Родня жениха съехалась, накрыли столы. И вот тут, по словам самой Сафоновой, что-то внутри щёлкнуло. Не то. Не он. Не сейчас. Но все смотрят, все ждут — и она не нашла в себе голоса сказать главное слово. Расписались. Шесть лет они жили в Ленинграде. Он мечтал о доме в привычном

Если вы следите за Дмитрием Маликовым хотя бы изредка — в телевизоре, в новостях, в соцсетях — вы наверняка видели его семью. Жена Елена, молодая дочь Стефания, маленький сын Марк. Все на виду, все улыбаются в камеру. Но есть ещё одна дочь. Старшая. Та, которую почти никогда не показывают. Её зовут Ольга Изаксон. Ей сорок лет. И её история куда интереснее, чем кажется на первый взгляд. В 1992 году маленькой Оле было семь лет. Её мама, Елена, рассталась с мужем — крупным бизнесменом Сергеем Изаксоном. По тем временам это был человек с деньгами и связями, но, судя по всему, жизнь рядом с ним была не сахар. Елена сама говорила потом, что чувствовала себя «птицей в золотой клетке». Развод — дело тяжёлое. А тут ещё и мама почти сразу привела в дом нового мужчину. Молодого — ему было всего двадцать два года. На пятнадцать лет старше Оли. Не отец, не чужой дядя — что-то среднее. Звали его Дима Маликов. Тот самый. И знаете что? У них всё получилось. Маликов не пытался играть роль строгого папы

Есть такие женщины — внешне яркие, внутри очень строгие к себе. Они притягивают людей, но умеют уходить первыми. Они любят по-настоящему, но не позволяют себе лишнего. И именно эта внутренняя жёсткость — не холодность, а именно жёсткость, воля — часто оставляет их в одиночестве. Татьяна Конюхова была именно такой. Красавица, которую мать в детстве называла дурнушкой. Звезда, которая сама отказалась от главных ролей. Женщина, которая любила по меньшей мере трёх мужчин — и ни одного не удержала. Или не захотела удерживать. Она умерла в апреле 2024 года, в 92 года. Тихо, в своей квартире. Почти одна. 1953 год. Киев. Съёмки фильма «Судьба Марины». Молодая актриса Таня Конюхова — яркая, своенравная, уже известная — знакомится с Леонидом Быковым. По всем меркам — не её партия. Невысокий, простоватый, без той столичной лоснящейся красоты, к которой она успела привыкнуть в московских кругах. И женатый. С женой, с домом, с жизнью, куда чужим вход закрыт. Но что-то щёлкнуло. Она написала отцу —

Знаете, что самое трудное в жизни публичной женщины? Не съёмки, не гастроли и даже не хейт в комментариях. Самое трудное — оставаться собой, когда тебя со всех сторон тянут в разные стороны. Одни требуют быть идеальной матерью. Другие — яркой звездой. Третьи просто ждут, когда ты упадёшь, чтобы написать об этом первыми. Регина Тодоренко падала. И поднималась. И снова падала. Но каждый раз вставала чуть крепче, чем была до этого. Она родилась в 1990 году в Одессе — городе, где умеют смеяться сквозь слёзы и держаться с достоинством даже в самых непростых обстоятельствах. Мама — педагог. Папа увлекался музыкой. Девочка с детства была шумной, артистичной и совершенно неугомонной. Но за этой шумностью скрывалась и другая история. В подростковом возрасте у Регины обнаружили сколиоз третьей-четвёртой степени. Врачи предлагали оформить инвалидность. Она отказалась. Занималась лечением сама, укрепляла спину, носила корсет — и не сдалась. Эта деталь мало где упоминается. А зря. Именно она, пожал

Несколько лет назад я поймал себя на странном чувстве. Сижу, смотрю новости — и вдруг понимаю: что-то не то. Лицо в кадре незнакомое. Голос чужой. А где же тот, другой? Тот, которого я видел каждый вечер столько лет, что знала все его интонации? За последние три года с российского телевидения тихо исчезли люди, которых мы знали лучше, чем некоторых родственников. Без прощального эфира, без объяснений. Просто — раз — и пусто. Я собрал их истории. Они очень разные. Но заканчиваются все примерно одним и тем же. Её голос узнавали с первых слов. Специальный корреспондент Первого канала, ведущая новостей — выверенная, интеллигентная, надёжная. Весной 2022 года она исчезла из эфира. Потом она скажет сама: не могла больше говорить то, во что не верит. Надоела ложь — это её слова, не мои. Сейчас Жанна живёт в Париже, на улице Муффтар — той самой, что мелькала в старом фильме «Окно в Париж». Написала книгу «Всё, что я знаю о Париже» — лёгкую, без надрыва, про город и его людей. Говорят, читается