Авторские рассказы

Кравцов сел, положил руки на стол, и Алексей увидел, что его пальцы тоже дрожат. — Марина не была его матерью, — сказал он. — Она была… как сказать… временной. Похищенной вместе с ним. Её держали. Она пыталась вывести мальчика. Почти получилось. Поэтому её и… Он замолчал. Алексей медленно выдохнул. — А настоящая мама? Кравцов поднял глаза. — Жива. Алексей замер. — Что? — Мы нашли женщину. В другом районе. Она искала сына, но ей не верили. Говорили: “Сама потеряла, сама виновата”. Она ходила по участкам, по соцслужбам, везде. Её считали странной. У неё… проблемы со слухом. Она плохо слышит. И поэтому многие думали, что она… — он махнул рукой. — Что с ней что-то не так. Алексей слушал и чувствовал, как в груди поднимается что-то горячее. — Она знает? — Пока нет. Мы сначала проверяем. Но по описанию, по анализам, по совпадениям — это он. Алексей опустил голову. — Он спрашивает о ней каждый день, — тихо сказал он. — Каждый. Кравцов кивнул. — Я понимаю. Поэтому и приехал. Мы будем готовит

В три часа ночи Гром вдруг поднял голову и тихо, очень низко зарычал. Алексей застыл. — Что? — шёпотом спросил он. Пёс смотрел в окно. Алексей подошёл и увидел: у забора, ближе к калитке, мелькнула тень. Сердце ударило в горло. Тень остановилась. Потом снова двинулась — осторожно, почти ползком. Алексей выключил кухонный свет. В доме стало темно. Только уличный фонарь светил во двор. — Тихо, — прошептал он Грому. — Тихо. Пёс дрожал — не от страха, от напряжения. Тень подошла к калитке, подёргала. Закрыто. Тогда человек пошёл вдоль забора — туда, где меньше сугробов, где можно перелезть. Алексей схватил телефон и набрал Кравцова. Руки тряслись так, что пальцы едва попадали по экрану. — Алло? — голос был сонный, но мгновенно собрался. — Она здесь, — прошептал Алексей. — У меня во дворе… точнее, у забора. Кто-то пытается перелезть. — Не выходите. Запритесь. Я высылаю группу. Держите линию. — Она… В этот момент тень замерла. И вдруг повернулась прямо к окну. Будто почувствовала взгляд. А

Алексей не спал всю ночь. Он лежал на спине и слушал тишину — такую, что слышно было, как потрескивает батарея и как где-то в углу дома тихо скребётся мышь. Но больше всего он слушал двор. Будто ждал, что снова раздастся тот самый звук — глухой удар о снег, шорох шагов, короткий вскрик. И что он на этот раз не позволит себе отвернуться. Гром лежал у кровати, вытянув лапы. Иногда он поднимал голову, будто проверяя, что хозяин на месте. Иногда тихо вздыхал, как человек. Алексей ловил себя на том, что шепчет ему вслух, словно псу важно услышать: — Я понял. Я теперь понял. К утру он поднялся с тяжёлой головой, на автомате налил воды в миску, насыпал корма. Гром понюхал — и не притронулся. — Не ешь? — Алексей присел рядом. — Ну давай хоть чуть-чуть. Пёс повернул морду, посмотрел на него и снова уткнулся носом в пол, будто ему было не до еды. Телефон зазвонил резко, как выстрел. — Алексей Сергеевич? — голос следователя был усталым. — Это Кравцов. Вы можете подъехать? Есть новости. И… лучше

Она выла не от холода.
Она просила спасти. Алексей понял это не сразу. Сначала ему показалось, что пёс просто упрямится. Такое бывало и раньше — старый дворняга по кличке Гром иногда ложился у калитки и делал вид, что не собирается вставать. Особенно зимой. Особенно если на улице стоял мороз, а хозяин собирался уходить надолго. — Ну что ты опять? — устало сказал Алексей, натягивая вторую варежку. — Я ж ненадолго. В магазин и обратно. Гром не шевельнулся. Он сидел прямо у выхода со двора, упершись лапами в наст, и смотрел на хозяина странным, почти человеческим взглядом. Глаза у него были тёмные, блестящие, и в них было что-то, от чего Алексею стало не по себе. — Гром, ну перестань, — уже мягче сказал он. — Отойди. Пёс тихо заскулил. Потом поднял морду и завыл — протяжно, глухо, будто из самой груди. Не громко, но так, что звук будто пробирался под кожу. Алексей замер. — Да что с тобой сегодня… — пробормотал он. Он посмотрел на небо. Снег шёл всю ночь и до сих пор не прекращался. Двор

- Егор, — донёсся из-за двери женский голос, неуверенный и дрожащий, - Егор Лавров. Мы мы твои родители. Можно поговорить? Что-то сжалось внутри, этот голос, сколько раз в детстве он представлял, как услышит его, как мама придёт и скажет, что всё было ошибкой, что она любит его и заберёт домой. Егор приоткрыл дверь оставив цепочку. В узкую щель он увидел их лица, постаревшие, измученные, но странно знакомые, словно отражение в кривом зеркале. - Ты так похож на отца, — прошептала женщина, и слёзы покатились по её щекам. - На меня в молодости, — хрипло добавил мужчина, - Та же линия подбородка. Егор молчал. В горле стоял ком, а в голове крутились обрывки воспоминаний. Детдомовская кровать, скрип качелей. Ежегодный ритуал в день рождения сидеть у окна и смотреть на дорогу, в надежде что вот-вот появятся родители. Они приедут на красивой машине с подарками, объяснят, что всё было ошибкой, что они искали его все эти годы. - Мы видели твоё интервью в журнале, — продолжала женщина, -

- А теперь нажмите сюда, и откроется папка с файлами, — Егор терпеливо показывал на иконку на мониторе. Напротив сидел мальчик лет двенадцати с забинтованной рукой, - Видите, все ваши рисунки сохранились. - Круто, — восхищённо выдохнул ребёнок, - А можно сделать так, чтобы они двигались? - Можно, — кивнул Егор, - В следующий раз покажу На сегодня всё, у нас время вышло. В кабинете компьютерной грамотности центра помощи детям с ограниченными возможностями уже собирались дети для следующего занятия. Егор вел эти уроки волонтерски два раза в неделю после основной работы. - Вы удивительно находите с ними общий язык, — раздался женский голос за спиной. Егор обернулся. У двери стояла молодая женщина с короткими каштановыми волосами и живыми карими глазами. На бейджике значилась «Полина Орехова, психолог». - Просто не веду себя с ними как с инвалидами, — пожал плечами Егор. - Именно, — воскликнула она с неожиданным энтузиазмом, - Вот что я всем говорю. Мой брат с ДЦП терпеть не может, ког

В тот вечер Руслан Архипович пришёл в спальню старшей группы, где жил Егор, с потёртой сумкой через плечо. - Собирайся, — сказал он, - Я получил разрешение от Евгении Ивановны. Мы едем ко мне домой на выходные. Воспитанники с завистью наблюдали, как Егор торопливо складывал свои немногочисленные вещи в рюкзак. Такие гостевые выходные случались редко, обычно с маленькими детьми, которых иногда брали в семьи на праздники, но не с подростками и точно не с такими, как Егор. Квартира Руслана Архиповича оказалась маленькой однушкой в типовой многоэтажке, но после детдомовской казёнщины она казалась дворцом. Настоящий домашний уют: книги на полках, ковёр на полу, фотографии на стенах. - Располагайся, — учитель кивнул на диван, - Чувствуй себя как дома. Дома, слово, которое для Егора существовало только в теории. Он осторожно сел, стараясь не мять покрывало. - Я хочу тебе кое-что показать, — Руслан Архипович открыл шкаф и достал ноутбук. Не новый, но по сравнению с компьютерами в детском

- А ну отдай, горбатый! Мальчишеские руки выхватили тетрадь. Страницы разлетелись по коридору детского дома имени Макаренко. Егор Лавров, пятилетний мальчик с непропорционально большими для худенького тела глазами цвета весенней листвы молча смотрел, как его рисунки топчут чужие ноги. - Что, сказать нечего? — толстый Витька, главный задира младшей группы толкнул его в плечо, - Думаешь, самый умный?  Егор медленно наклонился, игнорируя резкую боль в спине и начал собирать листы. Каждое движение давалось с трудом, но он не просил помощи. Знал, что не дождётся.  Коридор наполнился смехом.  - Вить, отстань от него, — вмешалась Катя из старшей группы, проходившая мимо, - Чего привязался? - А чего он всё время высовывается? То вопросы свои дурацкие задаёт, то чертежи какие-то рисует.  Витька скривил физиономию в пародии.  - А почему зебра полосатая? А как самолёт летает?  Егор не ответил. Отточенная годами стратегия выживания не реагировать, не показывать боли, не давать повода. Он медленно

- 300, 320, 350, — Надежда пересчитывала мятые рублёвые купюры прямо на прилавке. Продавщица, не молодая женщина с тяжёлым взглядом, нетерпеливо постукивала пальцами по весам. - Больше нет. А нельзя в долг до вторника? - Ты что, милая? Какой долг? У меня самой трое детей голодных. Надежда тяжело вздохнула, придерживая округлившийся живот. - Тогда масло уберите. Домой она вернулась промёрзшая, с пакетом, в котором лежали килограмм гречки, полбуханки чёрного хлеба и пачка плавленных сырков. Надо экономить, передразнила она в мыслях соседку по коммуналке, немолодую армянку тётю Асю, которая умела растягивать котлеты из одной курицы на неделю. В комнате было пусто. Ярослав опять ушёл на поиски работы. После августовского дефолта цены взлетели как безумные, а рубль обесценился почти в четыре раза. Что толку от его таланта восстанавливать старинные росписи, если людям не на что купить хлеб? Не то что заказать реставрацию икон. Она положила продукты на стол и тяжело опустилась на стол.